Сати Харлан – Край Железной воли (страница 16)

– Чтобы не терять времени в ожидании, нам следует подготовиться к закрытию Бездны. – Пауль, все так же не смотря на меня, говорил в сторону окон. – Гилур построил семь кораблей, и они давно ждут нас в крае Железной воли, но есть одно НО – Винсент. Говорить ему прямо о назначении кораблей не стоит, уверен, он уже и сам догадался об их предназначении, однако провоцировать его лучше не надо. Винсент ясно дал понять, что намерен помочь Бездне поглотить Селенгар.

Гилур осуждающе скривил тонкие губы и дергано почесал длинноволосый затылок, но беспокойство за сына мелькнуло в его глазах.

– Отплывать к Бездне из края Железной воли – он нам не позволит, – подхватил Размар. – В Селенгаре только два порта у Ди-Горнов и у Лофгран. Других, пригодных к отплытию берегов, в королевстве нет.

Герион звонко расхохотался, привлекая всеобщее внимание.

– Касия вас и на порог своего дворца не пустит. Лофгран не станет предавать Уиллиса и рисковать разросшейся властью. Тем более что это он дал ей большую ее часть.

– Может и так, но у нас нет выбора, – влился в обсуждение Гаас. – Ее мы еще можем умаслить, а вот с Винсентом так не получится. Как только мы решим вопрос с портом, то предложим ему единственное, в чем он нуждается – мерцающую пыль. На нее мы выкупим у него корабли и уйдем на них в графство Лофгран.

– Мерцающую пыль? – переспросила я высоким голосом. Прочистила горло. – Сколько бочек вы хотите ему предложить?

– Жалко? У тебя ее обозами вывозить можно, – усмехнулся Гилур. Заметив мои округлившиеся глаза, он утратил веселость и настороженно ответил на заданный вопрос: – У края Железной воли всего в достатке: и оружия, и артефактов. Я хорошо снабдил его всем необходимым. Трех бочек Винсенту хватит на полгода непредвиденных нужд, но мы предложим больше – по одной бочке за корабль.

– Трех бочек?! – пропищала я.

Пальцы рук и ног онемели. Я облажалась. Очень-очень сильно облажалась.

– Госпожа! – В столовую влетела сияющая от счастья завхоз. – Кто-то оставил у туннеля десять телег, доверху заполненных рудой!

Все за столом медленно повернули ко мне головы. Даже игнорирующий мое существование Пауль соизволил одарить меня распарывающим душу взглядом.

Я виновато натянула губы и схватила Гериона за руку.

– Забери меня отсюда.

Гилур вскинул кисть. Молния разрезала воздух треском и мгновенно вышибла из Гериона сознание. Белый свет за спиной Агмунда угас, не успев появиться.

– Откуда руда, Дэлла? – опасливо спросил Гаас. Он не хотел знать ответ.

Пьера сгорбила широкие плечи и, пряча от меня глаза, скрылась так же быстро, как и появилась.

Сжимая бессильную ладонь Гериона, я замерла и не двигалась, как если бы они могли принять меня за камень и отстать.

– Ради Великой, скажи, что к тебе сватается Беррит, – взмолился Пауль.

– Граф Беррит бы не дал сыну-предателю столько руды. Это не Эдвард, – оборвал его надежду Гаас.

Размар поставил локти на стол и упал лицом в ладони.

– Что ж ты наделала, Дэлла?

– Курочка была задатком? – сощурился Ди-Горн и поджал улыбку.

– Это не смешно, Гилур. – Пауль сурово свел брови. Его глубокие серые глаза потемнели, а курносый нос раздулся. – Пыль была единственным, что мы могли ему предложить. Ты специально это сделала!

– Что?! – Я выпустила расслабленную руку Гериона, вскочила на ноги. – Да я только и делаю, что гоняю от пыли стервятников! Он бы все равно ее украл, а так у нас хотя бы будет оружие. Между прочим, вам оно тоже пригодится!

– Такие вещи надо обсуждать! – Пауль ударил кулаком по столу. Волна сочно кислой силы окатила меня и густо заполнила столовую. – Мы потомки Лунуина и Мэрит. Мы должны делать все вместе. На наших плечах огромная ответственность, и в нас нет места личным желаниям.

– Я не просила об этой ответственности! – Голос сорвался. Сердце часто задолбило о ребра, обкалывая нутро на каждый стук. – И перестань талдычить о великой цели! Это ты благословение Великой Прародительницы – потомок последнего Лунуина, а я результат ошибки – неудавшийся опыт Себастьяна! Все, что я могу, – это убивать. В других делах от меня нет пользы. К чему бы я не прикоснулась, все обращается прахом!

Великая не шутила надо мной: я просто не была ее творением. Я вообще не должна была рождаться, поэтому мир меня и не принимает – отвергает как занозу, а я все сижу в разбухшей плоти и никак не уйду. Мясо вокруг меня воспаляется, обтекает гноем и отравляет мою жизнь.

Я сорвалась и понеслась прочь. Миновав коридор и кухню, вылетела на улицу и не знала, куда дальше идти. Никто не мог дать мне утешения. Вокруг столько людей, но их жалостливые слова не принесут мне успокоения. Тот, кто мог меня понять, больше не хочет иметь со мной ничего общего.

Пробежав по погруженному в темноту маковому полю, я забралась в терновые кусты и, свернувшись калачиком на иголках, достала из кармана янтарные бусы.

Тихий лес молчал. Я сливалась с этой тишиной и всей душой желала, чтобы от меня отстали – дали мне дожить мою жалкую жизнь в спокойствии.

В ночи раздались шелестящие шаги, следом – треск веток и болезненное шипение.

Размар бросил на терновник злой прищур, отряхнул темно-зеленый пиджак и сел рядом.

– Как вы узнали, что я здесь?

Я крепче сжала бусы в кулаке, присела и отодвинулась подальше от незваного гостя.

– Все знают. Ты в маках уже тропинку вытоптала. И, к слову, Гилур ворует у тебя клюкву, но я тебе этого не говорил.

Я тихо фыркнула, изображая подобие смеха.

– Ты ничего не должна Селенгару, и я не дам им больше втягивать тебя в эти разговоры. Но ты не права в одном – ты не ошибка, а плод очень сильной любви, Дэлла. – Размар недолго помолчал, собираясь с мыслями. – Хирона была всем для меня, и я знал, что она разделяет мои чувства. Она так сильно меня любила, что уехала в чужой для нее край, лишь бы я не видел, как она умирает. И я бы сделал для нее то же самое. Лучше жить надеждой, что твой близкий жив, чем оплакивать его пепел.

Я слушала тихий голос Размара, и слова его влетали в одно ухо, чтобы тут же вылететь из другого. Но что-то они во мне все же цепляли.

– Я не знал о беременности Хироны, но, узнав о причастности Себастьяна к ее пропаже, все понял, однако надежду на ее здоровую жизнь не терял. Я продолжал искать и вынашивал в себе злость. План отмещения Кэннуру долго зрел в моей голове, а когда в Пауле проснулся дар, я не раздумывая связался с Гилуром. Мы оба желали расплаты и сразу приступили от слова к делу. Шло время, и наша месть начинала приобретать глубокий смысл – спасение Селенгара. Ни ты, ни Пауль не обязаны участвовать в нашей извращенной мести.

Размар потянулся к моему плечу, но так и не коснулся его; сделал вид, будто достает из кармана пиджака сигару. Та была уже смята – видно, курили, да и скрутили ее явно неумелые руки.

Говорить советник продолжил спустя пару-тройку глубоких затяжек.

– Если бы Хирона могла, она бы отходила меня палкой. Ведь я позволил нашей дочери думать, что она ошибка.

– Так бы и было, – посмеялась я, сама не заметив, как расслабилась и даже самую малось радуюсь приходу Размара.

Он ответил мне сдержанной улыбкой.

– Поступай так, как считаешь правильным, Дэлла. Что бы ты не думала о себе, люди вокруг видят истину. И она намного приятнее, чем тебе кажется. Да и мир не такой уж и гадкий – он равнодушный. Он такой, каким его видят твои глаза.

– Мои глаза? – Улыбка покинула губы. – Неси в мир свет, тьмы в нем и так достаточно, – повторила я одно из излюбленных наставлений Хироны. – Спасибо. Думаю, мне нужно было это услышать.

Я была благодарна Размару, по-настоящему: он напомнил мне о былом лучике света в моей жизни – маме. Она сияла так ярко, что ее тепло порой пробивается сквозь годы. Света больше нет – мир его сожрал, – но память о нем осталась.

А жрал ли ее мир? Она любила Размара, видела умирающую Азуну, мать Пауля, и знала, чем может закончиться ее неосторожность. То было ее решение. В ее смерти виновата она сама…

– И все же я ужасный человек, Размар.

Я встала и оставила его в терновых кустах одного – он не задерживал. Сегодня стена между нами чуть истончилась, но доверять ему я не спешила. Размар – расчетливый и излишне целеустремленный человек. Стоит об этом помнить, когда он подкрадется ко мне с очередной просьбой.

В том, что она будет, я не сомневалась.

Глава 6

– Осторожно! – крикнул Роб и упал плашмя на живот, скрываясь в высокой траве.

Стайки птиц вспорхнули, покидая лесную тень, и полетели над Тихим лесом, наполненным эхом от взрыва.

Я проводила испуганных пернатых взглядом, пряча глаза от солнца ладонью. Жаркие лучи припекали разрытую иглами-артефактами полянку и выжигали взгляд.

– Давай еще! – Шестилетняя девочка радостно запрыгала с курицей в руках.

Хохлуша качала головой в такт ее прыжкам и ошарашено пучила глаза. Кудахталку настигла кара пострашнее любого пирога: Чан отдал ее своей дочери, а дети, как известно, любят от всего сердца и со всей силы.

– Тебе брата не жалко?

Роб отряхнул черные короткие волосы от земли и приказал цепям вернуться под светлую рубашку. Стальные змеи в его руках начали медленно ползти к груди хозяина, закручиваясь вокруг мощного торса.

Девчушка робко улыбнулась и невинно хлопнула зелеными глазищами. Ее темные, как ночь, волосы были заплетены в две милые косички с вкраплением каменных бусин – Маргаритка сохранила мой подарок. Образ самого покладистого и добросердечного ребенка завершало легкое бежевое платьице, доходящее до голенищ потрепанных сапог.