Саша Зайцева – Госпожа Марика в бегах (страница 22)
«Новые трупы в новом номере!»
Проснувшись с восходом, я так и не нашла в себе сил подняться с постели. Вот уже во дворе гремели ведрами хозяйки, слышно было как по гулкому тупичку процокала лошадь, громыхнул и остановился возок. Хриплый женский голос прикрикнул на кого-то. «Шатаются тут спозаранку». Грохот упавшего ведра. «Найда…!» и визг собаки.
А я все лежала-лежала на кровати под изрядно уменьшившимся пальто и бесцельно пялилась в далекий беленый свод. Считала шляпки гвоздей на широкой потолочной балке. Каждая попытка мыслить конструктивно судорогой сводила пустой желудок. Страх перед голодом и медленной смертью в нищете подкидывал сознанию сочные картинки дальнейшего падения. Вот я стою с протянутой рукой, вот роюсь в объедках на заднем дворе харчевни, а вот и кончина, бесславная, как и вся моя жизнь, от рук такого же люмпена.
Чтоб тебя, Марика, и твою беспечность! Легализовалась? А теперь еще и растеклась лужей и жалеешь себя? Очень мило! Тебе такое не по карману.
А что нам собственно по карману?
В три прыжка к столу, в два обратно, на кровать, под теплое одеяло, то есть мультифункциональное пальто. Бодрит. Весна с каждым днем все чаще нежит и балует теплой погодкой, даже вечные ливни Сорена кажутся предвестниками летних гроз, а не отголосками зимнего ненастья. Но в доме не топлено, холодно. Скрестив ноги, устроилась поудобнее инспектировать свое богатство. Четырнадцать фальконов, немного меди, топлива на полторы недели вперед (зачем, зачем я так растранжирилась?), еды — как растянуть. Может быть, это и не повод для праздника, но сумма в тридцать монет — казалось заоблачной, а с этим можно работать! Через два дня платить штраф, через три за квартиру. То есть два дня на поиски недостающих шестнадцати фальконов и еще сутки на поиски двух. Цель ясна, средства достижения — не очень.
В любой непонятной ситуации — вари кофе. Надо занять руки — бери меленку. Избежать неловкого молчания — греми посудой. Взять паузу на обдумывание ответа — отвернись к плите и помешивай гущу в джезве. Это ритуал. Это священнодействие. Волшебство. Мысли сами собой укладываются, упорядочиваются, а запах бодрит и проясняет разум.
Огонь неохотно занимался; наскоро, не дожидаясь пока вода толком согреется, я обтерлась мокрой тряпкой у камина. Дрожала и присвистывала от холода, но желание быстрее смыть запахи камеры и ощущение чужих рук на теле было сильнее меня. Приведя себя в порядок, надела парадную юбку и блузку, так как платье после вчерашних приключений требовало чистки. Вот теперь можно пристроиться в тепле у очага, с ложечкой и прихваткой наготове.
В целом вопрос стоит так — платить или не платить.
Если подумать, то тридцать фальконов не такая большая сумма за свободу. Да-да, именно свободу — выбора дальнейшей жизни, передвижения по стране, свободу называться своим именем. Ведь эти документы, что лежат сейчас на столе, это настоящие документы! Я не абы кто, а человек с именем и фамилией.
Маг оформит меня, «бриллиант затерянный», как вполне рядовой случай — запечатанную сельскую барышню, которой не до магических авантюр, а мужика бы толкового да справного. Посему глубоконеуважаемый айн Кампуа может закрыть варежку, любым (надеюсь) странностям моей так называемой ауры будет дано правдоподобное объяснение.
Подозреваю, храмовник невзлюбил меня по какой-то иной причине, нежели одно только сомнение в чистоте помыслов. Но вот мэтр Бошан ничего такого не высказывал, спокойненько себе жила у него. И даже мои двусмысленные вопросы на тему «есть ли жизнь на марсе…» и «отчего люди не летают…» его не смущали. Я пыталась, как могла, прощупать его на тему знаний по моей проблеме. Но тщетно. У нас получилось несколько глубоко философских дискуссий, после которых, правда, он и дал мне доступ в библиотеку. Восхитился жаждой знаний и неженскими темами, которые с такой радостью обсуждала. Самому, поди, было скучно в нашей глуши. Чимен — трясина, затягивает, усыпляет, а господин Бошан человек деятельный, интересующийся. Наверное, далеко бы пошел, кабы не в Чимене сидел, а где-нибудь в столицах. Кстати, и маг теоретически может ответить на некоторые мои вопросы.
Ложечка со звоном упала на пол, я промахнулась мимо каминной полки. Боже, Марика, как ты себе это представляешь? «Господин маг, подскажите, как мне вернуться к маме с папой?» Или лучше: «Господин маг, а вы не хотите исследовать феномен перемещения людей в пространстве и времени. На моем примере. С последующим возвращением исследуемого объекта на исходное место».
Я человека не знаю, повод завести философскую беседу ноль, разве что поблагодарить за участие и помощь. «Месье был так вежлив, тонок…». Хотя мне кажется это впитанная с шелковых пеленок галантность к даме, нежели симпатия к бедовой замарашке. Могу ли я такого обаять?
Водная гладь некогда помойного ведра четкого представления о моих авантажах не давала, но вот переплести косу точно стоит. Забудь, Марика, забудь.
Ну, допустим, я нахожу эти деньги. А ну как маг плохо в темноте посмотрел? Прихожу вся такая красивая, а он возьмет да и углядит во мне что-нибудь новенькое? И все, тю-тю, на цепь.
Ладно. На одном маге свет клином не сошелся. Жила я как-то и без документов шесть лет. Нельзя слишком углубляться только в один путь, надо иметь план Б. А лучше еще и В.
Если я решаюсь заплатить, то надо придумывать способ добычи денег, если нет — способ и направление бегства. Для последнего я бы выбрала провинцию поюжнее, не с таким мерзким климатом, как тут в Сорене. Надо узнать, как добраться до городских ворот и откуда ходят почтовые кареты и дилижансы в соседние города.
Но пока сосредоточимся на первом варианте, так как убежать успеем всегда. Деньги. Всегда нужны деньги. Даже нанявшись прачкой или посудомойкой в харчевню, так быстро я состояния не сколочу. И продать нечего, даже девичьей чести. Разве что обратиться к Амандин.
— Привет, соседка, — я тихонько просочилась в комнату.
— Ну, чего мнешься, заходи. Денег что ль пришла просить, такая робкая?
— Нет, не денег, а женского совета.
По меркам пташек с бульвара утро было неприлично ранним, так что Амандин возлежала на кровати, прикрыв глаза прохладным компрессом из полотенца.
— Ммм, валяй. Тариф — чашка кофе. От тебя так вкусно им пахнет…
— Ну, тогда погоди, — я усмехнулась изящной наглости девицы. Этому бы у нее поучиться. — Дома еще осталось.
К моему возвращению с кастрюлькой в руках Амандин уже сидела в постели и сладко потягивалась. Пока я искала посуду и разливала еще горячий кофе, она, нащупала ногами потертые туфли-бабуши и, томно виляя бедрами, направилась в свой «будуар». Этого громкого названия удостоилась отгороженная деревянной ширмой часть комнаты, где расположился туалетный столик с тазом для умывания и несметным количеством баночек. Стена за ним была оклеена двумя полосами вычурных бордовых обоев, висела фривольная картинка и небольшое зеркало в жестяной раме; света из окна было много, так что все это великолепие мерцало и переливалось, отбрасывая теплые блики на ее лицо.
— Здесь я творю красоту, — провозгласила Амандин и царственно опустилась на пуф. — Излагай.
Я немного помедлила. В этой убого-роскошной обстановке движения, жесты и даже грубоватая речь соседки изменились на более мягкие и сдержанные. Интересно.
— Я хотела задать вопрос… В вашем деле быстро можно заработать?
— Даже так? — Амандин медлила с ответом, а мне все меньше нравилась эта ситуация. Зря пришла. Суечусь тут, будто прислуживаю. Закончив умывание, она повернулась ко мне и, склонив голову на бок, серьезно поглядела. — Что, приперло?
— Еще не настолько. Но скоро. Нужно пятнадцать фальконов за два дня.
— Это называется «приперли». Кто? Полиция? Маги? Айны? Наши?
— Маги.
— Ой, с этими еще можно договориться, — отмахнулась девица и продолжила утренний туалет. — С полицией хуже, там через одного такие принципиальные, аж противно. Так что не обязательно сразу на бульвар, можно, так сказать, работать индивидуально.
— Там такой… разборчивый тип, — я мялась и краснела, точно школьница. Как же это сложно. И сама прекрасно знаю, насколько «сильны» мои женские чары, но признаваться в этом… Да еще и не страдающей подобными проблемами, раскрепощенной барышне. — Не уверена, что договорюсь. Поэтому ищу варианты. И… я не про бульвар, а скорее…
Оставив свои скляночки, Амандин снова повернулась ко мне. Кажется, она полностью осознала свое превосходство.
— Милая, а что ты хотела? Наследного принца и шелковые простыни?
— Я вообще ничего не хотела. И пока ничего не собираюсь предпринимать. Просто пытаюсь понять, сколько смогу заработать этим путем, — и, выдохнув, спросила. — Скажи мне, сколько я стою?
Никогда бы не подумала, что произнесу такое вслух. Обращаясь к малознакомой продажной женщине. Впрочем, мужчине задать такой вопрос меня не заставит и дыба. Есть все же остатки гордости. Пора их, кстати, возрождать из пепла. Порыдали и хватит.
— Честно? — опять эта противная пауза. Сама попросила, Марика, сама.
— На улице бешеная конкуренция, лично для тебя фалькон за цвет волос и два за свежесть товара. Но если на улице стоять никак, то дорога тебе в домашние девочки. Это когда снимаешь сама или с веселой подружкой уютное гнездышко, и к вам периодически наведываются приятные господа. Из тех, кто не ищет приключений и нехороших болезней, а приятной компании в располагающей обстановке. Ты же чистенькая?