Саша Зайцева – Госпожа Марика в бегах (страница 21)

— День добрый, Аврид. Мне бы журнал учета и навести кое-какие справки. Неофициально.

— Журнал у дежурного. Сегодня месье Вианкур. В должности недавно. Вот и познакомитесь!

— Благодарю. На обратном пути поболтаем, — подмигнув словоохотливому знакомцу, Ройс устремился знакомыми темными коридорами вглубь здания.

На месте мага не оказалось, служка объяснил, что тот в допросной, указав на ступени в полуподвал. Не теряя времени, Ройс двинулся дальше. Но едва рука его коснулась кованой балюстрады, как он получил ощутимый толчок в грудь.

— Ой! Простите, месье, — послышался смутно знакомый голос с южным акцентом.

Из тьмы лестничного проема вынырнула растрепанная рыжая головка, той самой аппетитной дамочки из кофейни. Профессиональная память на лица сработала моментально. Пусть и не получалось, хоть убей, вспомнить, что он в ней тогда нашел. Между тем, барышня с проворством опытного щипача исхитрилась просочиться между ним и стеной, и скрылась за поворотом, по-видимому, не признав кавалера. Занятно.

— Интересные у вас агентессы работают, — заявил Ройс, протягивая руку для знакомства. — Клебер.

— Вианкур, — ответное рукопожатие крепкое, уверенное. — О ком речь?

— Да тут столкнулся на лестнице.

— Ах это, — маг поморщился. — Нет, это гражданская.

— Вот как?

— Ну да. С какой целью интересуетесь? — маг усмехнулся. — Мордашка понравилась?

— Вербую агентов, — оскалился Ройс. — С симпатичными мордашками. Для поднятия боевого духа оперуполномоченных.

Мужчина громко расхохотался и перевел разговор в рабочее русло. Переместившись для вящего удобства из казематов в скромный, но светлый кабинет, они обеспечили себе комфорт чашечкой хереса. Может за жизнь и не потрепались, не тот тип, но каждый остался доволен беседой. Ройс нашел молодого человека толковым и компетентным. В руки учетные документы, естественно, никто не дал, но они находились в полном порядке, и Вианкур обещал подготовить выписку о командированных за последние год-два. Расспросы о регистрации юных дарований и процедуре блокирования заставили было его напрячься, но Ройс быстро успокоил мага, объяснив свой интерес их внутренним полицейским расследованием.

У новенького тоже были вопросы к капитану. Конкретные такие вопросы, сразу видно — не собирается он тут засиживаться. Высоко метит, курс на столицы. Муниципальная служба только кажется престижной, а на самом деле, при отсутствии нужных связей, где ты начал, там ты и закончишь. Видимо осознав этот факт маг, пытался искать пути наступления по иным фронтам. Иначе с чего бы ему расспрашивать о Д'Апре и Де Санже? Милости просим в полицию, дельных кадров всегда не хватает.

На том и расстались. Месье Вианкур любезно проводил капитана до проходной, и раскланявшись вернулся к себе.

— И все же, та рыженька, она не… — вопрос догнал мага уже в дверях.

— Недавно запечатана, — бросил тот. — Любите с перчинкой?

— О, нет! Увольте. Женщина должна иметь узду и вожжи.

— Всего доброго, господин Клебер.

— Всего доброго, мэтр.

Поболтав минут десять, как и обещался, с вахтенным, Ройс оглянулся по сторонам и заговорщицки посмотрел на Аврида.

— Подкинешь один адресок?

Запершись на хлипкий замок и, для пущей надежности, подперев дверь стулом, госпожа Марика посылала небу угрозы вредящие карме.

Полностью отдавшись панике, она то бросалась собирать узелок, то сидела прямо на полу и раскачиваясь беззвучно подвывала. Цирк кончился, когда взгляд ее упал на купленный накануне шпик, картошку и дрова. Шесть фальконов! Что, жизнь налаживается? Это в книжке можно встать на фоне закатного марева и поклясться, что больше никогда не будешь голодать. Пропади оно все пропадом! Куда бежать? Куда деваться?

А в это время, переписывая изящным каллиграфическим почерком из вахтенного журнала данные последней посетительницы себе в ежедневник, Ранье Альбер Фабиан Вианкур размышлял.

О многом размышлял. О жизненной несправедливости, заставляющей его идти на низость, о превратностях судьбы, лишившей его всякой надежды на звездное будущее в связи со скромными талантами, о девушке, так вовремя нарисовавшейся на его пути и о том, как ему не понравился интерес грубоватого капитана.

А в это время Аврид, завистливо поглядывая на молодого коллегу, думал, что надо бы и себе адресок заиметь. Умелая видать бабенка, огонь, раз про неё уже третий раза спрашивают.

Глава 5

Малыш Флико.

Как говорят на родной Скотопрогонной улице, хочешь жить — умей вертеться. А вот Малыш Флико переделал фразу под себя: хочешь есть — спи меньше. Ну и крутись, изворачивайся, может и скопишь деньжат на первый лоток с папиросами. Так уж случилось, не повезло тебе родиться сметливым да рукастым, как старший брат-подмастерье, с каменной задницей, чтоб часами корпеть над очередной колодкой. Зато природа одарила звонким голосом и верным глазом, такого ловкача еще поискать. Малыш Флико знает все типографии в городе, и все дыры в их заборах. Он знает, когда и куда надо пролезть, чтоб получить на десять минут раньше прочего пацанья воняющую краской стопку. И самое важное: пока его конкуренты, столпившись вокруг единственного худо-бедно читающего по складам, разбирают передовицу (чем же зазывать почтеннейшую публику?), он бежит к папаше Тартю.

Тонко тренькнет колокольчик над дверью, пахнёт подгоревшим омлетом с кухни, хозяин, как всегда уже за стойкой, поднимет голову от гроссбуха и приветственно кивнет. Флико — парень бесцеремонный, тянет со стола недоеденный бутерброд, а толстяк делает вид, что не заметил этого, ведь он и правда занят. Пробежавшись глазами по первой полосе, чертыхнется или выдаст «ну, я ж говорил», хлебнет остывающего кофе, перехватит трубку и выдаст самый едкий, самый точный комментарий. Нет, папаше Тартю, а не этим сушеным воблам, надо работать в редакции! Заслышав язвительные и хлесткие фразочки, люди переходят улицу, чтобы купить газету у малыша Флико. «Как надуть налогового инспектора и прослыть честным гражданином!» это интереснее чем «новые поправки к закону о налогообложении физических лиц». Хотя его работа тоже сродни журналистской. В его кабачок приходят, чтобы узнать и обсудить последние новости, а благодаря Флико, старина Тартю с первым же стаканчиком сидра выдает посетителю интересную тему для беседы. И следующего стаканчика.

Но сегодня рабочие у типографии что-то запаздывали. Флико выглянул из своего наблюдательного пункта у самой двери печатного цеха. Вон уже подтягиваются сонные Тюбо и Этьен. Еще терпимо, они работают через две улицы. А время-то идет, и ждать скучно. Только спустя полчаса, когда во дворе типографии собралась целая стайка галчат, одинаково перепачканных черной типографской краской (назовем это профессиональным признаком), из двери вышел незнакомый господин.

Типчик был сомнительный, Флико таких не любил. На лице написано — ем детей на завтрак, слишком сладко улыбается, слишком холодно и даже оценивающе смотрит. Может Флико и не знает азбуки, но лица читать умеет: презрительно дернувшиеся уголки губ, испортили месье весь спектакль.

— Юные джентльмены, приношу мои извинения. Тираж задержался из-за срочных новостей, и вам придется со всех ног бежать, чтобы успеть к открытию биржи. Но клянусь, вы все сегодня хорошенько заработаете. Бьюсь об заклад — еще до десяти утра прибежите за новой пачкой, а к ланчу и та кончится.

Глаза чумазых детей загорелись в предвкушении: шутка ли, такой важный господин, в блестящих сапогах, дорогом форменном пальто, сам им пообещал приличный барыш сегодня. Либо кто-то сдох, либо родился. Но скорее, сдох.

Мерный шум печатных станков, слышный даже сквозь толстенные кирпичные стены, усилился — это за спиной мужчины открылась дверь. Рабочие, выстроившись в цепочку, принялись швырять пачки.

— А че стряслось? — спросил Тюбо и деловито шмыгнул носом. Дети, оставив чувство настороженности перед любезным месье, подбирались все ближе и ближе к растущей горе газетных пачек. В руках мужчины сверкнуло лезвие, он наклонился и будто лишь коснулся тонкой бечевки, как та лопнула. Мальчишки бросились вперед, отталкивая друг друга локтями.

— Скажу словами ваших верных кормильцев, тружеников пера и властелинов мысли, — от распотрошенной пачки и листка не осталось, так что он чиркнул по следующей, и, подхватив верхнюю газетку, раскрыл ее одной рукой. — «В благородном семействе Густав пропала девочка. Похищение с целью выкупа или кровавый маньяк? Высший свет в ужасе. Полиция бездействует».

— И че правда маньяк или брешут? — дети недоверчиво смотрели на господина. Уж что-что, а достопочтенные семейства им были глубоко безразличны.

— Говорят, что полиция темнит… Но больше замалчивать им не удастся. В следующем номере обещали новые подробности.

— А может еще кого порешили? — как бы прикидывая выгодность сделки, спросил Этьен.

— Найден труп женщины на окраине Ветошного. Опознание назначено на полдень. Предварительно, по описанию похожа на няньку барышни, главная подозреваемая. Если так — следствие в тупике.

Пожалуй, сегодня Флико не пойдет к папаше Тартю, надо ковать пока горячо. Не то на его улицу притащится какой-нибудь лихач, а место фартовое. И кажется, он только что придумал свой первый заголовок. Дядька все говорил-говорил, да так, будто сам передовицу набирал, короткими рублеными фразами — бери и кричи любую на улице. Это и настроило мозги на нужный лад, слова сам просились. Каждая посудомойка вверх по Вересковой будет рыдать над потеряшкой. Может и прав старый кабатчик, надо ему податься в редакцию на побегушки, там гляди и выучится, чем черт не шутит.