Сати Харлан – Край Истинного света (страница 21)

– Я не знал маму, но скучаю по ней не меньше тебя.

Я взглянула на него через щель пальцев: Каспар заметил это и грустно улыбнулся.

– Бессмысленно пытаться отговорить тебя искать того целителя, но это ее не вернет. Наши мамы подарили нам жизни, отдав свои. Так стоит ли тратить такой драгоценный подарок на ненависть?

Я чуть опустила ладони, прямо смотря на некроманта, затрагивавшего нужные душевные струны.

– Я не оправдываю целителя, к которому не посчастливилось попасть Хироне, но что ты сделаешь, когда найдешь его? Убьешь и растопчешь подаренную тебе жизнь, обесценивая жертву мамы? Или перешагнешь прошлое ради будущего, за которое она не пожалела жизни отдать? Решать тебе. Но, по-моему, выбор очевиден.

От поддержки Каспара мне перехотелось плакать, но не пролитые слезы осели неприятным осадком на стенках горла. Я и сама думала о том, как оправдать жертву мамы, но в тот момент казалось, что, найдя виноватого, я отомщу за нее, а выслушав о жизни мамы, о ее тайном богатом возлюбленном, мне кажется, что справедливо было бы обвинить его – моего отца.

Я могу так и не найти виновных. И стоит ли? Пат… Хирона хранила свое доброе сердце, несмотря на свалившееся на нее горе и грязную работу, вытачивающую из сердец людей камни. Лучшим способом почтить память добросердечной Хироны и отплатить ей за мою жизнь – прощение. Это сложнее мести.

Всю дорогу до Академии Каспар молчал, витая где-то далеко в своих мыслях. Даже зайдя со мной в их с Винсентом гостиную, он не сказал ни слова – махнул рукой, скрываясь за дверью своей комнаты. Вечер растормошил и его раны.

Я глубоко вздохнула, стараясь смахнуть горький осадок на стенках горла, и пошла в комнату к Винсенту, но едва я увидела его счастливое лицо, просиявшее при виде меня, нижняя губа затряслась под натиском невыплаканной горечи. Я подбежала к кровати и упала на его безопасную грудь, давая слезам выход. Схватилась за него, как за островок спасения в мире, полном опасности, боли и скорби – я посмела об этом забыть.

Винсент обеспокоенно осмотрел меня, но, не найдя видимых повреждений, уложил к себе под бок, ласково поглаживая и шепча утешения. Он впитывал мою грусть, деля ее между нами. Окружал безопасностью и уверенностью, что никогда не оставит меня. Винсент укутал меня своей душой, пытаясь унять мою печаль и не боясь, что я порву ее изнутри. Он доверял мне, как я доверяла ему, показывая свою слабость и выворачивая перед ним черную душу наизнанку.

– Так ты решила простить? – шепотом уточнил Винсент, целуя в затылок.

– Не уверена, что получится, – я сглотнула остатки слез, – но я попробую.

– Ты не перестаешь меня удивлять, Дэлла. – Его рука теснее прижала меня к твердому теплу. – Едва я подумаю, что уже полностью изучил тебя, как ты поражаешь меня снова. Пройдя через человеческое безразличие, ненависть, жестокость, ты все равно пытаешься дать миру шанс. – Спустя время, он добавил: – Она бы гордилась тобой.

– Спасибо. – Я перевернулась к нему лицом и обняла, втягивая носом густой свежий запах с горячей шеи. – Я бы хотела вас познакомить. – Губы тронула улыбка. – Хирона пришла бы в ужас от выбора дочери.

Винсент хрипло посмеялся.

– Но узнав тебя ближе, поняла бы, что я выбрала самого лучшего мужчину во всем Селенгаре.

Его грудь на миг окаменела и расслабилась под шумным выдохом, оглаживающим мою макушку.

– Из-за чего вы ссорились с Себастьяном? – Я так закрутилась вокруг своих проблем, что чуть не забыла про его.

– Не бери в голову. – Он наклонился к моему лицу. – Мы уже все уладили.

Ночь укрывала зимний Тиррион, принося сны его жителям. Она проникала в их дома, раздавая сладкие дремы, и позволяла увидеть грезы или обостряла тревоги, но, дойдя до нас, ночь прошла мимо. Мы не нуждались в ее даре – мы были воплощением наших желаний и мечтаний.

Мы больше никогда не будем одни.

Глава 9

– Что?! – вспылила Селин. – Как это у тебя нет платья? В чем ты собралась идти?

Я проглотила смешок и вернулась к изучению анатомии. Себастьян больше не проводил со мной тренировки по жестам, но не забывал подкидывать «полезные» книги, грозясь провести зачет по содержанию фолиантов. Кэннур думал, я не понимаю, зачем он это делает. Ошибся. Он пытается загрузить меня и отвлечь от воспаляющего беспокойства. Гилур перестал скрываться: все больше отрядов не возвращается в Тиррион, а те, что возвращаются, говорят одно – Ди-Горн.

Гилур размахивает перед лицом Уиллиса красной тряпкой, а тот терпит – выжидает. У каждого из них есть план, чего я не могу сказать о себе. Пора Винсенту поделиться со мной своими стремлениями, спокойного времени остается все меньше…

– Дэлла! Я с тобой разговариваю.

– Ну нет и нет, что здесь такого? – Я отложила книгу на край стола и повернулась на стуле. Взгляд упал на бархатную бордовую коробку, выглядывавшую из-под кровати. Поджав улыбку, продолжила развлекать себя способностью Селин приобретать все оттенки красного. – Я иду на бал дать клятву, а не красоваться перед Агмундами.

– Великая, – простонала Селин и упала в объятия Пауля, сидящего на ее койке.

Боевой маг поймал тело, завалившееся в притворном обмороке, и поддержал мою точку зрения одобрительной улыбкой. Он не мог сказать об этом вслух, противореча возлюбленной, но и на этом спасибо.

– Вы знаете, зачем мне деньги. Самое дешевое бальное платье стоит почти золотой. Глупо тратить столько денег на наряд, надеваемый только раз. – Так я думала до сегодняшнего утра.

– Это неприлично! Дурной тон! Чему тебя только учила леди Шлор?!

– Утром у нас должно было быть последнее занятие, но она меня даже на порог не пустила. Как думаешь, почему? – Я издевательски вскинула брови, выделяя очевидность моей безнадежности в этом вопросе.

– С меня довольно. – Девушка рывком поднялась на ноги. – Если хочешь выглядеть как оборванка, то это твое право.

Селин быстро шмыгнула за дверь помывочной, спасаясь от моего нарочито злого взгляда.

– Она заботится о тебе. Не хочет, чтобы про тебя опять начали шептаться по углам Академии.

– Они не посмеют. – Я улыбнулась оскалом и вернулась к анатомии.

– Злыдня, – весело фыркнул Пауль. – Но ты права, сплетни собирать о тебе не будут. Ты теперь на одной ступеньке с Ди-Горном. Мрачный сын изменника и его кровожадная гончая.

Злость подпрыгнула к горлу, раздражая связки. Мне казалось, что мы давно закрыли тему ошибок отца Винсента.

– Это правда. – Пауль не испугался моего предостерегающего рыка. – Если бы ты не была с ним в близких отношениях, то твои успехи на заданиях истолковали бы как самоотверженность, а так… Ученики остерегаются тебя как возможную шпионку и опасную подругу сына изменника.

Я вскочила, откидывая стул на пол.

– Ты не имеешь права так говорить! Это ты прячешься по углам с советником Размаром, а не я и Винсент.

Он распахнул рот и вылупил на меня свои серые глаза.

– Куда же делись твои слова, Пауль? Минуту назад ты не был так молчалив. – Я сощурилась – его молчание подтверждало старые подозрения. – Как ты мог повестись на его лживые речи? Что он тебе обещал за участие в его скользких делишках?

– Советник – хороший человек, Дэлла. – Пауль сжал челюсть. – И он ни разу не просил меня ни о чем. Тем более, как ты говоришь, участвовать в скользких делишках.

Я лишь посмеялась. Это как надо было промыть мозги, чтобы получить такую преданность? В груди закололо от понимания, что мой друг всецело на стороне советника. Мы с Винсентом стоим между разгоревшихся огней, и у каждого костра стоят наши близкие. Агмунды, Гилур… Оба этих варианта мне не по душе, но я приму ту, на которой окажется Винсент.

– Твоя душа иссохла и не может познать простой доброты? – со сталью в голосе спросил Пауль, обрывая мой болезненный смех. – Не все люди преследуют свои цели, помогая кому-то. Советник – единственный, кто не прошел мимо и помог нищему парню. Я не знаю, что творится у тебя в голове, но он ни разу не говорил со мной о тебе, Винсенте или о положении дел в стране. – Пауль обиженно насупился. – И все сказанные мной ранее слова шли от сердца. Я вижу, Винсент дорожит тобой, но я никогда не смирюсь с тем, что он позволил повесить на тебя клеймо – подруги изменника.

– Это не твое дело, – шикнула я.

Пауль вздохнул. Его пристальный взгляд источал боль, обиду и честность. Он не врал – он действительно не исполнял никаких поручений советника. Размар еще не успел его об этом попросить.

Я откинула горячие мысли, возвращая себе рассудительность, и села рядом.

– Пауль, что связывает тебя и советника? И не говори, что это из-за маг-оружия, иначе я тебя стукну.

Парень слабо улыбнулся и зажевал губу, раздумывая над чем-то. Его привычное улыбающееся лицо покрылось тенями. Серые глаза заволокли сомнения.

– Мне неприятны твои подозрения, Дэл. В нашем с Размаром общении нет никакой тайны. – Пауль устало выдохнул. – Он, правда, просто помогает мне, а наши встречи просил не выставлять на показ – советнику короля не пристало водиться с таким, как я. Даже Селин меня прячет, хотя ее родители – простые торговцы. – Он остановил мои возражения легким взмахом руки. Чуть улыбнулся. – Меня это устраивает. Не говори об этом никому, я не хочу потерять доверие советника.

– Не скажу.

Совесть затянула веревку на шее. Я разозлилась и была неаккуратна в своих выражениях – обвинила друга в предательстве, толком не разобравшись. Его слова про Винсента неприятны, но он говорит их только мне и прямо в лицо. Не обсуждает это за моей спиной, а искренне переживает за меня. Хотя я неоднократно говорила, что его переживания не имеют веса в этом вопросе.