Саяна Горская – Шахматист. Будешь моей (страница 7)

— И куда ты меня приглашаешь? — Тут же нетерпеливо разрывает конверт, читает. — Аукцион холостяков? Это и есть твоя хвалёная стратегия?

— Я приглашаю вас с Адель. Это отличная возможность посветить избранницей перед камерами и заодно обозначить свои намерения на этот роман.

— Да? — Со скепсисом взлетают его брови. — И каковы же мои намерения?

— Вы настроены серьёзно. По уши влюблены. Возможно, планируете свадьбу.

— Свадьбу? — Серьёзно смотрит мне в глаза. — Ты хочешь, чтобы на вечеринку, полную одиноких роскошных женщин, я явился, гордо размахивая знаменем «Занят и влюблён»?

— В ваших интересах, Давид Тигранович, именно так и поступить. Завтра в районе обеда я позвоню, и мы решим, в чём вы пойдёте. Это важно.

— Даже так… — Поджимает он губы, и мне кажется, что за этим последует категорический отказ. Однако Намаев улыбается. — Завтра в районе обеда я жду тебя у себя.

— Исключено.

Отворачиваюсь и дёргаю дверь своей машины.

Давид ловит меня за пальцы, пригвождая их к двери своей ладонью.

В груди вдруг спирает, и я медленно поднимаю взгляд к его лицу.

— Тогда и мой ответ на все твои просьбы: исключено. Забыла, по чьим правилам мы играем?

— Это не игра, Давид Тигранович. Я делаю свою работу, а вы саботируете процесс.

— Саботировать процессы — моё жизненное кредо. Ты должна была понять это до того, как получила мою подпись на свой контракт, — делает полшага вперёд, но этого оказывается достаточно, чтобы лишить меня возможности сбежать. — Ты признаёшь поражение или играешь дальше?

Вскидываю подбородок повыше и прищуриваюсь мстительно.

— Играю.

— Я надеялся на этот ответ. Жду в гости.

Отступает и садится в свою машину, а я жадно хватаю воздух, которого он словно лишил меня, пока был так близко.

Чёртов придурок!

И я злюсь. Отчаянно злюсь, но больше на себя, за то, что вообще позволяю себе такие вот реакции. Я вовлекаюсь!

Огромная машина Давида с хищным рёвом срывается с места. Из приоткрытого окна слышен счастливый визг Адель.

После бокса возвращаюсь домой и тут же закапываюсь в работу — ещё раз проверяю стратегию, меняю пункты местами и всячески изощряюсь, пытаясь провернуть всё так, чтобы мне как можно реже приходилось лично контактировать с Намаевым.

Вечером заглядывает подруга.

— Надеюсь, у тебя есть что-нибудь съедобное, потому что я не с пустыми руками, — Софа торжественно взмахивает над головой бутылкой вина. — Накрывай.

— Соф, ну нет.

— Богданова, сегодня суббота, или где?

— У меня на завтра уже пробежка с утра запланирована.

— Пробежка не шкаф, как говорится.

Софу, у которой в руках вино, крайне сложно остановить. Нет человека более целеустремлённого во всём мире в эту минуту, чем моя подруга, рыскающая по ящикам в поисках штопора.

— Не нормальная у тебя кухня, — хмурится, вытаскивая набор шипастых мячиков. — Стесняюсь спросить, куда ты их пихаешь?

— Никуда не пихаю. Это для стоп, — выхватываю, достаю штопор сама. — Не слышала, что ли, про МФР?

— Нет, и не жалею.

Пробка с задорным чпоком выскакивает из бутылки.

Пока Софа сервирует стол, я снова закапываюсь в работу. Пытаюсь урвать последнюю минутку.

— Боже… — Устало шепчу под нос.

— Чего?

— Да новый клиент… Просто кошмар какой-то. Честно говоря, я понятия не имею, как реабилитировать его в глазах людей.

— Совсем тяжелый случай?

Вместо ответа крайне красноречиво вздыхаю.

Листаю ленту дальше. Нет, ну как можно додуматься выложить фото, где он в парке, в компании алкашей, занимается силовой йогой?

«Встречаем день, здороваемся с солнцем» — гласит гордая подпись, щедро сдобренная кучей смайлов.

Поздоровался бы лучше с мозгом, гений. Давненько он не получал от тебя приветов.

Снова вздыхаю.

— Да что там у тебя такое?

— Листаю его соцсети. Нужно будет всё это чистить, но сдаётся мне, что это какие-то авгиевы конюшни.

Софа молча тянет руку за телефоном.

Отдаю.

— Ого! — Расширяются её глаза. — Ты почему молчала, что с Намаевым работаешь?!

— Ты его знаешь?

— Ну, лично не знакомы, конечно, но я за ним уже года два в соцсетях слежу. Шикарный экземпляр! Не знаю, чего ты страдаешь. На твоём месте я бы радовалась.

— Чему? Ты хоть представляешь, какой он человек на самом деле?

— Вот такой? — Тычет мне в лицо экраном с фото, на котором Давид, обнажённый по пояс, с короной из Бургеркинга на голове, позирует перед зеркалом.

— Именно. Самовлюблённая, раздутая жаба.

— Ой, Рада, — морщится Софа. — Но ведь грешно такое тело прятать! Да он же, считай, благотворительностью занимается. Работает во благо демографии страны.

Отбираю телефон, но Софа тут же заменяет его бокалом.

— За всяких там экземпляров.

Чокаемся.

Первый бокал приятно согревает изнутри. После второго в голове проясняется и становится легко. На третьем меня беспощадно тянет рассуждать и философствовать.

— Знаешь, что мне не нравится в Давиде? — Спрашиваю я вдруг среди полного благополучия.

— Мы снова про Намаева, да?

— Он вызывает во мне реакцию. Не уверена, что хорошую, но сам факт… Я познакомила его с Адель, а потом сама же приревновала. Дикость какая-то.

— Рада, мы ведь женщины. А женщины ревнуют своего мужчину, чужого мужчину, бывшего мужчину и во-о-он того симпатичного мальчика.

— Другие женщины. Я — не ревную.

— Не ревновала. Но всё меняется. Чего ты удивляешься? Про химию между людьми слышала?

Да не клиническая идиотка я, не нужно мне такие фундаментальные вещи разжёвывать.