Саяна Горская – Шахматист. Будешь моей (страница 8)

Сейчас это объяснение не устраивает меня, потому что пресловутая химия совсем не похожа на те чувства, что бурлят внутри.

Я по привычке пытаюсь пропустить эти чувства через внутренний анализатор, но они не проходят. Слишком инородная форма, неправильная и неудобная. И мой мозг отчаянно отторгает это, потому что всё, что мы не понимаем, подвергает нас угрозе.

Плавали, знаем.

— У тебя просто давно мужика нормального не было, — Софа гладит меня по плечу и подливает ещё вина. — Не удивительно, что ты растаяла.

— Да не таяла я!

— Ладно, прости, — вскидывает руки. — Ну, и что ты с ним делать будешь?

— У меня уже целый план мероприятий. Превращу его в человека и забуду, как страшный сон.

— Страшные сны имею свойство запоминаться надолго, — с мрачной улыбкой Софа сбивает мой боевой настрой и допивает вино. — Крепись, подруга. А лучше — действуй на опережение.

— Это как?

— Мужика найди! Отвлечёшься, а заодно и здоровье поправишь, — лукаво подмигивает.

Идея неплохая.

Да только где этого мужика взять?

Глава 6

Рада.

Ровно в полдень паркую машину у дома Намаева.

После вчерашних посиделок до поздней ночи в голове слегка туманно, а желудок скручивает в узел от спазма. Не смогла позавтракать.

Именно по этой причине я предпочитаю не нарушать свой режим и избегать алкоголь. Вечером весело, но наутро неминуемо приходит расплата. А сегодня совершенно не тот день, когда я могу позволить себе дать слабину.

Рядом с Намаевым нужно всегда быть в тонусе, чтобы держать удар.

Ничего, натяну на лицо вежливую улыбку, и он ни за что не догадается, что полночи я, расслабленная вином, жаловалась подруге на жизнь и мужчин.

Поднимаюсь на лифте вверх и звоню в дверь. Давид открывает почти сразу, словно только и ждал, пока я приду.

— О, — выдаёт вместо приветствия и вскидывает удивлённо брови, лишь мельком взглянув на моё лицо. — Куралесила?

— Глупости какие. Просто плохо спала.

— Ты меня не проведёшь. Этот отпечаток я узнаю из тысячи, — за локоть втягивает меня в квартиру. — Весело хоть было?

— Приемлемо.

— Полагаю, в твоём мире это высшая степень радости. Что ж, проходи. Мой гардероб готов к экзекуциям.

По пятам следую за Намаевым через гостиную, в которой уже бывала в свой прошлый визит.

— Святая святых, — Давид останавливается у закрытой двустворчатой двери. — Не буду лгать, что ты первая женщина, здесь побывавшая.

— Я как-нибудь переживу этот факт.

Толкаю дверь, оказываясь в просторной спальне. Я видела её мельком, когда разговаривала с Намаевым по видеосвязи. В живую же комната выглядит ещё больше, несмотря на тёмные серые оттенки и почти полное отсутствие дневного света из-за плотно задёрнутых штор.

— Гардеробная справа, — кивком головы Давид указывает на стеклянные тонированные перегородки, и я срываюсь к цели.

Потолочные светильники с датчиком движения загораются, когда я делаю шаг внутрь. Гардеробная огромна. Любая женщина позавидует. И, что любопытно, царит в ней безукоризненный порядок.

Рубашки отглажены и развешаны на плечики. Футболки ровными стопками разложены по цветовому градиенту. Носки — и те аккуратно свёрнуты и разложены в выдвижных узких ящиках.

— Как мило, что вы убрались к моему приходу.

Давид задумчиво скребёт щетинистый подбородок.

— Не убирался. Тебя разве мама не учила, что порядок не там, где убирают, а там, где не сорят?

Вспыхнув, отворачиваюсь к рубашкам.

Меня — не учила. Моей маме некогда было этим заниматься. Она была поглощена налаживанием личной жизни, и её мало заботил порядок в квартире.

Из сумочки вытаскиваю огромный мусорный пакет.

— Это ещё зачем? — Расширяются глаза Давида.

— Я должна избавиться от всего, что не подходит под ваш новый образ. Никаких кричащих цветов и, — подцепляю пальцем сомнительного кроя пиджак, — неординарных форм.

— Я есть синоним неординарности, — хмурится Давид.

— В прошлой жизни. Больше — нет.

Он вздыхает, однако не спорит.

— Что ж, женщина, развлекайся. Завтракала?

При мысли о еде желудок снова сводит.

— Сейчас обед.

— Обед, а ты не завтракала. Исправим.

Он уходит, оставляя меня в одиночестве.

Тщательно перерываю все полки, просматриваю каждую футболку. Часть вещей беспощадно летит в мусор. Всё, что кажется мне сомнительным, переедет из этой квартиры на склад и останется там до лучших времён.

Перед аукционом нужно сразу убрать подальше всё лишнее, потому что если в его гардеробной случайно завалялся костюм клоуна, в чём я не особо-то сомневаюсь, то именно на нём Давид и остановит свой выбор.

Минут через двадцать Давид возвращается с высоким прозрачным стаканом в руках.

— Твой завтрак.

— Томатный сок? Щедро...

— Лучше. Фирменный рецепт Давида Намаева. За пять минут снимает любое похмелье, поднимает на ноги даже мёртвого, обладает слабо выраженным магическим эффектом. Проверено тысячу раз на себе и друзьях. На животных не тестировалось.

— У меня нет похмелья, мне просто…

— Пей, — повторяет твёрже и почти силой втюхивает в мои пальцы стакан. — А я проконтролирую.

Пью под строгим надзором.

Вкусно.

Не знаю, что в этом коктейле, и знать не хочу. Но желудок, сделав счастливое сальто, приходит в себя.

— Уже чувствуется магический эффект?

— Желание отрастить волшебную палочку и как следует отфеячить болтливого клиента считается? — Возвращаю Давиду стакан. — Спасибо. Вкусно. Правда.

Возвращаюсь к своим баранам.

Вытаскиваю на свет бордовую шёлковую рубашку. Потрясающий крой, чудесная на ощупь ткань, но очень уж кричащий цвет. Жаль такое на склад, однако…

Со вздохом снимаю рубашку с плечиков.

— И эту? — Давид поджимает губы.