Сати Харлан – Край Истинного света (страница 11)

Эдит справилась с болью от неудачи первой и подошла к Сэму.

– Давай, помогу.

Артефактор пододвинул ей коробочку. Беррит, взяв одну иглу, подняла со стола шершавый брусок и короткими движениями заводила им по черной стали, полируя основание и заостряя конец.

Я сначала хотела возмутиться – мне претила мысль, что к изготовлению моего оружия будет причастна Эдит, – но, поняв, что так выйдет быстрее и я смогу вернуться в комнату даже до включения маг-ловушки, промолчала. Позже к ним присоединился Эдвард: умело работая бруском, он въедливо рассматривал каждую иглу, прокручивая ее между подушечками пальцев.

– Сэм, ты не думал о создании резерва? – спросил Беррит, не отнимая глаз от иглы.

– Думал, конечно. Но для его заполнения на расстоянии потребуется много магических частиц. Напитав пару таких артефактов, Дэлла высушит ядро.

Заинтересовавшись беседой, я отлипла от созерцания артефактов на полках.

– Вы о чем?

– Он предложил дополнить твое маг-оружие артефактом-взрыва, – учтиво пояснила Эдит.

Поразительно, как меняются люди в зависимости от того, рядом с кем находятся. В компании детей «Высшего света» они так и сотрясают пространство вокруг себя надменностью и нетерпимостью к безродным, а оказавшись вдали от десятков глаз, резко приобретают благодушие. Это хорошо раскрывает отличительное качество богатеньких отпрысков – лицемерие.

– Все же я бы хотела попробовать управиться с подобным артефактом. – Если у меня получится, то это станет хорошим помощником в схватке с тварями. Тем более у меня их, благодаря Агмундам, будет много.

Эдвард переглянулся с сестрой, и они одновременно кивнули.

– Мы с Эдит займемся этим.

– Вы меня не расслышали? – Сэм выпрямил спину. – Если во время боя она израсходует весь резерв, то ядро не успеет восполнить утраченные частицы магии, и Дэлла рискует потерять сознание посреди битвы – это как минимум.

– Мне хватит ума, чтобы не отправляться на задание с неопробованным оружием, – раздражилась я. – Сначала я испробую его на арене.

– Бывают ситуации, когда разум меркнет. Ты можешь не рассчитать силу в ходе битвы.

– Позволь мне самой оценивать мои силы, Сэм.

Друг обиженно втянул круглые щеки.

– Если хочешь сам заняться артефактом, то мы не настаиваем на своей помощи. – Эдвард сдержанно улыбнулся – плохо скрытое снисхождение. – Все-таки это маг-оружие твоего изобретения.

– Я не притронусь и пальцем к созданию этого артефакта, – отрезал Сэм и выскреб остатки тягучей стали из котелка.

В дверь постучали.

– Эдит, посмотри.

С той легкостью, с которой повиновалась словам Сэма графская дочь, повергла меня в неприкрытое недоумение. Он – гениальный артефактор, но яркий пример бедной «серости», и то, что Беррит им пользуется, прикрывая это милым общением, – неудивительно, но повиновение – что-то новое и жутко странное.

– Шарлотта? – удивилась Эдит, бросая через плечо вопросительный взгляд на брата.

Эдвард едва заметно покачал головой – он ее не приглашал.

Сэм даже головы не поднял. Скатав и отполировав последнюю иглу, он взял со стола локон моих волос и приступил к вживлению стержня.

– Что-то случилось? – обеспокоилась Беррит.

– Фрида ночует дома. Мне стало скучно.

Шарлотта вплыла в лабораторию и брезгливо поморщилась, осматривая пыльные полки и расставленные по углам коробки.

– Здравствуй, – коротко бросила она, заметив меня.

Махнув подолом длинной белой юбки, Лофгран отошла к подоконнику и, достав из сумочки лист пергамента и тонкий уголь, села на стул, используя откос окна как стол.

Более подходящего момента у меня могло не быть, и я медленно, но уверенно подкралась к Шарлотте.

– Не любишь одиночество?

Девушка вздрогнула от моей неожиданной близости. Смерив взглядом, отвернулась.

– Люблю. Но не сейчас.

Тонкие пальчики сжались, ломая хрупкий стержень.

– Это из-за Каспара?

– Не твое дело! – Шарлотта дергано достала из сумочки новый уголек. – Будь добра, скройся.

Подавив раздражение, я решила действовать в лоб.

– Нарисуй мою маму.

Лофгран нахмурилась.

– Зачем мне это делать?

– Ее образ гаснет в моей памяти, и мне бы хотелось его сохранить. Ты собиралась заняться рисованием, вот я и подумала, что мы можем помочь друг другу.

Немного подумав, Шарлотта согласно кивнула.

Уместившись рядом на стуле, я сжала зубы, готовясь к болезненному проникновению в мою голову, но, в отличие от ее предыдущих прогулок по моему сознанию, я не ощущала болезненно колкого льда под черепом. Она была прохладным пряным ветром, перелистывающим страницы памяти.

– Мне стало тяжелее проникать к тебе в голову. – Шарлотта уже приступила к написанию портрета. – Гончие не могут откидывать поток магии разума: у вас, в отличие от других одаренных, значительно больше магических протоков, – размышляла она вслух, не отрываясь от пергамента, – а значит, и больше путей, по которым мы можем пробраться к вам в сознание. Перекрыть такое количество протоков разом – невозможно. Как ты отбилась от моего проникновения в день соревнований?

Я повернулась к Эдварду. Он не рассказал Лофгран о вплавлении стали в мое тело. Стоит ли мне отвечать на ее вопрос, если он это скрыл?

Беррит, заметив мое смятение, плавно прикрыл свои раскосые глаза, чуть склоняя голову и приподнимая плечи: «Говори, если хочешь».

– Я не знаю тонкостей, но кое-кто нашел древний способ защиты с помощью вплавления черной стали в тело.

– И ты согласилась? – Шарлотта чуть отстранилась от пергамента, разглядывая портрет и добавляя штрихи. – Зачем так уродовать свое тело?

– Сила и возможность противостоять для защитника важнее «неизуродованного» тела.

– Род твоей деятельности не меняет твоего пола. Девушка должна быть опрятна и красива.

– Говоришь, как леди Шлор, – тихо прыснула я.

– Не знала, что вы знакомы.

– Я беру у нее уроки этикета.

Шарлотта посмеялась.

– Они обречены на провал.

– Почему это?

– На днях я видела, как ты одной из своих игл доставала остатки еды из зубов.

Я хотела оправдаться, но, представив, как я это делаю на грядущем балу, не смогла сдержать смеха. Лофгран, видимо, представив то же самое, подхватила мое задорное похрюкивание.

Беррит вылупились на нас, приоткрыв рты. Даже Сэм оторвался от маг-оружия, чтобы убедиться в происходящем. Да я и сама была в некотором смятении, но хохотать от этого вместе со своей ненавистницей не переставала. Мир вокруг меня меняется – теперь я вижу, что помимо черного в нем есть более приятные цвета. И мне хочется узнать их получше.

– Может, уже отдашь мне его? – потребовал сонный Каспар, стоя на пороге своей комнаты в одном черном пушистом халате.

– Еще секунду, – попросила я, вглядываясь в дрожащий пергамент.

Волнистые локоны обрамляли мягкий овал лица Патриции и частично падали на смеющиеся большие глаза с длинными ресницами, достающими до самых бровей. На щеках играли ямочки, явившие себя под широкой открытой улыбкой, а в застывшем движении не было болезненной тяжести – легкая радость.

Я жадно хваталась за каждую линию и штрих, стараясь сделать счастливое лицо мамы последним воспоминанием о ней. Заменить им другое, несущее в себе только скорбь и ужас. С ее глазами погас и свет в моей жизни – наступила смердящая тьма. Под кожей забурлила злость. Она заметалась, желая найти и выплеснуться на того, кто повинен в ее смерти.