Сати Харлан – Край Железной воли (страница 10)

– Ты говорил про ужин. Идем?

Я резко встала, пролетела мимо открывшего рот Гериона. Он не скажет мне того, чего сама себе не смогу сказать я.

Едва мы оказались за красно-бурыми горами, плечи каждого из защитников расслабились, а мой дар жадно внюхался в горько-свежий Тихий лес. В крае Мерцающей пыли не было того вездесущего смрада Бездны, заполнившего владения Уиллиса Агмунда. Здесь был мой кусок земли, и не было в нем места ни тварям, ни непрошеным гостям.

– Это ваш новый дом. – Я указала рукой на деревню. Многие жители уже проснулись и размеренно плыли по мирному течению жизни. Беженцы вытаращились на спокойствие улиц, точно бы уже не помнили, как жили до Бездны. – Герион выделит вам дома и снабдит всем необходимым. У вас есть три дня на обустройство, а по их истечении вы приступите к работе. Земледелие, строительство, скотоводство – вы вправе выбрать то, что вам ближе.

– Скотоводство? – изумилась женщина и смяла в руках драный платок.

– Защитники приводят в деревню уцелевшую животину. Пока скотины совсем мало и вся она живет в общем сарае, но мы стараемся. Однажды вы сможете обзавестись личной. Это же касается и найденных вещей. Вы сдаете их завхозу, а она распределяет их по оставленным заявкам.

– А кто завхоз? – слишком громко поинтересовался сухой старик, очевидно рассчитывая побороться за столь полезную должность.

Я втянула носом утренний воздух, ища необходимое равновесие. Я рассчитывала найти на своей земле покой, а он мне только снится.

Ложь. Он даже не снится.

– Так кто завхоз?

– Моя мать, – басом отозвался Роб, чем выбил из головы у старика мысли о приглянувшейся ему должности.

– Я была кухаркой у Альбин, – прощебетала молодая девчушка. – Если позволите, я была бы рада готовить для вас, госпожа.

Да, я стала госпожой. Против воли и совершенно не соответствуя общим представлениям. Я защищала свой кусок земли, а они на нем жили. Люди были нужны краю, как деревьям нужны были птицы. Ими они для меня и стали – птицами. Взамен я старалась оправдывать их ожидания, внешне.

Внутренне я желала только одного – покоя.

– Кашеварит для госпожи мой отец, – вновь обрубил чью-то «мечту» Роб.

– Если у вас остались еще вопросы, то Герион Агмунд с удовольствием на них ответит. – Я слегка подтолкнула вздыхающего Гериона к насторожившейся кучке беженцев. Агмунд не вызывал у них доверия. – Считайте его моей правой рукой.

– Советник? – вылупился громкоголосый старик.

– Да, советник, – быстро отмахнулась я. Пусть думают так. Хотя оно почти так и есть. – Располагайтесь, отдыхайте.

И снова в тусклых глазах новых жителей засквозило недоверие.

– Госпожа Мэрит позаботится о вашем покое, – мягко успокоил их Герион. – А вы, в свою очередь, принесете в ее край уют и жизнь.

Агмунд подобрал правильные слова – повидавшие ужасов несчастные расслабились и почти без опаски последовали за ним.

– Отнесите Пьере добытое и можете быть свободны.

– Не нужно говорить с нами, как с безликими солдатами. – Януш свел светлые брови. Пожалуй, только они и выдавали цвет его волос: мелкие кудряшки на голове огневика покрылись черными разводами. – Мы в одном отряде.

– Как скажешь, – легко согласилась я. Лишние слова – лишнее общение. – Увидимся.

Я чувствовала взгляды отряда, прожигающие спину, не поворачивалась. Вперед меня вела мысль о минутах, которые я проведу в своей огромной купели.

Стены дворца встретили меня приятной свежестью и уютной тишиной. Для восстановления деревни и дворца было привлечено множество людей. Неодаренные занимались домами и посадками, а маги взяли на себя дворец и подошли к этому делу с поразительной самоотдачей. Маги-земли и артефакторы вырастили в его стенах настоящий лес. Деревья росли прямо в стенах, а их лиственные ветки шуршали под потолком. Вокруг не было ни мрамора, ни золота, только бурый камень и красная древесина. Даже лестница, соединяющая первый и третий этажи, вилась спиралью, подражая вьющемуся плющу. Дворец словно был частью Тихого леса, веками стоящего и крепко проросшего в земли края Мерцающей пыли.

В покоях я бросила дорожную сумку на широкую кровать, скинула с себя задубевшую от бездновой крови одежду и сразу же скрылась в помывочной. Там меня ждала купель, своими размерами напоминающая пруд, и, благодаря артефакторам, водой она заполнялась быстро, что заслуживало моей отдельной благодарности, ибо свободного времени у меня было не так уж и много – крохи. И эти крохи я с большим удовольствием потратила на купание.

К моменту, когда я все же спустилась в столовую, часть жителей дворца уже вовсю завтракала. Нежные рубашки, отглаженные штаны и блестящая кожа камзола Цвира – мои гости не забывали заботиться о своем внешнем виде. Я на их фоне была черным пятном – широкая рубаха, просторные штаны, высокие сапоги и замученный полулысый кожаный ремень. И это не считая перевязей с иглами, обтягивающих мои руки и бедра.

– Доброе утро, госпожа.

Зеленоглазый худосочный мужчина поставил на стол сковородку со шкварчащими ломтями зайчатины.

– Не называй меня так. – Я села между присосавшимся к медному кубку Герионом и скучающим Миафом. – Мы с тобой познакомились, когда я была еще безродной ученицей Академии. Не к чему эти изощрения, обращайся ко мне, как и ко всем, по имени.

Мужчина улыбнулся, легко пропуская мои слова мимо лопоухих ушей.

Минуты, потраченной на разговор с Чаном, хватило, чтобы сковородка опустела.

Цвир, удерживая в каждой руке по куску зайчатины, довольно жевал, и его козлиная бородка задорно подпрыгивала.

Эдвард и Эдит брезгливо кривились на сидящего между ними прожорливого защитника, молчаливо упрекая мужчину за отсутствие манер.

Хаклир держался на удивление стойко и не обращал на Цвира внимания. Он лениво таскал мясо по тарелке и задумчиво, напористо всматривался в меня. И я бы с легкостью проигнорировала эту странность некроманта, вот только сидящий рядом с ним Сэм тоже не сводил с меня глаз: никогда старательно жевал жесткое мясо, никогда громко проглатывал, никогда манерно вытирал рот белой салфеткой.

– Вы не оставили госпоже ни кусочка! – всплеснул руками Чан.

Цвир быстро затолкал зайчатину в рот.

Хаклир ловко засунул многострадальный кусок за щеку и стал лениво пожевывать, делая невозмутимый вид.

Тарелки двойняшек Беррит тоже подозрительно быстро опустели.

Герион натянул губы и развел руками – он тоже остался без горячей пищи.

– На. – Миаф пододвинул мне свою тарелку с нетронутым куском румяного мяса и круглой булкой. – Я не голоден.

– Учитесь! – ткнул пальцем в Миафа Чан и скрылся за дверями кухни.

Стол равнодушно пожал плечами.

Грустно покручивая вилку на столе, паразит обиженно зыркнул бесцветными глазами на собравшихся.

– Не удалось позавтракать? – съехидничала я, подцепляя вилкой зайчатину. – Люди утратили совесть?

– Этот мир обречен, – вздохнул Миаф. – И капельки стыда жалеют.

Эдит громко закатила глаза.

– И знаешь, что самое обидное?

– И что же самое обидное, Миаф? – притворно-невозмутимо спросила я, поддерживая пустую беседу. Им это было нужно, и проще им это дать, чем выслушивать нытье.

– Кто-то из них, – паразит обвел белыми глазами стол, – опустился до воровства и не чувствует за собой вины. Признавайтесь! Кто посмел украсть мой лук?

Никто в краже не сознался. Стол вернулся к завтраку: кто-то дожевывал остатки хлеба, кто-то швыркал чаем, а самые голодные взяли с тарелки грязно-серые шарики.

– Ну и дрянь. – Эдит отшвырнула от себя надкусанную глину.

– Полезное не должно быть вкусным, – защитил свою стряпню Хаклир и, откинув белоснежную косу за спину, продолжил испытывать меня черными глазами.

– Так и есть, – отозвался Сэм, ковыряясь во мне взглядом.

Столь неприкрытое и наглое внимание начинало раздражать.

– А мне нравится.

Цвир, громко причмокивая, облизал пальцы.

– Будь твоя воля, ты бы и кабана сожрал, – тихо вставил Герион, – заживо.

Защитник предостерегающе нахмурился на колкие слова, но Агмунд проигнорировал его – продолжал невозмутимо играть со своими золотыми кудрявыми локонами и отвлеченно потягивал едко пахнущий напиток.

– Побереги свою безумную душеньку и острый язык, Агмунд. Ты жив лишь благодаря милости Мэрит.

Герион фыркнул. Его не задеть подобными высказываниями, он слышал и похуже – привык; прощать бывшему принцу безумие его отца никто не собирался.

Я проглотила последний кусок с тарелки, залпом выпила горький травяной чай и нарочито громко ударила кружкой о стол, заставляя собравшихся коротко вздрогнуть.

– Хаклир, Сэм. Какого шлигра происходит? Я смертельно устала и у меня прескверное настроение. Вам глазки бы поберечь.

– Можно подумать, оно у тебя бывает хорошим, – тихо подметил Миаф и резко повернул голову к Сэму. Бесцветные глаза засияли фиолетовыми. От сытой радости паразит схватил круглую гадость Хаклира, с аппетитом вгрызся в ее липкий бок.