Саяна Горская – Шахматист. Будешь моей (страница 16)
Понятия не имею, о каких вибрациях она говорила. Возможно, о тех, что теперь присутствовали каждый вечер в моей постели из-за навязчивого желания перебить плотный образ Намаева чем-то более приятным.
Увы, ни один из принесённых вибрирующими игрушками оргазмов так и не смог сравниться по силе и объёму с той разрядкой, что подарил мне проклятый шахматист…
Но не это так раздражало меня.
Больше всего выводил тот факт, что о вечере Давид молчал. Ни единым намёком он не дал мне понять, что произошедшее в той тёмной нише для него тоже имело значение. И это только укрепляло мои сомнения в том, что именно Намаеву я отдалась тогда с таким пылом и страстью. Ведь только запах его духов служил доказательством тому, что это был он.
А если нет?
Если это был случайный мимокрокодил с таким же парфюмом?
Боже…
Тихо заскулив под нос, падаю на клавиатуру открытого на столе ноутбука. В кабинете кроме меня никого — Настя отошла за кофе, а значит, ещё пару минут я могу спокойно предаваться страданиям и словно в мясорубке перекручивать терзающие меня мысли.
Телефон вибрирует серией сообщений.
Бросив мельком взгляд на телефон, сметаю его со стола в верхний ящик стола.
Нет, чего он хочет от меня?
Если на вечере был действительно он, почему нельзя просто об этом сказать? Тогда мы бы всё обсудили, приняли обоюдное решение о том, что виной тому пара лишних бокалов шампанского и впредь подобное не повторится.
Но Намаев молчит.
И я не могу начать разговор, чтобы сгладить углы, потому что…
Потому что, чёрт возьми, не на все сто процентов уверена в том, что так бесстыдно отдалась именно ему.
Рада-а-а…
Как ты до этого докатилась? Как оказалась в настолько ущербной точке, м? Неужели голод настолько заволок твой мозг, что ты без раздумий и здравой критики отдалась мужчине, руководствуясь лишь ощущениями, поступающими из рецепторов обоняния?
Глупо. Чертовски глупо.
— Горячий капучино без сахара, на миндальном молоке, — Настя ставит передо мной бумажный стаканчик из кофейни на первом этаже. Да так внезапно и неожиданно, что я чуть вздрагиваю. — Твой любимый. Пришлось длиннющую очередь за ним отстоять, все на обеденный перерыв сорвались. Жуть…
Не реагирую на длинную тираду, которой извергается моя помощница. Настя имеет потрясающую способность найти плохое во всём, чего касается.
Нет, я тоже не радужный пони, и к оптимистам себя не отношу — знаю, что те тут же отнесут меня обратно. Я скорее холодный реалист, прагматик и местами циник. И именно умение с холодной головой оценить реальность и открывающуюся перспективу помогло мне добиться той высоты, с которой я сейчас созерцаю мир.
— Рада, всё хорошо? — Настя, сведя брови домиком, вглядывается в моё лицо.
— Да. Что не так? — Неуверенно поправляю волосы, заправляя их за уши.
— Не знаю, — пожимает плечами. — Ты задумчивая какая-то. С утра. С утра понедельника, если быть точной.
— Работы много.
— У тебя её всегда много, но ты никогда раньше так не прокисала. Не в смысле, что ты выглядишь кисло… Точней, ты выглядишь кисло, но не в смысле, что плохо. То есть плохо тоже, но не некрасиво. Ты очень красивая. Но кислая. Да.
Зажмурившись, Настя бубнит проклятия себе под нос.
Позволяю себе снисходительную улыбку.
Я прекрасно помню себя на её месте. Неопытный стажёр, всеми силами пытающийся угодить строгому начальнику. Хотя я совсем с Настей не строга — даю ей волю, позволяю самой нянчиться с не особо строптивыми клиентами.
Делаю глоток капучино. Миндальное молоко, идеальная температура, правильная горечь. Настя правда старалась.
— Всё хорошо, — киваю Насте. — Просто иногда у работы есть побочные эффекты, влияющие на жизнь.
— Ты про Намаева? Он харизматичный…
— Харизма у мужчин это как скидка в супермаркете: приятная, но ты не обязана тащить домой всё, что попалось под руку.
Настя прыскает.
— Ты такая жёсткая!
— Я не жёсткая. Я экономная. Экономлю своё время, нервы и репутацию. И тебе советую.
Она задумывается.
— То есть ты держишь его на расстоянии?
— Пытаюсь держать его на расстоянии. Разница существенная.
— А он?
Я делаю вид, что читаю что-то на экране ноутбука, хотя там открыта не рабочая таблица, а дурацкая статья с женского форума.
— А он считает, что расстояние придумали люди, у которых нет фантазии.
— Звучит опасно, — шепчет Настя.
— Да. Звучит так, будто следующий отпуск я проведу в психоневрологическом диспансере.
Она улыбается шире.
— Давай я пообщаюсь с ним. Совершенно беспристрастно, как с клиентом. Я умею. Я могу быть сухой и вежливой. Я даже могу быть ледяной. Мне мама говорила, что у меня взгляд, как у училки по геометрии.
Как назло, телефон в ящике вибрирует.
Настя расправляет плечи.
— Дай я отвечу!
— Нет, — отрезаю с какой-то несвойственной для себя ревностью. — Ты не отвечаешь моим клиентам.
— Почему?
— Потому что у тебя доброе сердце и склонность верить людям. А Намаев… он найдёт в этом дырку. И протиснется.
— Куда?
Туда!
Господи!
— Везде, — мрачно закатываю глаза.
— Мне кажется, или он тебе нравится? — Хитро прищуривается Настя.
— Мне кажется, или тебе пора печатать пресс-дайджест, — копирую ей интонацию.
Настя недовольно хмыкает, но тянется к папке.
— Ладно. Но если что, я рядом. Я твой щит! — Героически кивает и садится за свой компьютер.
Выдвигаю ящик, беру телефон и, не глядя, смахиваю уведомления. Читаю только последнее.