Сати Харлан – Край Истинного света (страница 7)

– Второй отряд специального черного ранга, – Янгрид продолжал озвучивать списки. – От боевого факультета идут: Феликс, Лукас, Гретта. От факультета целительства: Хаклир, Юна и Агата. От факультета артефакторики: Аглис. – Красные глаза декана выцепили меня. – Третий отряд специального черного ранга. От боевого факультета: Винсент, Пауль, Дэлла. От факультета целительства: Каспар. От факультета разума: Миаф. От факультета артефакторики: Эдит.

Дэлла улыбнулась и заглянула мне в глаза. Под ее хватающим сердце взором тревоги на миг ушли, и я, повинуясь чувствам, прижался губами к ее прохладному виску, благодаря за понимание и улыбку, которую она смогла найти в этом дрянном мраке. Для меня.

Солнце давно скрылось. Почти все ученики были расформированы. Герион стоял подле Янгрида и разочарованно поджимал девчачьи губы. Имя Дэллы больше не повторялось, и Агмунда это настораживало – приказ короля был ясен и понятен. Герион понимал, что лорд Увин не станет идти против короны, подставляя своего плененного брата, и, найдя меня в толпе, он опознал повинного в неисполненной воле короля.

Янгрид достал последний свиток.

– Двенадцатый отряд специального черного ранга. От боевого факультета: Януш, Марик, Роб. От факультета целительства: Виола и Лесси. От факультета артефакторики: Эдвард.

Увин слегка повернул голову к подходящему Агмунду. Бледно-зеленые глаза принца метали молнии. Выслушав шипение Гериона над ухом, Янгрид развел руками, вводя отпрыска короля в бешенство.

– Винсент? – Дэлла подозрительно нахмурилась на мое скалящееся лицо.

Да, я был доволен: Агмунд был готов взорваться от поднявшегося в нем гнева.

– Великая Прародительница снизошла до нас и одарила Селенгар редким драгоценным даром! – Принц не собирался сдаваться. – Дэлла, выйди к нам, пожалуйста.

Дэл попыталась встать, но моя рука отказывалась ее отпускать.

– Не будь идиотом! – Ей пришлось применить силу, чтобы вырваться из удерживающих ее стальных объятий.

– Не ходи, – шикнул я.

Но Дэлла глухо рыкнула и миновала препятствия в виде моих рук и ног. Прямая спина несла ее неумолимость перед моей просьбой и полную уверенность в своих силах. Ее золотые волосы бились прибоем о тонкую талию и поясницу, пленив взгляд и уводя гневные мысли в другое русло. Черные штаны обтягивали ее округлые сочные ягодицы, а перевязи обнимали упругие бедра. Нутро вскипело и начало добивать меня воспоминаниями: о ее сладких стонах, выдыхающих мое имя; о податливом молочно-белом теле, идущем навстречу моим ладоням; о темно-зеленых глазах, смотрящих на меня затуманенной страстью.

Сердце заколотилось и было готово выпрыгнуть в горло. Безрассудная девчонка, бесившая меня по щелчку пальцев, стала той, кто одним своим появлением, взглядом, словом, способна выбить все мысли из головы и заполнить их собой – вводящим в безумие желанием и непреодолимой потребностью оставаться рядом с ней. И ощущая ее взаимность, я дурею еще больше. Дэлла отдалась мне и душой, и телом, твердо заявив о своем намерении быть только со мной. Со мной, и ни с кем кроме меня.

Моя. Моя Дэл.

В штанах стало болезненно тесно. Я тряхнул головой, прогоняя горячее помутнение, и отвернулся, желая сохранить рассудок – он мне сейчас понадобится.

Феликс и Лукас, плотоядно улыбаясь и ничуть не скрывая своих грязных мыслей, провожали Дэллу пристальными взглядами. Лавина ревности нахлынула, заставляя меня пнуть Феликса в бедро. От удара он и его друг откатились в конец лавки. Сначала они удивленно распахнули глаза, но, увидев, что я на грани, отвернулись и уставились на башни Академии.

Выместив негодование на плотной ткани в моих руках, я хмуро оглядел смятый в кулаках плащ Дэл. Я даже не заметил, как она его сняла. Догадка заставила разволноваться еще больше.

– Я помню твой бой на ежегодных соревнованиях. – Герион приобнял Дэллу за плечи. Магия застрекотала, обжигая вены протестом и желанием оторвать ему руки. – И мне очень жаль, что ты не смогла раскрыть свой потенциал на завершающем бое.

Дэлла сжала кулачки и отступила от его близости.

– В тебе столько силы, а дар, живущий в тебе, предназначен для уничтожения черно-магических существ. – Принц повернулся к ученикам. – Думаю, стоит внести Дэллу в состав еще нескольких отрядов!

– Нет, не стоит. – Я широкими шагами преодолел разделяющее нас расстояние и вклинился между Агмундом и Дэллой, накидывая одной рукой на плечики гончей плащ и скрывая намеренно освобожденные от лишней ткани иглы.

Дэлла повернула ко мне кричащие глаза – она безмолвно молила не вмешиваться, но я не мог ей уступить. Я не позволю никому рисковать ее жизнью. Даже ей. Проигнорировав тихий гнев моей Дэл, я вновь обратился к Гериону:

– Фирон Агмунд еще сто лет назад издал указ, говорящий о том, что защитник не может состоять сразу в нескольких отрядах.

– Он прав, – отозвался Миаф с первой скамьи трибун. – Вы не можете этого сделать.

Я не без удивления повернулся к паразиту. Племянник казначея встал на мою сторону, пренебрегая позицией Агмунда? Все знакомые мне паразиты – ублюдки, и Миаф точно не входит в число исключений. Он шатается рядом с Дэллой и ее друзьями, преследуя лишь одну цель – утолить голод. Вероятно, это паразит и собирается сейчас сделать – он хочет откусить кусок от Гериона.

– Запамятовали закон, изданный вашим прапрадедом, Ваше Высочество? – с нескрываемой насмешкой спросил Янгрид.

Герион прикрыл глаза и шумно втянул воздух носом.

Дэлла прожгла меня и Янгрида стрелами ее стального взгляда и сжала розовые губки в плотную линию. Она злилась: я не только скрыл от нее грядущее, но и вмешался в ее распределение без объяснений.

– Фирон Агмунд был мудрым правителем. – Принц обогнул меня и подвел Дэллу ближе к трибунам. – Но во времена его правления вопрос черно-магических существ не стоял так остро. Король готов поступиться волей предка и сделать все возможное, чтобы спасти свой народ!

Сукин сын.

Дэлла повернула ко мне личико, учуяв всплеск магии, но ее тут же перехватил Герион.

– Разве ты не хочешь помочь своим друзьям? – Он обвел собравшихся рукой. – Кто-то из них может сильно пострадать. – Герион красноречиво покосился на меня. Его взгляд не укрылся и от нее. – Твой дар может спасти не одну жизнь.

– Дэлла, нет, – предостерег я и покачал головой.

Дэл вскинула подбородок, источая решимость. Только сжатые кулаки и пульсирующая вена на шее выдавали ее волнение и гнев.

– Я сделаю все для спасения Селенгара.

Глава 4

– Он будет в ярости, когда очнется, – выдохнула я, убирая с мирно спящего лица Винсента волнистые пряди угольно-черных волос.

Я не могла не согласиться вступить в отряды. Герион дал понять, что в противном случае он найдет, как меня заставить. Его быстрый, но такой «многообещающий» взгляд на Винсента заставил тело покрыться холодным потом и отмел все варианты ответа, оставив лишь один.

Винсент не смог смириться с моим решением. Густой запах его грозовой магии до сих пор стоял в носу, но не нес мне спокойствия и умиротворения. Он был колючим, опасным, неподконтрольным – стихийным. Агмунды не забудут этого, и даже вовремя подоспевший Себастьян не сможет оправдать поведение Винсента. То, с каким взглядом он шел на Гериона, забыть невозможно.

Себастьян отошел от темного окна и присел рядом со мной. Под его глазами залегли синие тени, повторяющие цветом тканевые обои комнаты Винсента. Тусклые черные глаза бездумно смотрели на заваленный книгами письменный стол, всегда идеальная осанка растворилась под поникшими плечами, а от его последующего вздоха усталости сердце болезненно сжалось.

– Почему с детьми так сложно? – тихо спросил он.

Вопрос не требовал ответа, но я больше не могла выносить эту давящую на грудь тишину.

– Не знаю. У меня нет детей.

– Повезло.

Я коротко посмеялась и повернулась к некроманту, слабо дернувшему уголками губ. Этот отвлеченный миг дал легким вздохнуть без терзающего их напряженного беспокойства: за Винсентом могли прийти в любую секунду. Кэннур тоже это понимал: он не мог скрыть тревогу – она грызла его прямо на моих глазах. И я не позволю ей сожрать его окончательно.

– Мне действительно повезло, Себастьян. – Пододвинулась ближе. – После смерти мамы я выплакала все глаза, надеялась, что отец приедет и заберет меня. И он приехал.

Кэннур хлопнул длинными ресницами: удивление слегка разжало пасть тревоги, что сомкнула челюсти на его сердце.

– Правда, гораздо позже. – Я улыбнулась. – Сначала я остерегалась его, но в этом он сам виноват – не надо было в меня тыкать иголками без предупреждения и пытаться заставлять пить непонятные жижи. – Себастьян приоткрыл рот, но оставил слова при себе и продолжил слушать. – Со временем я начала испытывать к нему глубокое чувство благодарности и боялась лишний раз тревожить, чтобы не стать обузой. – Я со всей нежностью, что была во мне, взглянула на него. – И, познав его гнев, вызванный беспокойством за меня, я поняла, что у меня, Каспара и Винсента самый лучший отец во всем Селенгаре. Он отдает всего себя в попытках построить детям лучшее будущее, терпит все их проступки, защищает. Я не знаю, чем заслужила вас, но буду стараться доказать, что я достойна вашей заботы.

Широко распахнутые черные глаза робко заблестели в бледно-голубом свете, и не было в них тревог. Луна явила каждую морщинку на пугающе красивом лице Кэннура, раскрывая возраст некроманта. Он несмело протянул руки, но стоило мне прильнуть к ледяной груди, как Себастьян прижал меня к себе – схватился за мою благодарность, коротко поглаживая и похлопывая легкой ладонью по спине.