Саяна Горская – Шахматист. Будешь моей (страница 9)
— Конечно.
— Печалька.
— Что, ностальгические воспоминания?
— Нет, просто очень дорогая. Бренд.
Сминаю в пальцах ткань, закапываясь в складки.
Да, шикарная вещь. Увы, совершенно не вписывающаяся в новый образ. А оставлять очень уж рискованно — он ведь напялит её в первый же выход в свет.
— Нравится?
— Красивая, — киваю.
Давит подходит совсем близко и за плечи разворачивает меня к зеркалу. Его грудная клетка касается моих лопаток, а взгляды наши встречаются в отражении.
— Позволишь? — Он мягко вытягивает из моих рук рубашку, накидывает её на мои плечи. — Тебе очень идёт этот цвет.
Голос его становится глубоким и бархатным. Руки, опоясавшие меня с двух сторон, медленно сжимаются. Длинные пальцы застёгивают пуговицы.
Я чувствую его запах: терпкий древесный, с ярким оттенком табака и сандала.
— Оставь себе.
— Она мне большая.
— Прекрасно, — его ладони, замирая на моих рёбрах, сжимаются, обозначая узкую талию через ткань рубашки. — Нет ничего сексуальней, чем угадывать женские очертания.
Не двигаюсь. Пытаюсь сделать вид, что контролирую это, но сердце предательски сбивается с ритма.
Он стоит слишком близко.
Непозволительно близко.
Его горячее дыхание касается моей шеи, запуская сотни мурашек по телу.
— А знаете, что сексуально в мужчинах, Давид Тигранович?
— Что же? — Мимолётно трётся щетинистым подбородком о мой висок.
— Чувство меры и понимание, когда следует остановиться.
— Значит, я самый не сексуальный мужчина на планете, — вижу в отражении, как вздрагивают уголки его губ.
Проклятье.
Именно эта его непоколебимая уверенность в собственной неотразимости и делают его таким опасным. Он знает, что весь этот мир — шахматное поле, а люди на нём — фигуры.
И сейчас, очевидно, пешка под угрозой.
Давид отходит на шаг.
Сразу становится холодней, или это просто воздух вновь находит путь к моей коже.
— Цвет твой, — облокотившись на комод, он суёт руки в карманы брюк. Его голос всё ещё низкий и мягкий, но уже без этой неуместно-интимной густоты. — Не выбрасывай. Настаиваю, чтобы она переехала в твой гардероб.
Поджимаю губы и отворачиваюсь. Дура я, что ли, такими подарками пренебрегать? Стилизовать под актуальный оверсайз... Да и цвет, честно говоря, правда мне идёт.
Жаль её в утиль.
Быстро снимаю рубашку, сворачиваю и убираю в сумку.
Продолжаю исследовать шкаф Намаева на предмет пошлых шёлковых рубашек.
Вытаскиваю на свет пару непонятных штуковин. Разглядываю придирчиво.
— Это ещё что? Куда надевается?
Хотя лучше бы ты таких вопросов не задавала, Рада.
Уверена, в вещах этого маньяка можно отыскать и латексный костюм, и платье феи, и меньше всего мне хочется слышать о том, каким именно образом он этим пользуется.
— На колени, — властный голос прерывает хоровод несвязных мыслей.
Ноги сами подгибаются на автопилоте, и я лишь волевым усилием заставляю себя задержаться в вертикальном положении.
— Ч-что? — Поднимаю на Намаева невменяемый взгляд.
— Говорю, надевается на колени. А ты о чём подумала?
Отворачиваюсь поспешно.
Щёки горят, что мне совершенно не свойственно.
Господи, Рада, соберись уже! А лучше поскорей заканчивай работу и сваливай отсюда!
— На аукцион наденете это.
— М-м-м, феерия цвета! — Он разглядывает чёрный костюм и чёрную рубашку, что я отложила в сторону. — Полагаю, приехать я обязан в гробу на колёсиках?
— Адель придёт в белом. Вместе вы будете смотреться эффектно.
— Ты и Адель контролируешь?
— Что поделать? Такая работа, — небрежно пожимаю плечами и подхватываю свою сумочку. — На сегодня я закончила. Моя ассистентка пришлёт вам чек-лист, в котором обозначены основные правила поведения на вечере. Советую особенно тщательно изучить ту часть, в которой расписаны ваши взаимоотношения с Адель на публике.
По одухотворённому лицу Намаева читаю, что манал он всякие чек-листы и правила.
— Понял. Хочешь сделать из меня выдроченную английскую жену, — смиренно складывает руки на груди. — Слушаю и повинуюсь, госпожа.
— Не ехидничайте, Давид Тигранович.
— Ну что ты, Рада, как я могу? Просто, знаешь ли, я такой забияка, — закусывает игриво нижнюю губу и склоняет голову к плечу. — Как что придумаю…
— Об этом можете не волноваться, я тоже буду присутствовать на вечере. Не могу же я бросить своего подопечного на произвол судьбы.
Выхожу из его спальни.
Давид догоняет в коридоре.
— Придёшь на аукцион холостяков без пары?
— Кто сказал, что я приду без пары? — Расплываюсь в довольной кошачьей улыбке.
— С кем? — Раздражённо вздрагивают его ноздри.
— А это, Давид Тигранович, вас совершенно не касается.
Выпархиваю за дверь.
Молодец, Рада! Так его!
Осталось только найти себе пару…
Глава 7
Рада.