Саяна Горская – Танго с прошлым (страница 7)
— Ой, Лида! — Выглядывает из кухни мама, вытирая руки полотенцем. — А я думала, кто тут бродит?
— Когда научишься дверь закрывать?
— Опять не закрыла? Забыла, видимо…
— Бесстрашная, да? — С упрёком качаю головой и передаю маме тортик.
— Только зашла, и уже воспитывает. Давай, мой руки, ужин остывает.
Голос у мамы бодрый, но я слишком хорошо её знаю, чтобы не расслышать за этим бодрым тоном другое: готовность и предвкушение охоты.
За тарелкой с котлетами, картофельным пюре и салатом из свежих овощей неизменно скрывается ещё один слой. Мамино осторожное, но очень упорное желание прощупать почву. Оценить её на плодородность. Понять, не пора ли уже что-нибудь там засеять, желательно внуками.
Мою руки, смотрю на своё отражение в зеркале и морщусь. Видок такой, будто меня переехали асфальтоукладчиком, несмотря на подправленный макияж и заново уложенные волосы. Глаза выдают всё, что внутри.
Надо было не ехать.
Но мама бы обиделась. А я и так за сегодняшний день собрала слишком много чужих и своих эмоций, чтобы ещё и её добавлять в этот винегрет.
Прохожу на уютную кухню.
Подоконник заставлен горшками с фиалками, весь холодильник обвешан магнитиками из театров и других стран, на столе клетчатая скатерть, в центре блюдо с пирожками. Мама суетится у плиты в своём любимом домашнем платье, поверх которого всё равно зачем-то наброшен сантиметр, словно без него она перестаёт быть собой.
Волосы убраны в небрежный пучок, в прямоугольных очках она выглядит особенно сосредоточенной и хищной. Не женщина, а творческая разведка.
— Садись, — командует, ставя передо мной тарелку. — Худая как узник Освенцима. Ты вообще ешь что-нибудь, кроме кофе?
— Бывает, откусываю чужие головы.
Мама кидает на меня быстрый взгляд.
— Лидок, случилось чего?
— Не больше, чем обычно.
— Никаких интересных знакомств? — Прищуривается.
— М-м, дай подумать… — тоже прищуриваюсь, и зажимаю в губах кончик вилки. — Да, познакомилась с бабушкой тремя этажами выше. Её панталоны слетели с бельевой верёвки на балконе и упали ко мне. Представляешь?
— Лида!
— Что? Это было знакомство. И оно было интересным.
Мама разочарованно вздыхает. Садится напротив, подпирая щёку ладонью.
О, этот взгляд я узнаю из тысячи. Сейчас начнётся!
— Кстати, ты помнишь Тамару Аркадьевну? — Произносит она будто бы между прочим.
— Кого?
— Музыкальный директор!
— А-а…
— Так вот, сын её недавно вернулся из Питера.
Господи! А вот и он, первый выстрел и сразу в голову.
— От всей души поздравляю Тамару Аркадьевну.
— Ты его помнишь. Антон. Высокий такой, в твоей школе учился на два класса старше. На всех праздниках на баяне играл. Сейчас он, правда, работает в архитектурном бюро. Очень приличный молодой человек. Спокойный. И даже собственная квартира есть.
— Какой блистательный набор личностных качеств.
— Лида!
— Что Лида? — Бросаю на неё усталый взгляд. — Скажи ещё, что у него нет плоскостопия, и я совсем потеряю голову.
Мама фыркает, но не отступает.
— Я, между прочим, серьёзно. Тебе тридцать три, ты красивая, умная, успешная, а живёшь одна. Это ненормально.
— Почему сразу ненормально?
— Потому что человек не должен жить один.
— У меня есть кот.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
Конечно понимаю.
Она о том, что время идёт, а я не молодею. О том, что она хочет нянчить внуков и шить костюмы бабочек и зайчиков не чужим детям, а своим. О том, что ей больно смотреть, как я делаю сказку всем подряд, а сама обхожу её стороной.
С кислым лицом ковыряю пюре, собираюсь с мыслями. Мама же, почувствовав, что пора сбавить обороты, смягчается.
— Доченька, я не хочу на тебя давить. Просто немного переживаю.
Наверное, именно эта искренность в её словах, этот неприкрытый материнский нерв заставляет меня прошептать на выдохе всё, как есть:
— Герман женится.
На кухне становится тихо.
Мама очень медленно снимает очки, словно реальность вдруг стала настолько невыносимой, что лучше бы на неё не смотреть.
— Господи. Всё-таки вспомнила про него.
— Я не вспоминала. Он сам очень не кстати нарисовался.
— Где?
— У меня в студии. Со своей невестой.
Мама закрывает глаза и растирает переносицу так, будто мигрень у нас теперь семейная.
— Только не говори, что ты взяла их свадьбу.
Молчу.
Мама распахивает глаза.
— Лида!
— Взяла.
— Совсем сдурела?
— Вопрос дня, между прочим.
— Зачем?!
Хочется ответить «потому что я идиотка», но я только пожимаю плечами.
— Она пришла без записи. Давила. Уламывала. Голова раскалывалась. Я была не в ресурсе. Да и деньги очень нужны. Это хороший шанс расшириться, и я его не упустила.
— Расшириться ценой чего, Лида? — Всплескивает в негодовании руками. — Ценой душевного равновесия, которого у тебя и так кот наплакал? Ты еле собрала себя по кускам после того, как он тебя по стенке размазал, а теперь снова добровольно лезешь в это болото! Это не работа, это какое-то изощрённое членовредительство!