Сати Харлан – Край Истинного света (страница 8)

– Тебе не нужно ничего мне доказывать – поступай так, как считаешь правильным. Пусть я и злюсь, но всегда приму решения своих детей. Они делают вас собой. Стараться это изменить – значит сломать, а я этого не хочу.

Ком подкатил к горлу. Я с усилием проглотила давящий камень чувств и крепче стиснула холодную фигуру Кэннура, хватаясь за давно позабытое мной родительское тепло.

Себастьян запустил руку в карман брюк и достал серебряные часы на цепочке. Открыв крышку, он, приобнимая меня одной рукой, приблизил их к моему лицу. Круглая, противоположная циферблату половина вмещала в себя крохотный портрет девушки. Ее волосы, убранные в аккуратную прическу, имели редкий пепельный цвет, а нос и щеки покрывали веснушки – обычные, появляющиеся от жаркого солнца. Она ласково улыбалась и смотрела ясным добрым взглядом.

– Эндора была самым светлым созданием, которое мне доводилось встречать. Она не могла пройти мимо голодной кошки или выпавшего из гнезда птенца. Если она видела в доме насекомое, то не убивала, а аккуратно выносила в сад. Эндора умела ценить жизнь и любить. Жалела всех, но не меня. – В прижатое к холодной груди ухо заколотилось черное сердце. – Она так сильно хотела дочь, что в тайне от меня перестала пить настой из тягостной травы, а потом грозилась убить себя, если я посмею разрешить ее от бремени раньше времени.

Он захлопнул часы и убрал их обратно в карман. Я чувствовала боль и трепет от воспоминаний, пропитавшие его ледяную плоть, и не двигалась, остерегаясь ненароком порвать ту тонкую нить, что держала тихий дрожащий голос.

– Я сильно злился на нее и на Каспара. Не желал видеть ребенка, убившего мою жену. – Себастьян тяжело вздохнул. – Но мой близкий друг оградил меня от ужасной ошибки, о которой я бы сожалел всю свою оставшуюся жизнь – он познакомил меня с убийцей моей хрустальной Эндоры. Едва я увидел его маленькие черные глазки, рыжий пушок на голове и огромный нос, – он коротко посмеялся, – то сразу полюбил.

Я слушала его и улыбалась, но в душе все равно оставался след печали. Эндора не дала ему выбора, решила за двоих; пусть ее решение и подарило Себастьяну сына, оно навсегда забрало у него ее.

– Каспару не хватает вас.

– Знаю, – шепотом ответил он. – У него внешность и сила некроманта, но душа светлая и небезразличная, как у матери. Столько лет придерживаясь одной манеры поведения, сложно переступить через себя и в корне изменить устоявшуюся норму общения. Кэннуры не греют. Нам это не к чему.

Я чуть отстранилась.

– Меня вы греете.

– Ты не Кэннур. – Себастьян сказал это резко, но обиды не было – он не отрезал меня от семьи, а указывал на очевидный ответ – отличие. – Спасибо, Дэлла. Я ценю твою поддержку. И благодарю за столь приятные слова, прозвучавшие сегодня. Я безмерно рад, что мы с тобой так откровенно побеседовали.

Кэннур выпрямил спину, возвращая себе стать графа, и надел жалящую льдом маску некроманта. Себастьян вновь источал превосходство и непоколебимую волю. Он подошел к изголовью кровати и легко погладил Винсента по макушке. Я проследила, как бледные пальцы водят по непослушным волосам, и мои плечи потянуло вниз. Хрупкий момент разбила вернувшаяся тревога.

– Зачем он это сделал? Как мог так подставить себя?

– Не вини его. Он пытался защитить тебя так, как его научили – силой.

– Я не виню! – быстро выпалила я. Это не осуждение, а осознание последствий его несдержанности.

Себастьян бросил на меня равнодушный взгляд, точно услышав мысли.

– Не жди от него благоразумия. Там, где он рос, его не было. Чего я не могу сказать о Каспаре. – Но пригладил большим пальцем обрамляющую челюсть бороду и пошел к двери. – Сейчас Каспар будет кричать, но ты не пугайся.

Я озадаченно моргнула, провожая его спину. Через пару минут за стеной раздался приглушенный обеспокоенный голос.

– Отец? Что ты делаешь? Стой!

Послышался глухой удар и торопливые шаги, выбегающие в общую гостиную.

– Указ Фирона он сам нашел! Отец?! – Каспар уже голосил у двери комнаты Винсента. – Не подходи!

– Ты знал, что он собирался помешать воле короля и промолчал.

– Я все уладил! – Голос молодого Кэннура сорвался. – Он ничего не скажет.

Всего несколько секунд молчания, но от него у меня задрожали кости.

– Если Уиллис узнает, то бедному мальчику придется отвечать перед отцом за ложь, которую навязал ему ты, Каспар. Не смей втягивать других! Мы едва сами можем выползти!

– Бедному мальчику? – вырвалось из меня. – Герион-то?

– Злись не на меня! На них!

– Мы говорили о тебе.

Больше Себастьян не собирался ничего обсуждать. Ушел, хлопнув входной дверью.

– Твое место в Бездне, Винсент, – выплюнул в нашу дверь Каспар и также с хлопком скрылся в своей комнате.

Совесть какое-то время подначивала меня пойти к Каспару и попросить прощения, сказать спасибо за помощь, но бурчание за стенкой и оглушительная вонь черной магии уговорили меня отложить момент раскаяния и признательности.

Переодевшись в пижаму Винсента, я забралась к нему под одеяло и прильнула к крепкому телу. Даже находясь под оковами сна, он не переставал нести в окружающее пространство силу. Моя магия взволнованно подрагивала и бегала под кожей, касаясь его и напитываясь теплом. Руки сами нырнули под рубашку и поплыли по животу, качаясь на выпирающих мышцах пресса. Зарывшись носом в шею, я шумно втянула запах его кожи, и упоительная дождливая свежесть наконец-то принесла спокойствие. Сейчас он рядом, и я хватала его близость, отметая беспокойные мысли о завтрашнем дне.

Винсент прерывисто выдохнул. Воздух застрекотал, обдавая обоняние грозовым неосязаемым ударом. Защитник стремительно накрыл меня своим телом, впиваясь в губы поцелуем. Он скинул оковы навязанного сна и, словно обезумевший от жажды зверь, пил, пил, пил, и все никак не мог напиться. Винсент сминал губы, сплетал языки, попутно торопливо расстегивал пуговицы на моей пижаме и бранно ругался на разделяющую нашу кожу ткань. Две пустые недели и ему дались непросто.

Сорвав с меня верх пижамы и откинув ее в сторону, Винсент выпрямился и через голову снял свою рубашку. Голодный взгляд прошелся по мне и, приложив ладони к бедрам, он повел ими вверх по телу, желая соприкоснуться с каждым кусочком, изгибом.

– Ты и твое тело сводите меня с ума, – выдохнул он. – Так совершенны, что я готов поклоняться тебе, Дэл.

Я выгибалась навстречу его рукам, словам, тянулась к нему, прося большего. Широкие ладони накрыли грудь, играя большими пальцами с бугорками сосков, и не в силах терпеть эту сладкую муку, я обхватила шею Винсента и притянула к себе, укрываясь его тяжестью и наслаждаясь бархатом губ.

Сбивчивое дыхание ласкало уши. Возбужденная кожа покрывалась мурашками от касаний мозолистых ладоней. Услышав звук расстегивающего ремня, низ живота завыл в томительном нетерпении.

– Я так соскучился по тебе, – прошептал он.

Винсент рывком стянул с меня штаны, сразу захватив и трусики. Проведя пальцами по моему шраму, идущему от колена к паху, он прижался к нему губами и, прокладывая дорожку поцелуев, повторял его путь. Горячее дыхание лизнуло пах, заставляя меня вздрогнуть.

Я лишь успела ахнуть, как тело пробила острая волна удовольствия, вышибая из головы удивление. Мягкие губы несли мне пленящее наслаждение, беззастенчивый язык побуждал задыхаться в стонах и сжимать тонкую ткань простыни. Под напором ласк низ живота скручивался все сильнее и взорвался, вырываясь моим вскриком.

– Винсент, – простонала я через окутавший сознание расслабленный туман.

– Мне нравится, когда ты выдыхаешь мое имя. – Он склонился к моему уху и тихо добавил: – Но также мне нравится, когда ты кричишь его подо мной.

В одно движение Винсент перевернул меня, ставя на колени. Рукой он провел по узору из черной стали на спине, заставляя прогнуться и лечь грудью на кровать. И уже через мгновение вошел на всю длину, дополняя мой всхлип рыком. Сминая ладонями бедра до тупой боли, он вгонял себя в меня, выплескивая все накопившееся желание и страсть, рвущую его нутро.

Сознание витало где-то под потолком в ворохе громких стонов и вихре нашей переплетающейся магии. Весь мир померк. Мы были единственными, кто остался в нем. Мы задыхались в ощущении друг друга и могли вечно купаться в нагих касаниях, не думая о других. Они остались за гранью наших чувств. Есть только я и он, большего мне не нужно.

Тяжело дыша, Винсент свалился на кровать и, притянув меня к себе, положил подбородок на макушку. Его пальцы гладили меня по плечу, дополняя растекавшуюся во мне блаженную радость острого наслаждения.

– Я тоже скучала по тебе.

– Я закончил с отработкой в морге. Теперь у нас будет больше времени.

Он коротко поцеловал меня в волосы.

– Если после твоего открытого желания порвать принца, ты останешься на свободе, – озвучила я свои опасения. – Каспар сказал, что Уиллис не узнает. – Но в это верится с трудом, даже если принц умолчит, то видели произошедшее многие. – Они с Герионом близки?

Сомневаюсь в том, что он мог использовать на Его Высочестве дар подчинения. Не из-за внутренних предубеждений, а из-за страха расправы – Себастьян такого бы не спустил ему с рук.

– Сложно назвать их вынужденные отношения «близкими», но, если я еще рядом с тобой, значит, их близости хватило.