Сати Харлан – Край Железной воли (страница 9)

Все мои старания перечеркнулись – мысли о Винсенте захлестнули меня. Я вновь ощущала в серьге его сильный пульс, бьющий иголками по сердцу на каждый стук. Дар забегал по венам, желая напитаться так полюбившимся ему свежим ароматом грозы, но это было не то – совершенно другой и не имеющий ничего общего с привычным мне духом запах. Этот колол, жалил, а магия Винсента обволакивала, ласкала, охраняла.

– Ты нюхаешь меня? – с легким подозрением спросил Гилур и, коротко обняв в ответ, отстранился. – Занимайся этим с другими гончими, мне такое не понять.

– Я думала, что вы мертвы! – Я отшагнула назад и изобразила непринужденность, попыталась. – Все так думают.

Тело затрясло в лихорадке. Ощутив грозовой дух, дар не собирался отступать и скрутил мышцы, заставляя меня вдыхать хотя бы этот отдаленно напоминающий Винсента злой запах.

– Для края Железной воли я мертв и не вернусь. У него теперь новый защитник, – Ди-Горн выгнул бровь на мой нездоровый интерес к нему. – Прекращай.

Винсент тоже так часто делал. Только он всегда изгибал правую бровь, пересеченную шрамом. Перед глазами встало его хмурое лицо. Сознание начало наслаивать его образ на Гилура, и каждый новый лист распарывал сердце.

– Не могу, – честно призналась я, понимая, что проигрываю собственному разуму. – Как вы выжили?

– Меня спас Гаас, – коротко ответил Гилур и торопливо пошел в противоположную от меня сторону.

Я последовала за ним.

– Вот же прицепилась! – Ди-Горн топнул ногой, пытаясь отогнать меня, как привязавшуюся дворовую собаку. – Я не твоя мамка!

Я дернулась. Резкость Гилура привела в чувства. Зло рыкнув на саму себя, развернулась и понеслась прочь от свежести грозы.

– Куда?!

Я не повернулась. Магия взбунтовалась и билась под черепом, порождая невыносимый давящий гул. Я силой воли сжимала ее, заставляя подчиниться. Внутри шла борьба: магия пыталась докричаться до меня и заставить вернуться к Винсенту, а разум лупил ее, пытаясь донести всю нелепость ее слепого желания.

Амулет в ухе полностью захватил меня, я чувствовала каждый его стук и, пробегая между стволов и перепрыгивая поваленные деревья, пыталась убежать от этого рвущего сердце звука. Тщетно. Я никогда от этого не избавлюсь, разве что, если кто-нибудь отрежет мне ухо и вырежет сердце.

Глава 3

По сумрачному коридору били тяжелые шаги. Давящую тишину распарывал лязг железных цепей. Я слилась с холодной горой и стала завывающим сквозняком, гуляющим по Грозовому дворцу. Стук каблуков сапог приближался. Железный звон был все громче.

В полумраке сверкнули янтарные глаза – и в тронный зал вышел мужчина. Его высокая фигура была облачена в черную кожу, поглощающую свет. Мощную грудь и бугры мышц на руках обтягивал мундир с глухим воротом, а крепкие бедра были обтянуты ремнями ножен. Мужчина нес силу, уверенность и скручивал мое нутро в опасливом трепете.

С приходом хозяина Грозовой дворец зашевелился, проснулся. Лениво гуляющие под потолком тронного зала тучи забурлили. Темно-синие, серые, черные густые облака закрутились, приветствуя и преклоняясь. Мрачную вату пронзили бледные вспышки. Гром сотряс гору, но ни один камень не дрогнул – не посмел.

Легкие жадно втянули воздух, но я не почувствовала даже прохладной тени Грозового дворца.

Мужчина направился к трону. На каждый тяжелый шаг цепи, падающие с его правого наплечника, угрожающе звенели. Стальные горы на его широких плечах ловили блики молний, распарывающих туманный потолок. Огромный железный череп барана взирал на него со стены сверху вниз, но он был лишь фоном, подчеркивающим силу своего хозяина, развалившегося на рваном гранитном троне.

Мужчина захватил собой все пространство и, упершись локтем в подлокотник, лениво катал в пальцах стальную серьгу. Янтарные злые глаза смотрели перед собой, зубы скрипели.

Я хотела протянуть руку и провести дрожащими пальцами по так хорошо знакомым мне чертам: по прямому носу с горбинкой, шраму, пересекающему все лицо, морщинке, залегшей между густых черных бровей, но не могла. Я была бестелесным наблюдателем – призраком.

Горящий взгляд порезал воздух и выхватил меня. Тонкие губы растянулись в широкой улыбке, являя слегка удлиненные клыки и вонзаясь ими в мое сердце.

Бок пронзила тупая боль, а следом тело встретило землю.

– Где ты витаешь?! – рявкнул Роб. Его живые цепи поймали солнце и снесли горстку мелких уродцев – клупов.

– Не выспалась.

Серьга в ухе нагрелась, обжигала раскаленной сталью и кусала душу. Пульс в амулете стучал нарочито громко и требовательно – отвлекал. Винсент словно специально изводил меня, стараясь довести до безумия.

Пас. Все тридцать игл ринулись на тварей. Визг, хрипы сотрясли наполненный смрадом воздух.

– Вот это другое дело, Дэлла! – задорно выкрикнул Марик, влетая в вопящее месиво и разбрасываясь стальными звездочками. Ошметки плоти покрывали его темные волосы, черная кровь заливала кожу, а ярко-синие глаза сияли. – Панцерник мой!

– Вот еще!

Януш бросился к верткой твари и за пару секунд сжег ее в алом пламени. От отродья остались только толстые хитиновые пластины и десятки членистых лапок.

– Кто защищает беженцев? – докричалась я до молодых защитников через поднявшийся шум.

Марик и Януш переглянулись.

– Дэл!

Я бросилась на крик Гериона раньше, чем повернула голову. Иглы полетели на его зов о помощи и прошли тела бездновых отродьев, что уже пускали слюни на скудную группку потрепанных людей.

– Остальные на вас, – отдала я приказ Робу и пошла к спине Гериона.

Агмунд все так же страдал от своего недуга. Он присутствовал при каждой моей вылазке в край Истинного света, видел уже сотни сражений с тварями, с редкими людьми Уиллиса, но бояться крови меньше не стал. Не знаю, зачем он себя мучал. Может, боялся, что однажды мои иглы наткнутся на сердце его отца? Вероятно. Я не спрашивала.

– Все целы?

Беженцы неуверенно кивнули и покосились на зажмурившегося Гериона.

– Он свой, – махнула я на сына Уиллиса рукой и осмотрелась. Эти люди укрылись в руинах Мертвого дворца, и не приди я сюда, они сгинули бы в глотках отродьев. Им повезло. Повезло ли? – Как вы выжили? Вас кто-то защищал?

Измотанные ужасами Бездны люди одновременно покачали головами. Не врут. Им действительно повезло.

– И вам никто здесь не встретился?

И вновь отрицательные мотания голов.

– Понятно.

Мой голос был сух, тело держалось уверенно, стойко, но в груди что-то коротко оборвалось. Я еще раз осмотрела останки дворца, выискивая ответ на непонятное мне чувство. Сожаление? Разочарование? Тоска? Нет. Это что-то другое.

Разбитая надежда.

– Зачистили, – отчитался Роб, стряхивая со своего черного ежика волос куски плоти. Зеленые глаза поймали первые краски заката. – Заночуем?

– Да. Герион. – Агмунд вздрогнул от звона моего голоса и неохотно разлепил веки. – Позаботься о беженцах. Януш, Марик, проверьте конюшни и сараи. Собирайте все, что покажется вам полезным. Я и Роб осмотрим дворец. – Исправилась: – Его остатки.

Все без возражений и без промедления приступили к выполнению распоряжений. Сомневаюсь, что мы найдем что-то стоящее: богатства у Кэннуров хватало, а вот простых и по-настоящему ценных вещей у них было немного. Какой толк от золотого блюда, если на него положить толком нечего?

Часы за поиском пролетели незаметно. Солнце скрылось, и жаркий летний день сменился равнодушной ночью. В темноте разгребать камни и обломки прежней жизни Кэннуров было бессмысленно, но я не уходила, искала. Копалась в маленькой части своего прошлого, воротила каменные глыбы, разрывала кучи из белого мрамора и кусков битого стекла: мне не верилось, что за такой короткий срок от моего счастья остались лишь холодные клочья.

– Мы собираемся ужинать. Идешь? – Герион подкрался ко мне со спины и сел на обвалившуюся стену. Его лисьи глаза внимательно следили за моей пустой работой, пыхтением и молчанием. – Он жив, Дэлла.

– Кто? – без интереса уточнила я. Мне не нужен был ответ. Ничего не было нужно. Я просто коротала время, зная, что меня ждет очередная бессонная ночь, наполненная «им». – Маги-разума могут воздействовать на сознание на расстоянии? – И тут же сама нашла ответ: черная сталь, вплавленная в мою спину, оградила бы меня от потустороннего вмешательства, по крайней мере, я б это хотя бы почувствовала. – Как он это делает?

Как крадет мои сны? Или я схожу с ума, и он тут совсем не при чем?

– Амулет? – Я коснулась теплой серьги кончиками пальцев, уловила требовательный стук и одернула руку. – Ты еще здесь?

– Столько вопросов, – посмеялся Агмунд. – Но мои ответы тебе не интересны, как и мое присутствие. Не буду мешать вам искать призраков, госпожа Мэрит.

– Здесь нет призраков. Больше нет, – шепнула я ему вслед. Хотела вернуться к руинам, как взгляд ухватился за край сломанной костяной рамы. – Герион, подожди. Помоги убрать арку.

Агмунд вскинул брови на огромный белый кусок мрамора. Однако вернулся и, не без тихой брани, помог мне сдвинуть громадину.

Руки сами потянулись к находке и стали медленно освобождать ее от останков дворца. Передо мной картина. Полотно почти не пострадало, и запечатленные на нем лица были так же четки, как и в тот злополучный день. Нежная Эндора и равнодушный Себастьян. Она смотрела на него, он – на меня. Его черные глаза проникали в душу, тревожили горький осадок и заставляли шрамы на груди зудеть. Я вновь ощущала, как собственные пальцы пытаются выцарапать сердце, как рассудок тонет в обиде и слепой злобе, и как самая темная часть меня выползает наружу.