Саяна Горская – Шахматист. Будешь моей (страница 4)

Нет, иначе нам не избавиться от славы бабника и сердцееда, что летит впереди самого Намаев.

— Ну? — Тянет он заинтригованно. — Я слушаю, Рада.

— Вам нужна постоянная женщина. И я её уже нашла.

Глава 3

Рада.

В ресторане в центре города многолюдно даже в обеденное время. Намаев опаздывает, заставляя меня нервно топтаться у стойки хостес. Девушка в строгом брючном костюме поглядывает на меня с некоторым неодобрением во взгляде.

Ещё бы, я в спортивном костюме явилась, чем наверняка осквернила стены этого до безобразия пафосного места.

Ничего не знаю, у меня после встречи бокс.

Из зала выходит парочка.

— Может, теперь есть свободный столик? — Делаю пару шагов к хостес.

— Боюсь, что нет. Всё по-прежнему на брони, как и полчаса назад.

Давлю в себе желание закатить глаза.

Отправляю Намаеву пятое сообщение о том, что всё битком, и мы здесь не сядем. Встречу надо переносить в другое место.

Он молчит. Игнорит.

И я начинаю серьёзно переживать о том, что он вовсе не в дороге, а сразу после нашего разговора нырнул обратно под одеяло со своей красоткой, и теперь самозабвенно пускает слюни на подушку.

Я могла бы психануть и уехать, но вряд ли это положительно отразится на нашем с ним контракте. Работала я уже с этими зазвездившимися личностями. Они привыкли ноги о людей вытирать, и чуть что — сразу встают в позу и идут в разнос.

А мне нельзя допускать, чтобы Намаев в разнос пошёл. Его репутация и без того держится на сопле. Пресса только и ждёт, когда же великий шахматный гений выдаст ещё что-нибудь эдакое, из чего потом можно будет раздуть слона.

Нельзя.

Это госзаказ, важный проект. Давид Намаев должен стать кумиром молодёжи. В современном мире блогеров, снимающих короткие, необременённые интеллектом видео под музыку, Намаев, по мнению некоторых высокопоставленных личностей, может стать путеводной звездой. Данко двадцать первого века.

Хотя как по мне, Давид скорей Сусанин.

Ну, кто в здравом уме возведёт этого человека в ранг кумира?

Дверь ресторана резко распахивается, вместе с порывом ветра впуская в помещение Намаева.

— А ты почему здесь? — Вздёргивает брови, глядя на меня с укором. — Я надеялся, ты уже заказала нам кофе.

— Я писала вам. Несколько раз. Возможно, стоило проверять телефон.

— Я проверял. Думал, ты просто соскучилась, вот и строчишь без остановки.

Обворожительная улыбка трогает его губы.

Клоун…

— Мест нет, — строго поджимаю губы. — Об этом я и писала. И если бы вы вовремя ответили, мы бы не теряли сейчас время на поиск…

Намаев, не обращая внимания на мою отповедь, проходит мимо, прямиком к хостес.

— Лерочка, а что, столиков и впрямь нет? — Облокотившись локтями на стойку, расплывается. И голос его томно вибрирует на каждой согласной. — Как же так?

— Давид Тигранович, ну что вы! — «Лерочка» хлопает густо накрашенными ресницами. — Что значит — нет? Глупости. Идёмте, я вас провожу.

Вот ведь жаба! Значит, для простых смертных всё занято, зато для этого индюка раздутого она сразу место нашла?

Несправедливость во всей красе. И, уверена, не будь я женщиной, у меня было бы гораздо больше шансов заполучить столик.

Намаев оборачивается через плечо, подмигивает и кивает головой, призывая шествовать за ним.

И я шествую.

Сусанин хренов.

Столик оказывается почти в центре зала.

Утыкаюсь в меню. Намаев же к своему не притрагивается и сразу делает заказ.

Быстро выбираю, чтобы не растягивать время.

— Стейк с кровью. Салат с авокадо. Смузи из сельдерея.

— Стейк не бери, — морщится Намаев. — Они здесь жестковаты.

— Стейк с кровью, — повторяю, глядя в глаза официанту.

Намаева моя показательная позиция явно веселит, потому что он откидывается на спинку стула, закидывает руки за голову и широко улыбается.

— Правильная девочка, значит?

— Любитель поспешных выводов, значит?

— Почему же? Тут всё очевидно. При выборе блюд ты смотрела не на аппетитные картинки, а на соотношение калорий, жиров, белков и углеводов. Смузи из сельдерея? Уж прости, но ни один человек в здравом уме не пьёт эту гадость лишь потому, что она нравится ему на вкус. Значит, тщательно следишь за формой. Спортом занимаешься.

— Чертовски проницательно.

— Дай угадаю… — Он подносит палец к губам. — Это что-то очень активное. Я поставил бы на пилатес, но наверняка не он — ты слишком стремишься подчеркнуть отсутствие различий между тобой и мужчиной. Футбол? Нет, конечно, нет. Должно быть ты находишь эту беготню за мячом бессмысленной тратой времени. Теннис? Нет. Это что-то, что помогает тебе избавиться от излишней агрессии. Бои без правил? Бокс?

Официант ставит передо мной стакан со смузи. Перед Намаевым — чашку американо.

— Мы с вами хотели обсудить девушку.

— Мы и так обсуждаем девушку, — Намаев делает глоток. — Я прав? Это бокс?

— Это было не сложно. Ей богу, вы бы ещё попытались впечатлить меня тем, что назовёте мне мой цвет глаз.

— Ты сама его знаешь?

— Конечно. Ореховый.

— Чушь, — фыркает и вскакивает из-за стола. Дёргает моё кресло в сторону, упирается ладонями в подлокотники и нависает сверху, внимательно вглядываясь в моё лицо.

Становится немного неуютно. Я редко кому позволяю вот так пересекать мои границы, но Намаев ведь словно танк прёт, не замечая ни границ, ни блокпостов.

И я, онемев от столь вопиющей наглости, тоже в ответ разглядываю его лицо.

Сеточка тонких морщин в уголках глаз говорит о том, что он часто улыбается. Между бровей складка — признак интеллектуальной работы. Губы полные, с яркой каймой, очерчивающей верхнюю галочку. Стильная небритость.

Спускаюсь взглядом ниже, скольжу сначала по мощной шее, на которой ровно и размеренно бьётся вена. А затем на выраженные грудные мышцы, обтянутые чёрным джемпером.

Энергетика у него плотная и обволакивающая. Поглощающая, словно в кокон. Кажется, и звуки музыки стихают, и голоса других гостей ресторана, потому что я слышу лишь грохот собственного сердца и шум крови в ушах.

Если бы Намаев не был моим клиентом, он бы обязательно заинтересовал меня как мужчина. Но факт наличия между нами рабочих отношений ставит крест на самой возможности пусть даже мельком прикоснуться к его выдающимся достоинствам. Я про мышцы, разумеется.

— Зелёные.

— Что? — Растерянно моргаю.

— Твои глаза. Они зелёные с жёлтыми вкраплениями. Хамелеоны, да? Меняют оттенок в зависимости от освещения.

— Нет, они светло-карие. Ореховые.