Сати Харлан – Край Железной воли (страница 7)

– Дэл! – Виляя между плетущимся народом и стволами деревьев, к нам бежал Януш. Его светлые мелкие завитки волос весело подпрыгивали, а черная рубашка и штаны тихо хрустели старыми кровавыми пятнами. – Пауль просит, чтобы ты к нему подошла.

– Нет.

Януш не ожидал такого резкого и однозначно отрицательного ответа.

– Тебе стоит сходить. Нельзя так с отцом, – Роб решил, что его мнение меня как-то волнует. – И братом.

Тяжело вздохнув, оглянулась.

Спотыкаясь о рыхлые пни, припорошенные сухими иголками кочки и трескучие ветки, Марик и Феликс несли наспех сколоченные носилки. Пауль следил за каждым их усталым шагом, дергаясь к недвижимому отцу при малейшем, даже самом незначительном, покачивании.

– Мне нечего там делать. Лунуин прекрасно справляется сам, – я оглядела идущего рядом с ними варпа и белокосого некроманта, восседающего на фыркающей животине. – Хаклир контролирует состояние советника.

Януш и Роб неодобрительно запыхтели.

Я могла их понять. Раньше я бы тоже осудила дочь, что оставила еле живого отца.

Уиллис не торопился убивать передавшего его Размара и медленно вытягивал из него жизнь по маленькому кусочку. На теле советника не было ни одного живого места – кожа заплыла кровоподтеками и синяками. Светлые волосы пропитались кровью, превратившейся в потемневшую грязь. На пальцах вместо ногтей горели воспалением голые куски мяса.

Вот, мне не нужно было находиться рядом, чтобы видеть, во что превратился мой отец. И опять же, меня это не трогало. Я сполна вернула долг. Размар спас жизнь Наиру, а я ему – на этом наш обмен любезностями окончен.

– Я скажу, что ты занята.

Януш напоследок плюнул в меня осуждением.

– Ты меня пугаешь, Дэлла, – строго и весьма откровенно высказался Роб.

За нашими спинами бранно выругался Лунуин.

– Меня тоже, – едва слышно вставил Наир.

Неудивительно, но я все же повернулась к другу, тихо идущему рядом.

Небесные глаза парня потухли, а лицо утонуло в тенях беспокойства – мы почти не говорили. Поначалу он не обращал внимания на мою отстраненность и без умолку болтал, но потом сдался и погрузился в тоскливые, опасливые мысли.

– Лунуин убедительно просит тебя подойти.

Сэм дернулся от моего резко брошенного к нему взгляда. Быстро опустив на мягкое пузо задравшийся жилет, он придал круглому лицу неубедительной уверенности.

– Мы объединены одной целью, Дэлла. Сейчас нет места обидам и разногласиям. Мы должны держаться вместе. Только так мы вернем Лунуину трон и спасем Селенгар от Бездны.

– Вы, – отрезала я. – Вы вернете Лунуину трон. Я больше не собираюсь бороться за цели других. Я хотела спокойный уголок для себя и получила даже больше – целый край. Все свои силы я буду тратить на его сохранение.

Роб и Наир обеспокоенно переглянулись.

– Пауль знает? – осторожно поинтересовался молодой защитник.

– Знает и уже высказал мне все, что думает по этому поводу, – спокойно ответила Робу, но эта беседа начинала изрядно напрягать.

– Ты же Мэрит! – выплеснул руками Сэм. – Знающая! Кому, как не тебе, вести нас по мраку, спустившемуся на Селенгар? Будь же достойна своего Древнего рода!

– Ты сможешь спокойно смотреть, как твари жрут людей?

– Сможет, – шепотом подтвердил Наир.

Вдох. Выдох.

– Смогу, но не стану. Я отказываюсь участвовать в возвращении трона. Лунуин позовет меня, когда настанет время закрывать Бездну, а до того момента забудьте обо мне.

– Но вы же потомки Лунуина, – выдохнул ошалелый артефактор. – Где твое достоинство?

Я равнодушно пожала плечами. Мне нет дела до их обманутых надежд. Я не обещала им счастливого будущего и не собираюсь помогать Лунуину воплощать его многочисленные обещания, тратя силы на разодравший мое счастье мир. Меня волнует только мой кусок земли. И, считаю, что готовность помочь с Бездной – великая милость для смердящего Селенгара. Им стоит сказать мне «спасибо», а не покрывать липким осуждением.

– Я пойду к семье, – Роб рванул вперед, но задержался и оглянулся на Наира. – Пойдешь со мной?

Друг украдкой покосился и, ударившись о мое равнодушие, покачал головой, выбирая меня.

– Иди, – рубанула я. – Избавь меня от своего жалкого молчания, а вы, – ткнула пальцем в пухлого артефактора и Роба, – от попыток достучаться до моей совести. Особенно ты, Сэм. Ты предал меня. И не тебе нести громкие речи о достоинстве.

Наир проглотил скривившие его лицо слова и ушел вслед за шипящим себе под нос Робом.

Я понимала жестокость своих слов, но ничего не могла с собой поделать. Мне было плохо, гадко, тошно, больно. Моя душа еще полнилась кровью, а сердце рыдало. Они этого не видят – не понимают, и у меня нет сил доносить до них это знание и ждать, пока меня поймут и оставят в покое.

Только один человек мог меня понять…

Амулет огладил ухо приставучим теплом и зашептал уверенным пульсом. Под кожей забегали мурашки, режущие ее подобно осколкам стекла. Они распороли позвоночник колким разрядом и ударили в сердце.

Хотелось вскрикнуть, но я молча зажевала боль и с немалыми усилиями снова отгородилась от изводившей меня всю неделю серьги.

– Я не уйду, Дэл.

Сэм продолжал идти у моего плеча и рассматривал толпу качающихся на негнущихся ногах людей.

– Что я должна сказать, чтобы ты понял меня, «гений»? Или как там тебя нарекли? – Злость уже покусывала горло, выедая остатки усталой выдержки. – Проваливай.

Парня задели мои слова. Он нашел взглядом Миафа и Эдит, пытающихся стащить с варпа Хаклира, и даже шагнул к ним, но остановился.

– Я не предавал тебя. Я был на стороне Гилура задолго до поступления.

Сцепив зубы, я уставилась перед собой, выцарапывая из нутра остатки исхудалого терпения.

– Я рос в деревне рядом с краем Железной воли. Еще с малых лет я больше любил книги, чем игры с местными детьми, и предпочитал игрушкам изобретения.

Он хило улыбнулся, а я до треска сжала зубы.

– Мои творения выходили неказистыми и редко работали, но родители всегда повторяли, что у меня талант и мне нужно его развивать. Они попросили Гилура взять меня к себе. В Грозовом дворце я получил огромную библиотеку с тысячами книг и мерцающую пыль. Спустя не один год кропотливого труда я стал выдающимся артефактором и мог – могу, заткнуть за пояс Беррит, – узкая грудь парня выпятилась колесом. – В благодарность за то, что Гилур принял меня, я сам вызвался помочь в освобождении Селенгара от безумцев и поступил в Академию. Так, я, не вызывая подозрений, связывался с людьми Гилура и выполнял мелкие поручения, – вздох опустил его раздувшуюся гордость. – Но Эдвард и Эдит сразу заметили: мои знания и опыт не совпадают с рассказанной мной всем историей – в деревне не могло быть условий, в которых бы вырос столь «гениальный» артефактор.

– Сэм, – прорычала я. Злость била по моей выдержке, и амулет начинал пробиваться через выстроенную стену. – Пожалуйста.

Разве я многого прошу? Покой. Мне просто-напросто нужен покой.

Он меня не слышал. Сэм оправдывался, искал прощения, и плевать он хотел на то, что это было нужно только ему.

– Эдвард начал разнюхивать и вышел на Гилура. Беррит мог стать проблемой, но, к общему удивлению, он разделил наши стремления. Не без своих условий, конечно, – Сэм поднял голову и с уверенностью заявил: – Я горжусь своим вкладом в становление нового Селенгара и не жалею о своем выборе.

– Молодец, – сквозь жалящую боль в костях процедила я. – Все сказал?

– Прости меня, Дэл. Я не знал ничего, что касалось тебя. Правда!

Сэм вцепился в плечо и впился в меня глубоким раскаянием, горящим в карих глазах. Его пальцы казались когтями, рвущими воспаленную кожу, а взгляд плавил остатки моего рассудка, дрожащего под ударами амулета.

– Я прощаю тебя. Ты не виноват. Меня это не заботит. Забудем.

Я была готова сказать все что угодно, лишь бы это прекратилось. Лишь бы он ушел и дал мне заштопать трескавшуюся по свежим швам душу.

Вспышка белого света ударила по глазам, нос облизал древесный дух, и мое тело унесло в давящую на череп воронку.

– Держи.

Не дав опомниться, Герион всунул мне в руки кожаную фляжку и, оставив в хвосте скорбящего шествия, исчез. Я только и успела, что увидеть его мелькнувшую гриву золотых волос.

– Не стоило вам приводить его сюда, госпожа Мэрит, – проскрипела еле волочащая ноги женщина.

Два молодых парня поддержали ее хмыками.

– Безумие и его пожрет.

– Предал отца – предаст и нас.