Сати Харлан – Край Железной воли (страница 17)

Роб от вида сестры растаял и не стал больше упрекать ее за желание посмотреть, как брата рвут живые иглы.

– Януш, ты следующий. – Хаклир развеял тени, защищающие его от последствий наших атак. – Януш.

– Я что-то нехорошо себя чувствую.

Огневик придвинулся к дремлющему у ствола сосны Гериону, ища то ли поддержки, то ли сливаясь с его недвижимым умиротворением.

Агмунд приоткрыл один глаз и, оторвав затылок от коры, выгнул бровь на прижавшегося к нему Януша.

Кучерявый защитник ничуть не смутился близости.

– Как тебя вообще в защитники взяли? – скривился Герион и исчез во вспышке света. Через секунду он появился в центре поля, раскинув руки и широко улыбаясь. – Я весь твой.

Я махнула взглядом по его стройной фигуре, облаченной в легкую молочную рубашку и серые брюки. У него не было с собой ни оружия, ни артефактов.

– Ты не знаешь, во что ввязываешься, Герион. – Роб подошел к сестре и сел возле нее на траву. Почесав пальцами пестро-коричневую спинку кудахталки, он добавил: – Януш не просто так отказывается вставать с гончей в спарринг. Пару дней назад Хаклир пришивал ему палец.

– Пустяк – не страшнее царапины, – отмахнулся некромант и, подойдя ко мне, положил руку между лопаток. Сквозняк закрутился вокруг позвоночника и потянулся к ядру.

– Быстрее, – прохрипела я. Вонь черной магии забила нос, а присутствие в нутре теней вызывало стойкую тошноту.

– Пустяк?! – опомнился Януш. – Мне палец оторвало!

– Сейчас же он на месте. – Хаклир собрал тени и отнял от меня руку. – Ядро почти опустело. Продолжаем.

Герион достал из кармана шнурок и собрал гриву золотых волос в расслабленный низкий хвост. Он не был похож на того, кто переживает за потерю пальцев; его лисьи глаза улыбались, а лицо сияло в расслабленном довольстве.

Бывший принц имел крепкое телосложение, но я никогда не видела его упражняющимся. Все свое свободное время он либо спал, либо обнимался с бутылкой, либо перечитывал немногочисленные книги в библиотеке. Гены дали ему не только благородный лик, но и хорошо слаженное тело, не требующее тренировок. Но одного они дать ему не могли – боевых навыков, и я не стану его калечить.

– Мне не обязательно вступать в бой. Я могу использовать иглы-артефакты и так.

– Нет, – отрезал Хаклир, вставая рядом с Маргариткой. Она топталась на месте в ожидании нового спарринга и нетерпеливо трепала перышки Хохлуши. – Нам нужно воссоздать условия боя. Только так ядро позволит тебе выкачать весь резерв.

– Мне не нравится то, что вы затеяли, – начал Герион. – Но я все равно предлагаю тебе помощь. И зря ты сомневаешься в моих способностях. Я выйду победителем.

Роб и Януш взорвались гоготом. Даже Маргаритка и кудахталка издали пару хихикающих звуков.

Я вымученно посмотрела на Хаклира.

– Я подлатаю его, – успокоил некромант. – Начинай.

Все иглы, кроме одной иглы-артефакта, вернулись в перевязи. Оставшееся жало лениво разрезало воздух и полетело в Гериона.

Агмунд покачал головой на медлительную атаку и, когда игла почти коснулась его груди, утонул во вспышке белого света.

Черная тонкая сталь потеряла цель. Поднялся хилый столб земли.

– Это никуда не годится, – прошептал над ухом Герион. – Мне льстит твоя забота о моем здоровье, но твое пренебрежение к бою оскорбляет мое мужское достоинство.

– Нет ничего плохого в отсутствии боевых навыков. – Боковым зрением я предупредила его приближение. Кожа ощущала исходящее от мужчины тепло, а на плечи слегка давила близость его высокой фигуры. Мне это не нравилось. – Предлагаю закончить этот бой и дать Янушу шанс отомстить мне за свой палец.

– Я не злопамятный! – быстро выкрикнул огневик.

– Что ж, – вздохнул Герион. – Придется тебя расшевелить.

Я сомнительно фыркнула, но, почувствовав его дыхание на щеке, застыла.

– Скучаешь по его рукам, Дэлла? – выдохнул на горящую кожу Агмунд. Тонкие пальцы невесомо огладили напряженную шею, – а по его губам? – Мягкий бархат коротко захватил жаром щеку, в миг вышибая меня из хлипкого равновесия.

– Маргаритка, пошли отсюда. – Роб подскочил на ноги и взял в охапку сопротивляющуюся сестру.

Герион осмотрел мое трясущееся в гневе лицо, показал ровные зубы и перенесся в дальний конец поляны.

– Понравилось? – заискивающе спросил он. – Могу повторить.

Ядро долбануло в грудину. Игла тотчас устремилась в жестокого наглеца, но, как и ранее, подорвала пустой кусок земли.

– Целься лучше.

Я резко развернулась на звонкий голос, однако Гериона там уже не было.

– Так и знал, что слухи о рефлексах гончих преувеличены.

Он несильно дернул меня за прядь волос на затылке.

Из-под рукава черной рубашки выскочила еще одна игла-артефакт и свистящей стрелой юркнула мне за спину.

Прогремел взрыв.

– Прыткий шлигр! – ругнулась я в пустоту.

Удар под колени повалил меня в траву.

– Обзываться – нехорошо, – игриво укорил Герион и, убрав ладонь, придерживающую мой затылок над землей, испарился.

Вскочив на ноги, я завертела головой, но Агмунда нигде не было. Все пять игл-артефактов закружились вокруг меня, до отказа напитываясь силой. Нос поймал тонкий древесный шлейф в пушистых игольчатых лапах кедра. Пас. Ствол дерева разлетелся в щепки, и кедр, спасительно цепляясь за родичей, с треском упал.

– Не попала.

Прохладные ладони пропорхали по моей талии.

Крутанувшись, занесла руку, покалывающую от собранной в ней силы. Кулак почти достиг ухмыляющегося лица и… пролетел мимо. Я сделала два шага в пустоту.

– ГЕРИОН!

Он меня разозлил.

Ухватываясь за всплески магии и улавливая короткие белые вспышки света, я подрывала иглами стволы деревьев, землю… пустоту. Агмунд мелодично смеялся, появляясь то там, то тут; то дергая, то щипая, то сваливая меня с ног. Поляна и кромка леса вокруг нее превратились в землисто-травяной фарш с примесью щепок. Януш уже давно подбежал к Хаклиру, укрываясь от атак в его тенях, и расплывался в злорадном оскале, видя мое бессилие против дара Гериона.

Ядро ревело в ярости и тянуло из дрожащих мышц последние силы. Остатки магии сновали по протокам, не собираясь отдавать Агмунду победу. Я чувствовала, как тяжелеет моя голова и как четкость зрения начинает периодически уплывать, но это был лишь фон. Разорву, накажу. Никто не смеет ко мне так прикасаться. Никто не смеет так жестоко напоминать мне об утраченном тепле. Никто не смеет заставлять меня вспоминать о нем.

Напитав иглы, я замерла, экономя капли силы и готовясь к очередному появлению Гериона.

– Устала? – Он вышел из света чуть поодаль от меня и, убрав руки за спину, расслабленно зашагал по вспаханной земле. – За время нашего боя я мог пять раз свернуть тебе шею. Это считается за пять твоих поражений мне?

Звонко рыкнув, я бросилась на ухмыляющегося Гериона и, к своему удивлению, повалила его на землю. Колено уперлось в его твердый живот, а руки вцепились в плечи. Но Агмунд не выглядел пораженным, он улыбался и беззастенчиво рассматривал мое скалящееся лицо.

В одно мгновение обхватив мою голову руками, Герион тихо шепнул:

– Щелк.

Нас унесло в ослепительную белизну. Кишки закрутило знакомым спазмом, вызванным переносом. Свет выплюнул меня. Руки едва успели ухватиться за ветку.

– Козлина! – проорала я, болтаясь почти на самой верхушке сосны. – Сними меня отсюда!

– Попроси вежливо.

Герион сидел на соседней ветке, расслабленно болтая ногами.

– Я же доберусь до тебя, Агмунд!

Я закинула на потрескивающую сосновую лапу ногу, завалилась на нее всем телом.

– Она сломается, – легко оповестил он, видя, как я встаю в полный рост.

В ответ я лишь расплылась в широкой улыбке.

Ухватив краем глаза стальной блеск, собрала силу в ногах и отскочила на соседнее дерево. Удар выбил из груди воздух. Руки крепко вцепились в ствол. Позади прогремела череда взрывов. Обломки полетели во все стороны, стуча о деревья и ударяясь о спину.