Сати Харлан – Край Железной воли (страница 6)

Гилур хмыкнул, оценивая изворотливость Агмунда: он не собирался приветствовать короля.

– За последние три месяца вы отправили в Серые горы четырнадцать боевых магов, проходивших обучение в Академии. И еще трое одаренных сгинули. Все семнадцать человек – уроженцы края Железной воли. Как вы это объясните? – Ди-Горн оскалился и потерял сдержанность. – Почему вы морите моих людей?!

– Твоих людей? – заискивающе спросил Уиллис. – Сдается мне, родились они в моем королевстве и принадлежат мне. Ты всего лишь пастух. Паси моих овец и не лезь в дела своего короля, Гилур.

– Ты не король, – выплюнул он. – Король бы не стал называть свой народ стадом. Ты самозванец, не жалеющий жизни людей. И ты, Уиллис, это знаешь. Не свое – не жалко.

Размар свел брови на такую грубость, а Агмунд тихо мурлыкнул смешком.

– Выбирайте выражения, граф. – Себастьян припечатал его холодным взглядом. – Вы говорите с Его Величеством.

Гилур скривился на некроманта и повернулся к невозмутимой Клариссе.

– Тебе лучше пойти к Эндоре, дорогая.

– Ее здесь нет. – Кэннур сцепил пальцы замком, чувствуя острую необходимость ощутить холод перстня. – Она умерла в родах три месяца назад.

Гилур завел Клариссу за спину и накрыл ее живот широкой ладонью. Его янтарные глаза напитались почти осязаемой яростью, предназначенной Себастьяну.

– Ты нам солгал! – Воздух затрещал. Мгновение – и Ди-Горнов окружила живая гроза. – Мы уходим.

– Это вряд ли, – остановил их Уиллис. – В данный момент все выходы из края Железной воли перекрыты. Генерал Шлор войдет в край с армией, получив маг-посланника. К слову, письмо с отмашкой уже лежит в шкатулке-артефакте и ждет. Если ты посмеешь уйти или попытаешься напасть на меня, то твой край вырежут подчистую.

Многоарочный потолок сотряс оглушительный раскат грома. Тени, льющиеся с тонких пальцев Клариссы, уже образовали у их ног бурлящее черное болото. Ди-Горны готовились дать отпор.

– Не к чему так нервничать. – Уиллис небрежно махнул рукой. – Еще рано. Приведите Холда Беррит!

Уже через пару минут два гвардейца тащили полуобморочного старика. Его белая рубашка измазалась в пыли, грязи, пропиталась потемневшими брызгами крови. Длинные волосы с вплетенными в них стальными бусинами висели седыми колтунами. Беррит болтался в крепкой хватке гвардейцев и не поднимал век, но даже будь он в сознании, то не смог бы этого сделать – темные синяки плотно растеклись по его лицу, не оставив живого места.

– Подонки, – процедил Гилур.

– Мы? – сухо переспросил Кэннур. – Ты собирался свергнуть своего короля. Сидел у себя за горами и ждал, когда трон унаследует молодой Агмунд, а потом выполз из своей норы и начал подстрекать людей на измену. К счастью, граф Беррит оказался сговорчивым и весьма осведомленным. Все семнадцать человек, «заморенные» Его Величеством, были твоими единомышленниками. Если будешь отрицать, то Холд с радостью повторит все ранее нам рассказанное.

– Я не буду отрицать. – Ди-Горн отвел глаза от Беррит. – Кларисса не имеет к этому отношения. Отпустите ее.

– Я никуда не пойду! Мы уйдем вместе.

– Ты ошибаешься. – Агмунд кивнул гвардейцам, и они понесли прочь слабо хрипящего Беррит. – Зря ты не послушала свое материнское сердце и поверила Себастьяну, Кларисса. Не стоило тебе приезжать.

– Ваше Величество, вы совершаете ошибку предков. Кровь Древнего рода не принесет ничего, кроме страданий, – вмешался Размар, не сводя взгляда с пылающих глаз Гилура.

– И без тебя знаю, – отмахнулся от советника Агмунд. – Кэннур предложил мне разумный выход из сложившейся ситуации.

Кларисса заметно расслабилась. Вероятно, она думает, что Себастьян не способен навредить беременной женщине и обладателю бесценного древнего дара.

Не мог, раньше.

– Гилур Ди-Горн, я сохраняю за тобой графство. Мне не к чему мятежи и осуждение за потерю драгоценной крови. Но за попытку переворота кто-то должен быть наказан, верно? – Агмунд расправился. – Я направляю твоего наследника, граф Ди-Горн, в бессрочное заточение в Серых горах. В случае попытки помешать исполнению моей воли, край Железной воли будет зачищен до последнего младенца.

– Это безумие! – заорал Гилур. – Я сам захлопну дверь своей камеры и приму наказание за проступки. Ребенок не должен расплачиваться за ошибки отца!

– Я тебя предупреждал, – равнодушно бросил граф Кэннур.

– Себастьян, – потрясенно прошептала Кларисса и вытаращила на жестокого некроманта глаза. – Как ты мог? Как посмел?

В тронный зал хлынули истязатели. Темно-серые камзолы окружили Ди-Горнов плотным кольцом. Надзиратели Серых гор юркнули руками в широкие карманы штанов и бросили под ноги графу и графине десятки маленьких камушков. Подавляющие магию артефакты вобрали в себя часть силы Гилура, полностью развеяли черный туман некромантки.

Убедившись в достаточной силе подавления, истязатели потянулись к Клариссе.

– Прочь! – Гилур выставил руку и снес мощными зарядами часть серых камзолов. – Не смейте к ней прикасаться!

Истязатели вопросительно глянули на короля.

– Еще одна попытка сопротивления, Ди-Горн, и генерал Шлор получит мою отмашку к действиям.

Гилур пронзил горящим янтарым взглядом короля и бессильно опустил руки, однако глаз не отнимал – продолжал заживо снимать с Уиллиса кожу. Ди-Горн не шевелился и смотрел, даже когда его беременную жену потащили прочь.

Желтые глаза обещали Уиллису Агмунду смерть.

Кларисса вырывалась, кричала, но артефакты-подавления сделали из нее бессильный мешок, который утаскивали в Серые горы. Она воззвала из последних сил к своему ядру и крикнула:

– Я проклинаю тебя, Себастьян Кэннур! Ты сгниешь в агонии самой страшной смерти, но перед этим лишишься всего, что тебе дорого. Да будет так, или поглотит мою плоть Бездна!

Глава 2

Жаркое солнце пробивалось сквозь пушистые ветки сосен и кедров. Свежий, слегка горьковатый запах Тихого леса нежил меня, приветствуя свою хозяйку. Весь бархатный мох, трухлявые пни, деревья, мелкое шутливое зверье – принадлежали мне. Даже красно-бурые горы, полянки, пасеки с голдуфами, деревни – были моими. Но, идя по ветвистой прохладной тени, я не чувствовала радости.

Я переставляла онемевшие ноги и сливалась с бездумным усталым шествием измотанных людей. Неделя пути, проведенная под тихие всхлипывания женщин, тяжелые вздохи мужчин и стойкий металлический запах крови, казалась бесконечной. Скорбь всех этих людей оплела удавками воздух, время и тянула, растягивая минуты в часы.

Я и Пауль виноваты в их горе – в смерти близких и потере дома, но у моего брата было оправдание для себя: Лунуин заявил Селенгару о своем рождении – Истинный правитель предстал перед народом. Он спас из лап Уиллиса Агмунда своего отца и вывел из ставшего темницей Тирриона людей – немногих, только тех, кто поверил ему и последовал за Истинным правителем.

А я…

У меня не было оправдания. Я не видела в Размаре отца, и мне на хрен не сдался Селенгар. Размар спас жизнь моему другу, который был в опасности по моей вине. Я не хотела оставаться в должниках и решила отплатить за оказанную мне помощь. И возвращение долга обернулось моим участием в кровавой бойне, унесшей жизни десятков людей. И самое ужасное то, что я не испытывала ни грамма сочувствия к идущим рядом со мной людям. Мне было все равно на их горе. Во мне было пустое понимание моей вины без груза совести. Мне опостылело доказывать миру, что я не такая, какой меня выставляют с самого рождения – проклятие, несущее горе, боль и смерть. Я приняла это, как приняла и свою судьбу: мне доходчиво объяснили, что я обречена на черное одиночество и залитую вязким багрянцем дорогу.

«Все-таки дерьмо».

Безжалостно махнув головой, я вытряхнула из нее липкие слова Бенира, не позволяя паразиту поселиться в мозгах.

Роб толкнул меня крепким плечом, помогая выползти из глубоких мыслей.

– Нам еще долго идти?

Я подняла на него не знавшие долгое время сна глаза.

Рубашка защитника покрылась грязью и темными засохшими пятнами. Под ней скрывались цепи и тихо бренчали на каждый его широкий шаг. На черных свободных штанах блестели свежие пятна твариной крови.

Нос обожгло зловоние, заставляя его скукожиться. Даже металлический шлейф магии Роба не мог перебить этот гнилой смрад.

– От тебя воняет. Отойди.

Отпихнула его от себя ладонью. Дорога забрала почти все силы, и я не могла притуплять свой дар гончей.

– Дэлла! Ты тоже далека от цветочной свежести.

Я нахмурилась и осмотрела себя: пожеванная временем коричневая шерстяная кофта с задубевшими кровавыми островками; замызганные узкие черные штаны; высокие сапоги с побитыми носами и иглы в перевязях с засохшими густыми разводами. Подцепив прядь спутанных волос, я брезгливо откинула засаленные русо-золотистые волосы. Вплетенные в них черные бусины стукнулись друг о друга и погрязли в волосяном нечесаном гнезде.

– Я не знаю, куда мы идем, – ответила на ранее заданный вопрос.

– Как это? Ты же Мэрит – хозяйка края Мерцающей пыли, – издевательски запричитал Роб, показывая в улыбке ровные зубы.

– И тебе следует вести себя скромнее, чтобы из него не вылететь, – вернула я укол, но улыбки во мне не было.

После стольких разочарований и предательств я вообще удивлена, что смогла найти в себе хоть толику сил на нахождение среди людей. Все это время, от столицы до края Мерцающей пыли, я представляла, как уйду в Тихий лес – подальше от борьбы за трон, от отца и брата, которые скрывали наше родство; от привычных мне лиц, напоминающих о людях, растоптавших мое доверие и сердце.