Саяна Горская – Шахматист. Будешь моей (страница 13)

Давида больше нет. На том месте, где только что танцевала их пара, теперь лишь одна Адель. Белое платье бликует в свете прожекторов. Глаза растерянные. Она ищет его точно так же, как и я.

Влад снова шепчет что-то, но я не слышу ни слова. Музыка заполняет всё пространство.

Я кружусь.

Мир вспыхивает огнями, лица сливаются в пятна, движение — в неразборчивый ритм. Я позволяю таскать себя, как тряпичную куклу, потому что мозг мой занят поиском.

Между вспышками света вижу Давида. Он скользит между людей, как тень.

Приближается, а потом исчезает.

Снова появляется за спинами гостей, отражается в зеркальной панели на стене, и снова пропадает.

Каждый оборот вокруг нашей с Глинским общей орбиты сначала оглушает меня весом чужого, давящего взгляда, а затем дарит такую лёгкость, что колени подкашиваются.

Сердце сбивается с ритма и становится трудно дышать.

Влад ещё крепче прижимает меня к себе, почти втрамбовывая в своё тело и не замечая, что мы уже совершенно не попадаем в музыку.

Снова поворот, и я окончательно теряю Давида из виду.

Рассеянно оглядываюсь, но чувствую вдруг, как буквально влетаю спиной в чьё-то твёрдое тело. Пальцы Влада выскальзывают из моей ладони, но на их место тут же приходят другие. Рука Давида перехватывает мою — резко, властно, но не грубо.

Ноздри Глинского вздрагивают от возмущения.

— Я, конечно, извиняюсь…

— Конечно, извиняю, — Намаев бесцеремонно оттесняет Влада своим телом и одним уверенным движением полностью забирает меня в свою власть.

— Мы, вообще-то, танцуем.

— Уже нет.

— Рада? — Взлетают брови Глинского. — Ничего ему сказать не хочешь?

— Друг, остынь и посублимируй где-нибудь в сторонке.

Влад сжимает кулаки, но я безмолвно молю его: «Не лезь! Только не сейчас!»

Выразительно закатив глаза, Глинский отступает. А ладонь Намаева уверенней обосновывается на моей пояснице.

— Давид Тигранович, вы ломаете всю легенду, — шиплю сквозь сжатые зубы.

— Рада, кто этот клоун? Это и есть твой кавалер?

— Да, это и есть мой кавалер. Мой! Кавалер! А у вас, между прочим, есть своя дама, которую вы и должны развлекать весь сегодняшний вечер вместо того, чтобы привлекать ненужное внимание к моей персоне.

— Этот тип не вызывает у меня доверия.

— А он не должен вызывать у вас доверия. Гораздо важней, чтобы он нравился мне.

— Нравится?

— Вполне.

— Взрыв эмоций, — усмехается Давид и обводит равнодушным взглядом зал, продолжая кружить меня в медленном танце. — Интересный вечер.

— Вам нравится?

— Вполне, — копирует мой скучающий тон. — Но было бы гораздо веселей, если бы я участвовал в аукционе.

— Думать забудьте! Я голыми руками вас придушу, клянусь!

— О, любишь такие игры? — Его рука отпускает мою ладонь и ловко ложится на шею. Подушечка большого пальца очерчивает жёсткую линию вдоль челюсти.

Пьяно моргаю.

Кажется, у меня так давно не было качественного, яркого секса, что мне буквально сносит голову от его прикосновений. Или же это особая магия Намаева?

— Не удивлён, — он цокает языком. — Что-то такое я и предполагал. Обещаю, мы обязательно поиграем.

— Я… Я не…

— Какое на тебе бельё?

— Давид Тигранович, мы явно гребём не в ту сторону.

— Танец закончится. Я выйду на сцену и объявлю, что хочу принять участие в аукционе, как лот.

Волосы на голове готовы встать дыбом от его первоклассной идеи!

— Что? Зачем?

— Здесь слишком скучно. Меня тенят прикорнуть. Надо ведь как-то развлекаться?

— Выпейте ещё шампанского. Займитесь Адель. Поболтайте с людьми или…

— Ага, — Намаев показательно зевает. — Скука.

— Не смейте! Не смейте отправлять псу под хвост результат моей работы!

— Твоё желание в обмен на моё, помнишь условия? — Наклоняется ближе к моему уху. Ладонь его сползает с поясницы ниже. — Я хочу, чтобы твоё бельё оказалось в моём кармане.

Вспыхиваю. Буквально ощущаю, как горят щёки.

— Нет.

— У тебя десять минут. А потом я выхожу на сцену, — подытоживает он с дьявольской улыбкой на губах ровно в тот момент, когда заканчивается музыка.

Выпускает меня из своих объятий и исчезает, смешиваясь с толпой.

Глава 10

Рада.

Здание театра быстро преображается в храм тщеславия. И чем больше людей прибывает, тем сильней давит на меня их искусственно раздутое эго. Повсюду мелькают украшенные блёстками подолы вечерних платьев, микроскопические клатчи и дизайнерские туфли. По залу курсируют официанты с бокалами шампанского, а где-то за кулисами разогревается ведущий, чтобы продать с молотка десяток холостяков и моего шахматиста.

Не моего.

Просто шахматиста.

Приди в себя, Рада! Он явно затуманил тебе мозги. И если в голове твоей осталась хоть капля здравого смысла, прямо сейчас подойди к Глинскому и пригласи его продолжить вечер у тебя. Да, тебе пар выпустить нужно. Это всё скопившееся сексуальное напряжение.

Бросаю тоскливый взгляд на Влада. Он обиженно отворачивается и хватается за очередной бокал.

Почему он мне не нравится?

Хорош, красив, плечист, успешен. Но ни единая фибра души не тянется к нему. И боюсь, что даже если мы решим перевести наше общение в горизонтальную плоскость, ситуацию в корне это не изменит. Скорей всего я буду таращиться в потолок и по привычке прокручивать в голове список дел на завтра.

— Ты снова в себе, да? — Влад раздражённо ведёт плечами. — Неужели работа настолько интересней меня?

— Я просто оцениваю обстановку.

— И что, нравится обстановка?

Да. Она напоминает улей, по которому треснули палкой. Все вокруг жужжат, жужжат…

— Обстановка вполне рабочая, — выбираю безопасный ответ и пригубляю шампанское.