Саша Зайцева – Госпожа Марика в бегах (страница 23)

Ответить я ничего не успела, только хлопала глазами от прямолинейности вопроса, что Амандин расценила, видимо, за положительный ответ.

— Вот и отлично. Но учти, пятнадцать фальконов — это если очень понравишься. Еще вычти аренду, обстановку и, ясное дело, мое посредничество.

— Понятно. Есть над чем подумать, — только и смогла выдавить я.

Кто бы сомневался, что на этой дороге меня ждет что-то кроме новых долгов. Смогу или нет? Нет. Путаны из меня не получится точно, как бы жизнь не прижала. И этот неприятный разговор (спасибо тебе, Амандин) расставил точки над i.

Родилась бы в местных реалиях — не знаю, вероятно. Как я заметила, простые девушки — крестьянки, рабочие, даже вполне приличные горожанки — к этому относились гораздо менее щепетильно.

Вдова, достаточно молодая, с руками, растущими из правильного места, — даже не беря в расчет образование, я относилась к категории независимых женщин. Моими товарками были цветочницы, продавщицы шляп, белошвейки и портнихи, театральные билетерши (хотя последние были почти открытыми проститутками) и прочие самостоятельно зарабатывающие на жизнь дамы. Для них было в порядке вещей иметь папика и даже не одного. Классическая схема — тот самый интересный мужчина, который оплачивал квартирку и покупал панталончики, иногда второй для ресторанчиков и третий, для души — студент, адвокат, вдовец, ремесленник, который смиренно ждал, пока его милая нагуляется и надышится свободой (а иногда подкопит денег для укрепления совместного дела) и станет уже его женой.

Дамы высшего света и стремящиеся на них походить горожанки из среднего класса на это закатывали глаза, молились и организовывали многочисленные общества по борьбе «за души погрузившихся в пучину разврата». Но что нам эти дамы?

Вопрос к Амандин не был теоретическим: вдруг на жизненном пути мне попадется достойный мужчина, порядочный человек, внимание которого будет льстить. Скучно? Меркантильно? Замуж я не рвусь, хватит с меня четырех лет батрачества, да и душу открывать как-то боязно. Попробовала раз сельской любви… Но иногда от одиночества хотелось выть в голос.

Я плохо разбираюсь в людях, в мужчинах и того хуже. В те годы, когда все набивают шишки и постигают житейскую мудрость, мне пришлось решать другие проблемы. И теперь понять за разностью менталитетов, чего ждать от гипотетического кавалера для меня как лотерея. Остается только повесить ценник.

Записка.

Последнее дело никак не вписывалось в канву банального похищения. Тишина вокруг дома господина Густава нарушалась лишь визитами Бекиньи — ему было велено справляться каждые три часа о подозрительных письмах, объявившихся-таки вымогателях или на худой конец экстрасенсах и жуликах, желающих помочь. Соседи притихли и не высовывали нос на улицу, дети сидели взаперти под бдительным оком затюканных гувернанток, служанки и те не шушукались открыто.

А вот за пределами квартала начиналось странное бурление. Агентура донесла, что о деле судачат на каждом перекрестке. Какой-то писака сляпал абсурдный провокационный материальчик во второсортную газету и нате вам, в каждом кабаке мусолят. А он, Ройс, глава расследования, между прочим, еще не читал… Куда, мрак и бесы, смотрит секретарь?

Это висяк. Вторые сутки на исходе, время кончается. Никаких зацепок. Никаких улик. Концы в воду. В прямом смысле — сообщения о свеженьком трупе женщины в форменной одежде Ройс ждал уже несколько часов. И совершенно не удивился, когда группа, прочесывающая обводной канал в районе Ветошного, наткнулась на тело. Опознание подтвердило — объявленная в розыск Лора Мерьсе с перерезанным горлом. Свидетелей, естественно, нет. Вскрытие картину не прояснило. Да еще какая-то сволочь сливает информацию.

Будто и не он, гроза чернокнижников и лже-экзорцистов, обещался повысить раскрываемость до небес. Вот тебе, князь ярмарочных колдунов, по носу. И в архив не уберешь, не дочка кузнеца пропала.

Зато Большое Дело встало на рельсы. Отчет готов и уже лежит на столе у полицмейстера, составлен аккуратный, не слишком подозрительный запрос в ратушу и ждет визы Де Санжа. Они с Д'Апре должны верно оценивать ситуацию и запросить у Директора максимального содействия по линии полиции, тут собственных сил не хватит. Ройс вообще рассчитывал на карт-бланш от Хальца, а если потребуется и ворота городские закрыть, ведь работать надо быстро и четко. Все ниточки ведут в ратушу, как только там почувствуют, что под них копают — начнут заметать следы. Уже сейчас понятно, что работал не одиночка.

Самое важное на этот момент — аккуратно, не привлекая внимания, опознать источник информации, разъезжающего по всей округе мага или человечка на генеральных списках тут, в Демее. А дальше по цепочке потянутся прочие связи, сокрыть все — невозможно. Копать ямы для трупов упаришься.

К обеду капитан Клебер начал терять терпение. Где беготня? Где крики «Срочная депеша!» и «Директор вызывает!». Почему к нему в кабинет не врывается Д'Апре с возгласом «Чего вы ждете? Всех вяжем!», что-то случилось?

Во втором часу забегал Гирро с корреспонденцией и бумагами на рассмотрение. Уняв свои нервы остывшим чаем, Ройс приступил к разбору почты. Он отбросил в сторону всю несрочную бюрократию и впился глазами в папку «Межведомственные запросы». Видимо решили все сделать по-тихому, без лишней шумихи, оно и правильно. Хоть и не так тешит самолюбие.

«Не шустрите, капитан. Мы за вами наблюдаем».

Ройс даже оглянулся. Но переварив смысл написанного на клочке бумаги сообщения, встряхнул головой, отгоняя наваждение. Что за наглость — угрожать! В три шага оказавшись у двери, он рывком распахнул ее:

— Гирррро! — но в общей рабочей комнате было, увы, пусто. У всех приличных людей обед, господин трудоголик. — Чтоб вас всех, лодыри!

Разъяренным тигром он бросился по коридору в сторону начальственных кабинетов. Я вам покажу — бумажки мне подсовывать! Какого беса я должен сидеть и ждать, когда дело безотлагательное и Д'Апре должен это понимать! Наверняка ушли на пару с Де Санжем в «Экле» трапезничать. А это что такое?

Ройс резко остановился, так как увиденное не вписывалось в его картину мира.

— Почему посторонние в служебном помещении?

На столе секретаря приемной полицмейстера в непринужденной позе сидел незнакомый господин. Покачивал ногой, со скучающим видом листал журнал регистрации прошений и прихлебывал кофе прямо из секретарской кружки.

— Ааа, господин капитан! — он поднял голову и улыбнулся. — Никак получили наше послание?

— Какое, к черту…. - и тут Ройс запнулся.

— Вижу работу мысли на вашем мужественном лице. Не зря мне рекомендовали вас как человека способного слушать и понимать…

— Папка — ваших рук дело? — прервал его Ройс.

— Молодой человек, даже в стрессовой ситуации не стоит пренебрегать правилами учтивости и перебивать старших. Послушайте, что скажет вам старик. От имени определённого круга лиц мне поручено донести до вашего сведения, что ваши ум, усердие и способности аналитически мыслить оценены по достоинству. В кратчайшие сроки будет подготовлено место полицмейстера, скажем, в Керрисе.

— Да что вы!?

— Где вам будут оказаны всяческие почести и содействие при переезде на место нового назначения. Компенсация расходов в размере годового жалования.

— Невероятная щедрость. Чем буду обязан? Или переезд не состоится по причине травм не совместимых с жизнью?

— Ваш скептицизм мне понятен. Приходит странный месье, предлагает непонятно что и непонятно за что. Позвольте пояснить.

— Да уж, будьте любезны.

— Своими активными действиями вы можете скомпрометировать неких господ, которые добиваются, поверьте, благородных и нужных этому обществу целей, — Ройс хмыкнул, но незнакомец решил больше не прерываться на вежливые расшаркивания. В голосе появилась сталь, он продолжил. — Мы с вами люди маленькие, но у каждого из нас есть шанс сыграть большую роль в одном важном деле. Мир меняется. И должны меняться и люди. Ваше предыдущее начальство, мессиры Пуллен и Ла Вельже, согласились, что есть еще отдаленные провинции, где пригодятся их знания и опыт. Рекомендую последовать примеру.

— То есть непосредственно поучаствовать вы мне даже не предлагаете? А если я обижусь?

— Ну что за пансион благородных девиц! Вы что, барышня, обижаться? Мы достаточно знаем вас и наслышаны о вашей лояльности общим принципам правосудия, на которые и сами опираемся… Но ваша негибкость, боюсь, помешает оценить конечную пользу нашего предприятия.

— То есть, по-вашему, я должен поверить какому-то проходимцу на слово, все бросить и покинуть город? Какие у меня основания вам верить? Может быть, вы просто сумасшедший с улицы, зашли наудачу и городите тут не пойми что? Никакой конкретики, все ваши слова — пустой пшик.

— Официальное назначение по министерскому каналу будет вам убедительным доказательством? Я не собираюсь долго с вами препираться, вы сами в ближайшее время все увидите.

— А если нет?

— А если нет, то шумиха вокруг исчезновения одной маленькой девочки покажется вам игрой в поддавки. Но время, время, господин Клебер. Должен откланяться.

Месье поднялся со стола, и, подхватив пальто и шляпу сделал шаг в сторону.

— А с чего вы взяли, что я вас сейчас отпущу на все четыре стороны, а не двину как следует да и допрошу по всем правилам наших казематов?