Саяна Горская – Шахматист. Будешь моей (страница 3)
Мы оба потные, мокрые, красные.
Мы оба мало похожи сейчас на людей, готовых принимать судьбоносные решения о совместном завтраке. Тем более, я прекрасно знаю, чем он планирует закончить чаепитие.
— Нет.
— Да почему? — Всплескивает Влад руками.
Да потому, что проще и приятней для меня будет снести наше общение, чем свои барьеры.
— Я не буду отчитываться перед тобой. Уйди с дороги, — таранув его плечом, вхожу в раздевалку.
Нет, Влад неплохой мужчина. В меру напористый, привлекательный, упарывается в спорт, доводя физическую форму до идеала. Работа у него престижная, высокую должность занимает. Дамам двери придерживает, марафоны бегает, имеет значок почётного донора. Не удивлюсь, если по выходным он волонтёрит в приюте и кормит с пипетки щенков, а по вторникам и четвергам поёт в церковном хоре.
Но при всех своих выразительных плюсах Глинский имеет один крайне весомый недостаток.
Он мужчина.
А мужчинам я не доверяю.
Возвращаюсь домой и принимаю душ. Успеваю разгрести почту, привести себя в порядок, приготовить завтрак и совершить пару рабочих созвонов.
Утро в самом разгаре.
Думаю, Намаев уже не спит. Живёт во мне некий стереотип, что люди с высоким интеллектом — жаворонки. Быть может, потому что я сама представитель именно этого типа, и мне сложно представить, как можно полночи куралесить и после этого нормально соображать.
Набираю Намаева.
— Да, — тянет в трубку сонный женский голос.
Подвисаю.
Убираю телефон от уха, проверяя, тот ли контакт вызвала.
— Алло! — Повторяет девушка нетерпеливо.
— Доброе утро, можно мне услышать Давида Тиграновича?
— Давида Тиг… О… Котик, — хихиканье. — Котик, это тебя. Да откуда я знаю? Баба какая-то…
С чувством закатываю глаза к потолку.
Из трубки доносится шуршание, мужской утробный рык и счастливый женский визг.
Шлепок.
И снова визг.
— Всё, беги в душ, — голос становится громче. — Намаев. Слушаю.
— Давид Тигранович, доброе утро. Это Рада.
— Рада? — Рассеянно.
— Я приходила к вам вчера. Мы обсуждали…
— Ах, Рада! Солнце моё, ты видела время? — С упрёком в голосе.
— Девять часов.
— Девять часов субботы. Это важное уточнение. Что-то срочное, или ты выдернула меня из нежных женских объятий, чтобы просто напомнить о себе?
— Давид Тигранович, через четыре дня первая пресс-конференция. Если вы хотите получать рекламные контракты, в ваших интересах прямо сейчас настроиться на продуктивное сотрудничес…
Замолкаю, потому что из трубки доносится отчётливый, выразительный храп.
— Давид Тигранович?
— А? О, прости, ты так интересно говорила, что я не удержался. Рада, тебе бы аудиокниги записывать. Для людей с проблемами засыпания.
— Давид Тигранович, — повторяю, чувствуя себя дрессированным попугаем, не меньше. — Если вы не настроены на диалог, я могу перезвонить чуть позже. Часа, скажем, хватит, чтобы вы пришли в себя?
— Я в себе, — неожиданно серьёзно. — Если ты ещё не поняла, с кем имеешь дело, самое время открыть глаза. Кстати, об этом. Я хочу тебя видеть.
— К несчастью, я живу далеко.
— К счастью, человечество уже изобрело видеозвонки, — не дожидаясь ответа, Намаев переключается на видеорежим и тычется в экран чуть помятым лицом.
Кажется, щетина на его щеках со вчерашнего вечера стала в два раза гуще. Тёмные волосы примяты сбоку, но торчат на макушке. Мощная шея переходит в широкие плечи. Под бронзовой кожей бугрятся литые мышцы.
Образцовый самец. Эталонный экземпляр.
Намаев подбивает подушку, укладывая её на изголовье, и расслабленно разваливается. Закидывает одну руку за голову.
— Теперь ты, — скалится в белозубой улыбке.
Торопливо шарю взглядом по комнате.
Кресло в углу давно превратилось в памятник трудоголизму — у меня вечно не хватает времени его разобрать. Куча одежды скоро достанет до потолка и постучится к соседям. С кучи свисает кружевной бюстгальтер.
Подскакиваю, выхватываю его и закидываю под кровать.
Захлопываю ящик прикроватной тумбочки — там Намаеву точно делать нечего.
— Рада? — Он трактует моё молчание как отказ от игры. — Если ты помнишь, я согласился работать с тобой на определённых условиях. Я делаю то, что ты скажешь, но только при условии, что ты делаешь то, что скажу я.
— Помню, — включаю видео.
Чёрт бы побрал эти договорённости!
Где был мой мозг вчера, когда я подписывалась под этим?!
Знаю, где был мозг. Он поставил перед собой цель заполучить в клиенты Намаева, и ему было глубоко наплевать на то, какими способами мы это сделаем.
Расплачивайся теперь за недальновидность, Рада.
— Свежа. Как майская роза, — играет бровями Намаев, бесцеремонно разглядывая меня.
Взгляд светло-голубых глаз, так контрастно выделяющихся на смуглом лице, пробивает меня рентгеновским лучом.
Запахиваю на груди домашний кардиган.
— Ваша девушка не будет возражать против такого рода общения?
— Моя кто? А… — отмахивается. — Это Диана. Она танцовщица. И вряд ли у нас получится смутить её видеозвонком. Диана вытворяет такие вещи, что…
— Давид Тигранович, это первая вещь, которую я хотела бы подкорректировать.
— Диану?
— Да. То есть, для создания нужного нам образа вам следует избегать краткосрочных связей.
— Запрещаешь мне заниматься сексом?
— Не запрещаю. Настоятельно советую быть более избирательным. Но, если честно, Давид Тигранович…
Замолкаю.
Не думаю, что ему понравится моё предложение, поэтому растягиваю драматическую паузу. Даю себе самой возможность ещё раз обдумать собственное решение и, возможно, отказаться от него.