Сати Харлан – Край Мерцающей пыли (страница 11)

– Дэлла! – обжег уши знакомый голос.

Выглянув в заднее окно, я увидела бегущего босиком Наира. Непослушные волосы парня по обыкновению торчали в разные стороны, рубашка наскоро накинута и не застегнута, открывая торс в темно-синих пятнах.

Увидев меня в окне, голубые глаза ухватились мертвой хваткой. Дрожащими губами он беззвучно произнес:

«Вернись».

Сжав зубы, отрицательно покачала головой. В этот же миг внутри Наира что-то оборвалось, лицо вытянулось в удивлении и неверии происходящего. Обессилив в секунду, он упал коленями на дорожку из мелкого камня, смотря пустым взглядом на удаляющуюся карету.

Сдерживая порыв выскочить и подбежать к нему, я до боли стиснула в руках решетку окна. Грудь давило, во рту вязало и горчило. Вспотевшие ладони еще сильнее сжали серебряные прутики.

– Прости. Прости. Прости, – зашептала себе под нос, пытаясь вымолить у него прощение за предательство.

Наир открыл мне свою душу, пустил в свою жизнь, лишившись всех остальных. Он был готов оставить все и сбежать со мной, а я подло бросила его, даже не попрощавшись. И хуже всего то, что я не жалела о своем выборе – я бы совершила его и без угрозы заточения в Серых горах.

Мы уже подъезжали к подножью гор, а я только смогла оторваться от решетки и окинуть безразличным взглядом попутчиков.

Винсент смотрел в окно, подперев подбородок кулаком. Часть его черных волос была убрана в узел на затылке, остальные крупными волнами ниспадали чуть ниже плеч.

Себастьян косился на широкую постановку ног соседа и то и дело закатывал глаза. Заметив мой взгляд, он кивнул головой на окно.

Карета въезжала в туннель, пробитый в красно-бурых горах. Дневной свет сменялся чернотой каменных стен, и когда он полностью исчез, я поняла, почему Себастьян посоветовал смотреть в окно.

В темноте один за одним загорались бледные огоньки; они, подобно звездному небу, освещали нам путь. Позже к ним присоединились вкрапления желтого, зеленого и красного. Среди них вертелись и кружились голубые длинные ленты.

– Что это? – на выдохе спросила я.

– Экспиратисы, или по-другому – призрачные черви. Статичные огни – полезные ископаемые, обладающие люминесценцией. Первые питаются вторыми и перенимают их свойство.

– Я не понимаю, что это значит.

– Это способность к свечению. Прости, что поставил тебя в неловкое положение. – Себастьян чуть наклонил голову в знак раскаяния.

– Да хрен с ним, все равно не пригодится, – отмахнулась я и вернулась к созерцанию вида из окна, оставив Кэннура в немом возмущении.

В тихой темноте послышалось сдержанное похрюкивание Винсента.

– Девушки не должны так выражаться. – Себастьян отошел от потрясения. – По приезде в Тиррион я найму тебе учителя по этикету.

– Не нужно. Моих денег на это не хватит, а у вас я не возьму и медяка.

Я, не смотря на целителя, любовалась светящимися лентами, петляющими по стенам и своду туннеля.

– Неразумно отказываться от помощи, не имея за душой средств для своего содержания, Дэлла.

– У нас разное мнение по поводу того, что неразумно, Себастьян. – Я ни за что не стану ходить в должниках у человека, способного по щелчку пальцев подчинить мою волю.

Туннель был позади, и я повернулась к черным глазам Кэннура. Себастьян удержал на мне взгляд и, коротко выдохнув, отвернулся.

На лакированном полу снова заиграл свет: мы въехали в край Истинного света. Лес сменялся полями, засаженными кукурузой, картошкой и пшеницей; поля – лесом. Иногда встречались березняки с проглядывающими между деревьев избушками.

Карету плавно покачивало, и я сама не заметила, как провалилась в сон.

Ближе к вечеру рассматривать поля, жиденькие лиственные леса и редкие деревушки мне надоело. Я отвернулась от окна и откинулась на мягкую спинку.

– Расскажите об Академии, – обратилась к притихшему Себастьяну.

Он расправил плечи, обрадовавшись шансу скоротать дорогу за беседой.

– Академия Древних – учебное заведение для магически одаренных людей. Магов определяют на соответствующие им факультеты. Целительский выпускает целителей и некромантов. Боевой подготавливает солдат и формирует готовые спецотряды защитников. Артефаторика делится на два направления – военное и бытовое. Они занимаются изготовлением артефактов в зависимости от выбранного направления. И последний – факультет разума. На него поступают будущие управленцы властью и вершители закона.

Кэннур отодвинул пальцем ногу развалившегося Винсента. Тот, в свою очередь, выждав немного времени, вернул ее на место. Граф поджал губы и часто задышал, но попыток отодвинуть наглеца больше не предпринял.

Косясь на раздраженного Себастьяна, Винсент слегка приподнял уголок губ.

Прокручивая в голове сказанное графом, я уцепилась за его слова про некромантов. Из всех разговоров о магах, звучавших в Яме, некромантам уделяли особое внимание. И ничего хорошего про них никогда не говорили.

– И на каком буду я? – Я решила не думать о черных магах и задуматься о себе.

– С уверенностью могу сказать, что тебя определят на боевой. – Увидев мое удивление, Себастьян пояснил: – Когда я вправлял кость твоему другу, ты учуяла всплеск от целительского заклинания. Даже для опытного мага – это не более чем легкий шлейф. Таких, как ты, называют гончими.

– Собаками?!

Ди-Горн прыснул в кулак и развернулся к нам, заинтересовавшись беседой.

– Для твоего уха – это слово звучит непривычно, но это очень редкий и ценный дар. – Кэннур вытянул указательный палец перед собой. – Хорошо натренированные гончие могут учуять черно-магическое существо за несколько миль. Они очень важны в рядах защитников.

Вот оно что. За умение чуять бездновых отродьев я должна сказать спасибо дару. Если подумать, то боевой факультет мне подходит больше всего; но свыкнуться с мыслью о том, что я стану защитником, все же понадобится время.

– Окторез – не единственное поверженное тобой черно-магическое существо? – уточнил Себастьян, но глаза говорили, что ему и так все понятно.

– Не единственное, – прошептала, нащупывая пальцами шрам от укуса на левой руке.

Чаще всего мне удавалось избегать тварей, но бывали дни, когда приходилось пользоваться ножом. Помимо бескутов – так, по словам Винсента, называют волкоподобных бездновых отродьев – я часто натыкалась на мелких гадких уродцев, отдаленно напоминающих очертаниями человека.

Мысли о тварях разбудили магию, и она стукнула в желудок, напоминая о себе, и, встретив очередной раз стену, разозлилась и сжала череп до писка в ушах.

Скрутившись от боли, я обхватила виски, прокусывая щеку. Металлический вкус растекся по рту, обволакивая язык терпкой кровью. Сила заметалась по венам, нещадно терзая все на своем пути. Я тихо застонала и теснее вжалась в ноги.

Магия и раньше причиняла мне боль, но такое со мной происходило впервые.

Винсент оперся локтями на колени и, придвинувшись ко мне ближе, вопросительно посмотрел на Себастьяна.

Целитель с холодным спокойствием оглядел меня и махнул кистью, безмолвно приказывая вернуться Ди-Горну на место.

Винсент без промедления занял прежнюю скучающую позу.

Ледяная рука коснулась моего запястья, выводя из горячего помрачнения. Себастьян, добившись моего секундного внимания, протянул склянку с светло-зеленой жидкостью.

– Выпей.

– Нет!

Не сводя пристального взора с Кэннура, до тупой боли сомкнула челюсть. Мало мне взбесившейся силы, так еще и пить непонятную дрянь?!

Магия яростно рвала под сердцем. На глубоком вдохе я сжала ее в клетке, не давая окончательно добить меня.

– Это седативное. Выпив микстуру, ты просто заснешь.

Кэннур откупорил склянку, и горький запах ужалил меня в нос.

– Я не буду это пить! – Я засну, а свихнувшаяся магия разорвет мне сердце? Вот уж нет! Я отбила от себя руку с микстурой. – Отвали!

– Винсент, подержи ее, будь добр.

– Что!? – Я оскалилась. – Только попробуй меня тронуть.

– Успокойся, блаженная. Я не собираюсь в этом участвовать, – лениво отмахнулся защитник.

– Я не сумасшедшая!

– Да ну. Себя-то видела? – Винсент расплылся в улыбке, обнажая ровные белые зубы с чуть удлиненными клыками.

– На себя посмотри, упырь!

– Дикарка, – ровно парировал Ди-Горн, не меняя расслабленной позы.

– Гад.