Савелий Громов – Возвращение в СССР. Книга первая. Американский пирог. (страница 10)

– Тебе больно?

Она подняла на меня свои большие зеленые глаза и тихо сказала:

– Майкл, ты такой придурок! Ты просто большой чертов придурок!

– Но мне почему-то очень хорошо с тобой!

И она прижалась ко мне всем телом, положила мне свою голову на грудь и затихла.

Через минуту она пристально посмотрела мне в глаза и тихо сказала:

– Поцелуй меня, Майкл.

Я нежно приобнял Эшли и склонился, чтобы ее поцеловать. И тут же получил коленом в пах. От резкой боли я сложился пополам и упал в воду.

Через какое-то время боль стала терпимой. Повернувшись, я увидел, что Эшли, не оглядываясь, идет к берегу. Я догнал ее и пошел рядом.

– Что это сейчас было? – сдерживая свою злость, спросил я Эшли.

– До того как ты получил по яйцам или после? – не глядя в мою сторону, переспросила она.

– До того! – на секунду задумавшись, коротко сказал я.

– Это было признание, Майкл.

– А после?

– Что после? После того как ты получил по яйцам?

– Да, черт возьми, Эшли! После того как я получил по яйцам! – зло повторил я.

– Ну, скажем так: это была просьба. Не делать этого, если я тебя прошу не делать этого.

Я задумался, и мы некоторое время шли молча. Затем я взял Эшли за руку и развернул ее к себе.

– Эшли, ты призналась мне в любви? Я прав?

– Майкл, ну какой же ты дебил!

– Пошли сушиться, герой-любовник.

И она потянула меня за собой. Мы дошли до парковки, которая от пляжа была огорожена огромными валунами. Разложив мокрую одежду на эти валуны, мы перекусили сэндвичами с Кока-Колой и легли на песок неподалеку. Солнце грело уже не так сильно, и было приятно лежать на горячем песке.

Компанию из трех подростков я заметил, когда открыл глаза, чтобы посмотреть, что там за шум. Они ругались с каким-то взрослым мужиком, который был с женщиной средних лет. Как я понял, он сделал им замечание, которое подросткам не понравилось. Наконец они отстали от мужика и пошли дальше. Увидев нас с Эшли, они обменялись между собой короткими, скользкими фразами и с гнусными улыбками, не предвещающими ничего хорошего, решительно направились в нашу сторону.

Поднявшись, я подошел к камню, на котором сушилась наша одежда. Взял свои джинсы и начал натягивать их на себя. Когда я уже надевал ботинки, Эшли приподнялась на локтях и, повернувшись в мою сторону, спросила:

– В чем дело, Майкл?

– Дорогая, к нам гости!

И я кивнул на подходящую к нам троицу.

Эшли села на песке, обхватив свои голые колени руками.

Троица подошла к Эшли и обступила ее полукольцом.

У всех троих были длинные волосы по моде семидесятых, расклешенные джинсы и расстегнутые жилетки, надетые на голое тело.

Кудрявый, как я окрестил его про себя, похоже, их лидер, присел перед Эшли на корточки и, заглядывая ей в глаза, попытался заговорить с ней:

– Здравствуйте, сеньорита!

– Какой прекрасный сегодня день!

– Не правда ли?

– Похоже, ваш друг уже уходит?

– Мы можем составить вам компанию?

Натягивая на себя слегка влажную футболку и не теряя эту нахальную троицу из виду, я крикнул им:

– Ребята, может, вы пойдете своей дорогой, а мы своей?

Кудрявый, даже не посмотрев в мою сторону, крикнул в ответ:

– Эй, ты там, заткнись! Прикинься рыбой и плыви отсюда!

Затем он снова обратился к Эшли:

– Милая, не подскажешь, как называется середина бублика?

Эшли молчала, спокойно рассматривая эту наглую троицу.

– Обидно, когда ты есть, а тебя не замечают, – с театральной грустью сказал Кудрявый, пытаясь вывести Эшли на эмоцию.

– Эй, парни, вам где такую нарядную форму выдали? – нарочито громко сказал я.

– Вы что, мать вашу, тройняшки, и вас вскормили одной грудью?

– Или вы сосали один член?

– Классная речуга!

– Похоже, он нарывается! – моментально отреагировал Кудрявый и, повернувшись к самому крепкому из них, негромко сказал: – Эй, Арчи, пойди-ка, разберись с ним. И забей его слова ему же в глотку.

– Арчи?

– Вы серьезно? Да у меня собаку так звали, – не удержался я.

– Эй, Арчи! А у тебя блохи есть?

– У моего пса были. Может, поделишься секретом, как ты с ними справляешься?

Крепыш Арчи, не сводивший похотливых глаз с Эшли, услышав команду Кудрявого, самоуверенно хмыкнул, развернулся и расслабленной походкой направился ко мне. Но, услышав мои последние слова, видимо, разозлился и ускорился.

Крепыш уже подошел ко мне на расстояние удара и открыл рот, видимо, пытаясь сказать мне напоследок что-нибудь обидное. Но я не дал ему это сделать. Шагнув вправо, чуть в сторону, я нанес ему оверхэнд справа. Этого было достаточно. Крепыш рухнул лицом вниз на песок.

– Какой ты неловкий, брат!

– Так ведь и убиться можно!

– В следующий раз будь внимательней и смотри себе, пожалуйста, под ноги! – сочувственно приговаривал я, делая вид, что пытаюсь помочь Крепышу встать на ноги. В то же самое время быстро выворачивая его карманы. Как ни странно, ни ножа, ни кастета у Арчи не оказалось. Зато нашлось десять долларов.

– И то хлеб, – подумал я про себя, засовывая себе в карман трофейные баксы.

Ребята так были увлечены попыткой наладить контакт с Эшли, что не сразу заметили, что их осталось только двое.

Правда, когда я подходил к ним, тот парень, что стоял за спиной у Кудрявого, уже развернулся в мою сторону и даже принял боксерскую стойку. Не останавливаясь, я пробил ему скачковый удар передней левой рукой, замерев перед ударом на одну секунду. Как говорил мой тренер, это замирание на одну секунду перед ударом отключает реакцию твоего противника.

Кудрявый, сидя на корточках, мгновенно выхватил нож и попытался резануть меня по ноге, не вставая. Но Эшли кинула ему в глаза такую горсть песка, что он взвыл полицейской сиреной, выронив свою «выкидуху» (*Выкидуха* – автоматический складной нож, он же пружинный).

– Песец, ты громкий!

– На будущее, волосатый крысеныш!

– Никогда не начинай то, что не сможешь закончить! – сказал я напоследок Кудрявому.