Сати Харлан – Край Истинного света (страница 20)
– Надень их, – тихо сказал он и поставил передо мной. – Я не хочу, чтобы ты заболела.
Тяжело встав, Винсент бросил на стол пару женских перчаток из черного бархата и пошел к двери.
Я провела пальцем по тонкой меховой окантовке сапог. Все тело вопило об отвращении к самой себе. Оно рвало вены, скручивало кишки, прося остановить Винсента, но я сжалась, продолжая сидеть на полу и слушать стук его шагов. Тяжелые шаги достигли двери, но характерного скрипа дверных петель не последовало.
Я украдкой глянула через плечо: Винсент подпер спиной дверь и скрестил руки на груди.
– Как я и сказал, ты не уйдешь отсюда, пока я не узнаю правды.
Глаза защипало, и я прокусила щеку, не давая слезам выхода.
– Хочешь знать правду? – шепотом спросила я. – Даже если она заставит тебя разочароваться во мне?
– Ты не можешь меня разочаровать, Дэл.
Услышав мой сдавленный всхлип, Винсент в несколько больших шагов преодолел разделяющее нас расстояние и, сев рядом, прижал к широкой груди. Я вцепилась в него, зарываясь в безопасность, которую он всегда мне дарил – безусловно. Я старалась стать сильнее, забывая, что рядом есть ОН – мужчина, готовый принять любое мое решение; друг, не способный на осуждение; любимый, который защитит меня в ущерб себе.
– Я люблю тебя, Винсент.
Я подняла взгляд, вглядываясь в его оторопело распахнутые янтарные глаза. Он обнял мое лицо широкими ладонями и нежно поцеловал, передавая через мягкость губ весь свой трепет от моей близости.
Пока я не растеряла окрепшую уверенность в его прощение, я начала сбивчиво рассказывать о том, что меня терзало, что заставляло жестоко молчать. Когда постыдный рассказ был окончен, я покорно опустила голову, готовая принять любое наказание, выслушать все его крики – только бы он остался рядом.
– И из-за этого ты так вела себя? Думала, что предала?
Я вяло кивнула.
Винсент захватил пальцами мой подбородок и потянул вверх, заставляя смотреть на него. Он… улыбнулся.
– Ты – беспросветная тупица. Паразиты неспроста получили свое прозвище, Дэл. Даже опытным магам не всегда удается противостоять их дару.
Я приоткрыла рот в удивлении и надежде.
– Ты не злишься?
– Злюсь, но только за твое молчание. – Винсент прижал меня к себе, пытаясь вдавить в грудь. – Я люблю тебя. И ничто в мире не способно изменить этого.
Под кожей запорхали сотни призрачных бабочек. Они оглаживали своими крылышками каждый уголок нутра, раззадоривая дар. Магия заликовала, пробуждая ядро ото сна и наполняя тело теплой силой: она пришла в боевую готовность для сохранения этого блаженного момента упоительной радости.
– Утром я говорил с Себастьяном, – начал Винсент, не отнимая меня от себя.
– Я слышала, как вы ругались, – призналась я.
– И многое ты услышала?
– Нет, только твое обвинение Себастьяна в эгоизме. Каспар почти сразу отвлек меня. – «Бездна!» – Каспар!
Я подскочила и начала быстро одеваться. Винсент наблюдал за моими метаниями, подсказывая, где я оставила плащ, перевязи, и напомнил надеть новые сапоги и перчатки.
Старые хлипкие домики пускали густой белый дым в темное звездное небо. Снежные шапки укрыли соломенные крыши, отяжеляя теплый взгляд уставших окошек. Улицы в бедном конце Тирриона не чистили, и нам приходилось идти по узкой вытоптанной тропинке среди высоких сугробов.
– Почему ты не взяла с собой Винсента? – не унимался Каспар, сожалея об выходе в город – его смущала не прогулка, а компания.
Винсент хотел, но я не пустила. Сегодня мы идем разговаривать, и уже по исходу я решу, нужно ли «жаловаться» на обидчика моему защитнику.
– Тебе бы все равно пришлось идти со мной, смирись.
– И зачем я помогаю тебе? – задал он вопрос сам себе.
Я не смогла удержаться и съехидничала:
– Потому что ты считаешь меня своей сестрой?
Каспар оглянулся через широкий меховой капюшон, не скрывая своей улыбки.
Добравшись до каменного домика, мы вошли внутрь и, оглядев полупустой холл, сели на лавки к ожидающим своей очереди людям. Из тесного помещения, помимо двери на улицу, вела еще одна дверь, и из нее периодически выходил сухонький старик в коричневой вязаной кофте. Выпуская зашедшего ранее посетителя, он приглашал нового, сверяясь с пергаментом.
Я коротала время за рассматриванием новых теплых сапог и изящных бархатных перчаток. Подарки от Винсента грели мою душу, и ожидание своей очереди, заполненное мыслями о его заботе, пролетело незаметно.
– Дэлла, – скрипучим голосом объявил старый целитель.
Мы резко вскочили, напугав рядом сидящего мужчину. Он тихо ругнулся нам вслед и продолжил тереть почерневший палец на руке.
– Чем обязан твоему приходу, графский сын? – Старик закрыл дверь на щеколду и сел на скамейку у окна. – Я, кажется, объяснил, что не собираюсь ничего рассказывать.
Я осмотрела скудно обставленную комнату и заняла место на лавке у двери, рядом с Каспаром.
– Я помню. – Кэннур выставил ладонь, останавливая его дальнейшие слова. – Со мной вы не захотели делиться сведениями о той женщине, но, может, ее дочь поменяет ваше решение?
– Сс, – шикнула я от удара локтем в бок и отвернулась от единственного шкафа в помещении к некроманту. Он чуть дернул головой в сторону старика. – А. Да, я ее дочь.
Целитель сощурился.
– Понимаете, моя мама умерла, когда я была совсем ребенком, и я бы хотела узнать о ней хоть что-то. Единственное, что я знаю, – она была у вас перед отъездом из Тирриона. Вы помогли ей сохранить беременность. Меня.
Злость закопошилась в костях, разрывая воспоминания о маме, спрятанные глубоко внутри. Они были единственным, что успокаивало маленькую девочку в одинокие ночи и надежно хранились. Патриции было ничтожно мало в моей жизни. И злоба, поселившаяся во мне, желала наказать повинного в смертельном совете целителя, лишившего ребенка материнского тепла.
– Женщина, портрет которой мне показал Кэннур, никогда не приходила ко мне с просьбой сохранить беременность. – Старик вгляделся в меня. – Но я вижу некоторое сходство. – Он задумался. – Если Хирона и вправду мертва, то мне нечего скрывать.
– Хирона? – Я смутилась и посмотрела на Каспара. Он развел руками, выражая такое же непонимание. – Мою маму звали Патриция.
– Либо на портрете не твоя мать, либо она сменила имя, уехав из столицы, – отрезал целитель.
Я кивнула, принимая его слова. Если она скрывала свое прошлое, то логично, что мама взяла новое имя.
– Хирона попала ко мне сиротой в четырнадцать лет: обоих родителей забрала язвенная болезнь. Я знал ее отца и мать и принял девочку, дав работу помощницы. – Старик зажмурил глаза и покачал седой головой. – В тот год язвенная болезнь сильно потрепала бедный квартал, и работы было много, так что ее помощь мне пригодилась.
Мама всегда так много улыбалась, я и подумать не могла, что она пережила такие потрясения. Гибель родителей, работа помощника целителя, включающая в себя лицезрение смертей и тяжело больных людей, вынужденное бегство с ребенком под сердцем, которого она могла потерять, – все это не сломило ее доброе сердце.
– Незадолго до исчезновения Хирона стала часто убегать по ночам из дома, а возвращалась под утро с дорогими украшениями. Я было подумал, что она начала воровать. – Целитель плотно сжал губы. – Хирону обидели мои подозрения, и она объяснила, что это подарки от состоятельного мужчины, но личность его не раскрыла – он просил держать их встречи в секрете. Конечно, я пытался ее образумить, но влюбленное сердце слепо. – Тяжелый вздох колыхнул его узкую грудь. – Достали ли ее мои нравоучения или таинственный возлюбленный забрал ее к себе – я не знаю. В один день она просто ушла, и больше я ее никогда не видел. – В его глазах мелькнула скорбь. – Сейчас я понимаю, она забеременела тобой, поэтому сбежала – не хотела быть обузой.
Наша общая печаль заполнила тесное помещение. Гнетущие мысли нависли на усталые веки старика. В его глазах скулило горе по утраченной вере в то, что его помощница жила счастливо с богатым возлюбленным, но он не проронил ни слезинки; хоть смерть Хироны задела мужчину, его сердце очерствело за многолетнюю работу целителем, и старик лишь мог немного погрустить.
– Спасибо. – Каспар поднялся и потянул меня за локоть. – Мы уходим.
Целитель ничего не ответил – лишь слабо прикрыл глаза в знак прощания.
– Боюсь, мы не найдем того, кто дал твоей маме тот совет. – Каспар виновато отвел взгляд на сверкающий под светом из окна целительской сугроб. – Я обошел всех целителей Тирриона: этот старик был единственным, кто опознал ее. Тот, к кому приходила за лечением Хирона, мог переехать или попросту умереть. Прости, Дэл.
– Тебе не за что извиняться, Каспар, ты мне очень помог. – Я всхлипнула. – Благодаря тебе я узнала настоящее имя мамы и ее прошлое. Спасибо.
Я прижала ладони к глазам, прогоняя мягкостью бархата перчаток слезы. Их стало слишком много в последнее время. Камень, что покрыл мою душу, крошился под теплом и добротой, которых я раньше не знала, и сердце ощущало мир четче – в такие моменты было больнее, чем раньше…
– Эй. – Каспар осторожно потормошил меня за плечо. – Ты реветь собралась?
Я отрицательно помахала головой, не отнимая рук от лица. Слезы стояли на опасной грани, готовые вылиться в любой момент. И, зарывшись в перчатки, подаренные Винсентом, я пряталась от мира, которому не хотела показывать свою слабость.