Саяна Горская – Шахматист. Будешь моей (страница 2)
— Позиционировать? Звучит так, словно вы собираетесь налепить на меня этикетку и выставить на продажу, как копчёный сыр.
— Не исключено. Не зря меня считают самым провокационным пиарщиком.
Развернувшись на каблуках, шагаю к выходу.
Главное — сбежать сейчас отсюда как можно скорей, пока Намаев не увлёк меня в очередную увлекательную беседу на полтора часа.
Закрываю за собой дверь пентхауса.
— Рада! — Моя ассистентка Настя, сидящая на полу и припирающая спиной стену, тут же подскакивает. — Ну, как прошло?
— Прекрасно, — бубню. — Закажи мне новый бежевый бюстгальтер. 2В. Без пушапа и косточек.
— Что? — В недоумении расширяет глаза.
— Не спрашивай.
Вызываю лифт и тут же отписываюсь шефу о том, что переговоры окончены.
Он перезванивает моментально. Наверняка последний час гипнотизировал телефон в ожидании моего сообщения.
— Да, Дим.
— Ну?!
— Он наш.
— Рада, мать твою! Как ты это делаешь?!
— Ловкость рук и никакого мошенничества.
— Ты ему сиськи что ли показала?
— За кого ты меня принимаешь? — Тяну со скепсисом.
А я ведь чуть не показала, да… Была буквально на волоске, можно сказать.
— Слушай, Дим, моя доля меня не устраивает. Я хочу больше. Не собираюсь работать с этим болваном за те деньги, что ты обещал.
— Слушай… Давай обсудим это позже, идёт? А по случаю удачной сделки предлагаю поужинать в ресторане. Что скажешь?
С нервом снова жму кнопку лифта. Застрял он там, что ли?
— Нет уж, одно похотливого альфача на сегодня с меня достаточно.
— Да я же по-дружески, — обижается.
— Знаю я ваши «по-дружески». Ладно, Дим, я захожу в лифт.
Сбрасываю звонок, но телефон тут же брякает, уведомляя о новом сообщении.
Открываю.
На фото мой бюстгальтер, художественно выложенный на шахматной доске.
Намаев: Он вам ещё нужен? Могу заехать вечером и вернуть.
— Фетешист, — бормочу под нос, однако улыбаюсь.
Рада: Оставьте для коллекции.
— Прости, ты что-то сказала? — Заглядывает мне в лицо Настя.
— Да так… Ну что, по кофе и домой?
— Согласна, — кивает она. — Слушай, а Намаев этот правда… Ну, такой, как говорят?
— Мужик как мужик, — отрезаю, но замечая Настин одухотворённый вид продолжаю: — Насть, ты же помнишь главный принцип? Не смешивать работу и личное. Это всегда плохо кончается.
— Помню, — пожимает она плечами. — Я и не собиралась вообще-то.
Но по глазам вижу — очень даже не против она закрутить роман с этим представителем сильного пола.
Делаю зарубку в голове о том, что не стоит подпускать этих двоих друг к другу. На всякий случай.
Лифт, наконец, подъезжает и гостеприимно распахивает створки.
А теперь кофе и домой…
Глава 2
Рада.
Тренировка подходит к концу. Накидываю ещё блинов на гриф, чтобы как следует нагрузить мышцы ягодиц напоследок.
Люблю, когда они горят до такой степени, что сложно ходить.
Со скамьи делаю подъёмы корпуса, пока в глазах не темнеет. На последнем повторении, задыхаясь от напряжения, теряю контроль над телом. Гриф давит, грозясь придавить меня к полу и по крайней мере раздробить таз.
Немного паникую…
— Эй! — Тяжесть пропадает. Штанга со звоном падает в стороне, а перед моим лицом появляется крупная мужская ладонь. — Рада, какого хрена ты творишь?
— Спортом занимаюсь, — хватаюсь за руку и меня рывком утягивают в вертикальное положение. — Не заметно?
— Больше похоже на акт отчаяния. Попросила бы подстраховать, — пыхтит Глинский обиженно. — Знала же, что я рядом.
— Потому и рискнула, — подмигиваю.
Подхватив своё полотенце со стойки, обтираю мокрое лицо и шею.
Что ж, своего я добилась — ног почти не чувствую, иду, словно на шарнирах.
— Рада! — Глинский преграждает вход в женскую раздевалку. — Чем занята сегодня?
— Работаю.
— А вечером?
— Работаю, Влад.
— Суббота. Так нельзя.
— Работаю, вооружившись бокалом белого полусухого. Так лучше?
Делаю шаг в сторону, но Влад зеркально копирует моё движение, не позволяя пройти дальше.
Внутренне напрягаюсь.
Я не из тех женщин, что легко вовлекается в эту примитивную игру в кошки-мышки. Мне не интересно быть трофеем и объектом охоты. И если мужчина действительно хочет чего-то от меня, то лучше бы ему сказать прямо, без увиливаний.
Только тогда у него есть шанс, что я обдумаю его предложение, взвешу все «за» и «против» и, возможно, позволю себя соблазнить.
Позволю — ключевое слово.
— Слушай, — Влад приваливается плечом к дверному откосу, — мы ведь буквально соседи, а до сих пор даже не завтракали вместе. Может, пора снести некоторые барьеры в нашем общении?
И почему Глинский решил врубить бульдозер именно сейчас, в семь утра, в спортивном зале нашего жилого комплекса?