Савелий Громов – Возвращение в СССР. Книга первая. Американский пирог. (страница 9)
Профессор подошел ко мне, укоризненно посмотрел на меня и, покачав своей седой головой, неожиданно быстрым для его лет движением протянул к моей груди руку и больно ущипнул меня за сосок.
– Твою мать, да вы совсем уже оху… – я дернулся и открыл глаза.
На кровати передо мной сидела полностью одетая Эшли. Она смотрела на меня и весело смеялась.
Просмеявшись, она сказала:
– Майкл, ты меня пугаешь! Кто же спит сразу после секса?
Сделал свое дело кое-как и завалился спать, как медведь-гризли в свою земляную яму.
– Нет, мне такой муж точно не нужен!
– Слава богу, – непроизвольно вырвалось у меня.
Глаза Эшли расширились от возмущения, и она накинулась на меня с кулаками. Нанося мне быстрые тычки своими маленькими кулачками, она громко повторяла:
– Несносный ублюдок! Неблагодарная тварь! Несносный ублюдок!
Я притянул ее к себе и начал ее целовать. Но она решительно отстранилась и сказала:
– Майкл, хватит! Нас наверняка уже потеряли.
– Одевайся и пошли.
И она пододвинула мне мою одежду, лежащую тут же на кровати.
– А это будет мой трофей!
И она продемонстрировала мне мою упаковку презервативов.
– Все равно ты не умеешь ими пользоваться, – как бы извиняясь, сказала она и вновь рассмеялась.
Из комнаты мы выходили, стараясь не шуметь. Эшли осторожно выглянула из-за угла и посмотрела вниз.
– Пошли, – сказала она, махнув мне рукой, и расслабленной походкой стала спускаться по лестнице. Я последовал за ней.
На креслах перед включенным телевизором сидели накуренные в хлам Билл и Мэйсен, дико хохоча и тыча пальцами в экран телевизора. На журнальном столике перед ними дымился самодельный бонг. В телевизоре шел культовый американский мультсериал «Том и Джерри». По задумке создателей мультфильма, Том и Джерри были друзьями. Но Тому приходилось специально притворяться, что он ненавидит Джерри и гонять его по всему дому, чтобы хозяйка не выгнала его из дома и не заменила новым питомцем.
Взяв со столика ключи от машины, я показал их Эшли. Она весело улыбнулась, подняв вверх большой палец руки. Эшли подошла к столу с нетронутым бумажным пакетом Кока-Колы, сложила туда все сэндвичи и направилась к выходу из дома. Последний раз взглянув на угорающую от смеха парочку в креслах перед телевизором, которая никак не реагировала на наше появление, и подумав про себя: «Похоже, ребята, вам и без нас тут весело», – я вышел следом за Эшли. Когда я вышел из дома, Эшли уже сидела на водительском сиденье и протягивала в мою сторону руку:
– Ключи! – требовательно произнесла она.
– Это шутка, правда? – сделал я робкую попытку.
– Ключи! – вновь повторила Эшли.
– Эшли, тебе не обязательно вести себя круто, когда ты рядом со мной!
– Майкл, просто дай мне эти чертовы ключи! – чеканя каждое слово, холодно произнесла Эшли.
Подошел к двери автомобиля, я открыл ее и, плюхнувшись рядом с Эшли на переднее пассажирское сиденье, не взглянув в ее сторону, вздохнул и молча протянул ей ключи. Она поцеловала меня в щеку и, улыбнувшись, прощебетала:
– Ты такой очаровашка, Майкл, милее просто не бывает!
– Ну да, ну да. Похоже, я самый милый в этом районе!
– А теперь пристегнись, дорогой! Мы взлетаем!
Какое-то время мы петляли по небольшим улочкам, затем мы выехали на **Голден Стейт Хайвей (Golden State Hwy)**:
– Куда ты везешь меня, сумасшедшая принцесса?
– В Морро Бэй (Morro Bay), мой принц!
– Эшли, ты сумасшедшая, это же сто с лишним миль!
– Если быть точным, 136 миль!
– Пресвятая корова!
– Что, ковбой, уже трясет?
– Я псих, Эшли, но не настолько!
– Доверься мне, дорогой! – и она, не сбавляя скорости, уверенно повернула на юг, на автостраду **Йосемити (Yosemite Freeway)**.
Выехав на автостраду Йосемити, Эшли вдавила педаль газа до упора, после чего меня мгновенно припечатало к пассажирскому креслу, и я неожиданно почувствовал себя вьетнамским космонавтом.
Помните, у которого еще после возвращения на землю руки были все синие?
А на пресс-конференции после совместного полета советских и вьетнамских космонавтов, когда у вьетнамского космонавта спросили:
– Скажите, а почему у вас руки синие?
Он, улыбаясь, скромно ответил:
– А мне русские товарищи все время били по рукам палкой и говорили: ничего не трогай, если ничего не понимаешь, тупая желтая обезьяна!
Через некоторое время, когда мне надоело смотреть на пролетающий мимо монотонный пейзаж, я добрался до автомагнитолы и начал крутить ручку настройки. Неожиданно из динамиков раздалась до боли знакомая мелодия. Это была группа Boney M с песней «Ma Baker» («Мамаша Бэйкер»). В свое время эта песня была хитом в СССР и звучала, как говорил отец: «…из всех утюгов советской страны». Песня была посвящена мамаше Баркер, матери братьев-преступников из банды «Баркеров-Кэрписа». В Америке она не пользовалась популярностью и не поднималась в хит-парадах выше 96 места. Эшли, похоже, она тоже не нравилась, и она попросила меня поискать что-нибудь получше.
Но я только прибавил громкость, сказав ей:
– Эшли, если ты выбираешь дорогу, по которой мы едем, тогда я выбираю музыку, с которой мы по ней едем.
На что Эшли, обиженно поджав свои губки, снова вдавила педаль газа в пол.
Мы довольно быстро долетели до Морро Бэй, нигде по дороге не останавливаясь. Да и дорога была практически пустой.
Через полтора часа мы уже подъезжали к небольшому портовому городку Морро Бэй, где на берегу одноименного залива торчит вулканический камень, напоминающий то ли округлую пирамиду, то ли гигантскую собачью какашку. Этот камень американцы почему-то называют скала Морро Рок (Morro Rock). Это, пожалуй, единственная береговая достопримечательность в Южной Калифорнии. По легенде, Хуан Родригес Кабрильо – первый испанский мореплаватель, достигший побережья современной Калифорнии, и его матросы, обосновавшись в бухте этого залива у этого камня, справляли большую нужду. Эшли свернула по указателю на «Morro Bay State Park» и, проехав еще немного, припарковалась на парковке пляжа рядом с Морро Рок. Залив Морро-Бэй считается одним из лучших спотов для серфинга, так же как и Серфрайдер-бич в Малибу. Мы шли с Эшли по песчаному берегу пляжа босиком. Я наслаждался красотами этого места и думал:
– Господи, ну зачем этим «пиндосам» такая красота. Они же в будущем все это просрут и все уничтожат. Эти тупые неандертальцы будут размахивать своей ядерной дубиной до тех пор, пока не получат от России такую ответку, после которой уже ничего не останется от этой красоты!
– Ничего! Тупые наглые упыри! Чтоб вас!
Эшли обвила мою шею руками, заглянула мне в глаза и сказала:
– Что с тобой, Майкл?
– Тебе здесь не нравится?
– Ты сейчас похож на грустного-грустного щенка.
– Ах, так? – и я, подхватив Эшли на руки, побежал с ней в воду, навстречу волнам.
– Майкл, не вздумай! Слышишь?
– Немедленно верни меня обратно!
Она еще что-то кричала, но ее не слушали. Я бежал, не чувствуя веса Эшли. Ласковый ветерок обдувал наши лица, и соленые брызги попадали нам в лицо. Я бежал вперед, пока очередная волна не сбила меня с ног, и мы с Эшли упали в эту такую чистую и прозрачную воду лагуны, а следующая волна накрыла нас с головой.
Эшли стояла напротив меня. Ее волосы вымокли, мокрая рубашка стала прозрачной и облепила ее тело. По ее щекам текли то ли слезы, то ли вода. Она зло смотрела на меня и молчала. Мне стало тревожно. Я подошел к ней и, взяв ее за плечи, спросил:
– Эшли, что с тобой?
– Ты ушиблась?