Саша Вей – Попаданка влюблённая в вампира (страница 2)

Двери содрогнулись от первого тяжелого удара. Дерево жалобно затрещало.

— Именем Коменданта! Открыть немедленно! — раздался по ту сторону рев магистра Вейна, главы карательного отряда. Его голос был пропитан жестокостью, от которой у меня скрутило живот.

Дориан сделал шаг ко мне, прижимая меня к себе так крепко, что выбил остатки воздуха из легких. Он поднял руку, чертя в воздухе сложные геометрические фигуры, которые тут же вспыхивали черным дымом. Тени со всех углов Оранжереи поползли к нам, как живые змеи, свиваясь в плотный, непроницаемый кокон.

— Иллюзия нас не спасет, — прошептала я ему в грудь, чувствуя, как пахнет его камзол — морозом и сандалом. — Вейн сканирует тепло и сердцебиение.

Двери треснули во второй раз. Металлическая петля со звоном отлетела в сторону.

— Я знаю, — шепот Дориана обжег мое ухо. Его лицо оказалось в миллиметре от моего. — Поэтому я должен его остановить.

— Что?..

— Твое сердце, Майя. Я должен его остановить. На две минуты.

Мой мозг отказался воспринимать эти слова.

— Ты сошел с ума?! Я умру!

— Я вытащу тебя с той стороны, обещаю, — его глаза смотрели прямо в мои, и в них была такая бездонная, отчаянная мольба, что я замерла. Вампиры не умеют просить. Они берут. Но сейчас этот аристократ, наследник древнейшего Дома, смотрел на меня как на величайшую драгоценность, которую боится разбить. — Доверься мне. Умоляю.

Третий удар выбил двери. Они рухнули на мраморный пол с оглушительным грохотом. В Оранжерею ворвались Инквизиторы.

— Давай, — выдохнула я, закрывая глаза.

Холодная рука Дориана легла прямо на мою грудь, туда, где билось сердце. Я почувствовала резкий, парализующий удар тока. Магия вампира пронзила мою плоть, проникая в самые сосуды, замораживая кровь, останавливая время.

Последнее, что я ощутила перед тем, как мир погрузился в абсолютную, звенящую темноту — это судорожный удар сердца и последующее замирание.

Тишина. Я не дышала. Я не чувствовала своего тела. Я была заперта в пустом пространстве, где-то между жизнью и смертью, осознавая лишь одно: мы скрыты в коконе теней, в метре от вооруженного отряда.

Сквозь плотную пелену Теневого Полога до меня доносились искаженные, как под водой, звуки.

— Обыскать здесь все! — лаял Вейн. Его тяжелые шаги отдавались вибрацией в полу, которую я почему-то чувствовала костями, хотя была клинически мертва. — Ищейка взяла след на западном крыле. Здесь пахнет человеком.

— Магистр, тут только старые растения. Всплесков эфира нет, — ответил другой голос.

— Ты сомневаешься в чутье горгульи, идиот?! Ищите! Если кто-то из «сосудов» сбежал из спален и шляется здесь, я лично сдеру с него кожу. А если он был здесь не один...

Звук лязгающих когтей по мрамору. Ищейка. Тварь, сотканная из камня и черной магии, подошла так близко к нашему убежищу, что я могла бы (если бы могла двигаться) протянуть руку и коснуться ее морды. Она громко, с хрипом втягивала воздух.

Дориан стоял абсолютно неподвижно, прижимая мое мертвое тело к себе. Он тоже не дышал. Для него это было естественно, но для меня... Мой разум начал паниковать. Кислородное голодание подступало невидимой волной. Сознание начало рваться по краям, распадаясь на фрагменты.

Как я дошла до этого? — пронеслась истеричная мысль. Я, отличница, мечтавшая стать архитектором в Москве. Как я оказалась в Академии, где небо затянуто вечной мглой? Как я позволила себе влюбиться в существо, для которого мой вид — лишь пища и источник магии? Как я могла поверить, что смогу выжить среди них, играя по их правилам?

Вейн остановился прямо перед нашей стеной теней.

— Странно, — протянул он. — Запах обрывается здесь. Но крови нет. Пульса нет. Тепла нет.

Я чувствовала, как напряглись мышцы Дориана. Если Инквизитор шагнет вперед, он столкнется с невидимой преградой. И тогда — бойня. Дориан силен, но их шестеро, не считая зверя.

Секунды растянулись в часы. Мое сознание угасало. Темнота становилась уютной, манящей. Я больше не чувствовала страха, только странную, пустую легкость.

— Магистр! — крикнули из глубины коридора. — Тень на южной лестнице! Возможно, это нарушитель!

Вейн выругался сквозь зубы.

— За мной! Живо!

Грохот сапог начал отдаляться. Когти Ищейки процокали следом.

Когда звуки стихли вдали, кокон теней вокруг нас дрогнул и осыпался черным пеплом.

Дориан рухнул на колени, увлекая меня за собой. Я была тряпичной куклой в его руках. Его зрачки расширились, обнажив радужку. Пальцы, обычно неподвластные дрожи, мелко вибрировали.

Я почувствовала, как ледяной холод сковывает внутренности, убивая эйфорию

Он ударил ладонью мне в грудь, вливая поток раскаленной, обжигающей магии.

Мое тело выгнулось дугой. Сердце взорвалось болью, делая первый, судорожный толчок. Я распахнула глаза, жадно, со свистом втягивая воздух, захлебываясь им, кашляя так, словно легкие были полны битого стекла.

— Тише, тише, я здесь, дыши, — Дориан бормотал это, прижимая мое лицо к своей шее, не обращая внимания на то, что я в агонии царапаю его плечи. Его пальцы путались в моих волосах. Он дрожал. Настоящий, тысячелетний монстр дрожал, баюкая меня на полу разрушенной оранжереи.

Я глотала воздух вперемешку со слезами, цепляясь за него, как утопающий за спасательный круг. Боль от перезапуска сердца пульсировала в каждой вене, но еще больнее было от осознания того, в какой ловушке мы оказались.

— Они убьют нас, Дориан, — всхлипнула я, когда спазм в горле немного отпустил. — Завтра, или через неделю... они узнают. Ты не можешь каждый раз останавливать мне сердце.

Он медленно отстранился. Выражение его лица изменилось. Нежность, которая только что спасла мне жизнь, мгновенно скрылась за ледяной маской вампирской аристократии. Он поднялся на ноги, одним плавным движением поправляя смятый камзол, и посмотрел на меня сверху вниз. Между нами, снова пролегла непреодолимая пропасть: он — хищник, я — его жертва. Он — элита Академии Эребус, я — лишь грязь из другого измерения.

Но я видела, как плотно сжаты его кулаки.

— Значит, мы должны сделать так, чтобы они перестали диктовать нам правила, Майя, — произнес он голосом, от которого повеяло арктическим холодом. — И для этого тебе придется перестать быть просто испуганным человеком. Завтра начинаются испытания Крови. Если ты хочешь выжить и, если ты хочешь... быть со мной... ты должна пробудить свою магию. Иначе они сожрут тебя. А если не они, то это сделаю я.

Он развернулся и растворился в тенях, оставив меня одну на холодном мраморном полу, с кровоточащим следом от укуса на шее и сердцем, которое теперь билось только ради того, чтобы принадлежать ему.

Я вытерла кровь с ключицы, глядя на разбитые витражи, за которыми клубилась вечная багровая ночь. Назад на Землю пути не было. Оставалось только одно — стать кем-то, кого этот мир начнет бояться.

Глава 2.

Вода в ржавых трубах Нижних ярусов всегда пахла медью и отчаянием.

Я до боли сжала вентиль, и из крана с хриплым кашлем вырвалась струя ледяной воды, ударившись о треснувший фаянс раковины. Я подставила под нее руки, надеясь, что холод смоет тупую, пульсирующую боль за грудиной. Туда, куда несколько часов назад легла ладонь Дориана, останавливая мое сердце.

Каждый удар внутри грудной клетки теперь ощущался как тяжелый шаг чужака в пустой комнате. Тук. Боль. Тук. Лед. Мое тело все еще не могло поверить, что оно живо, что оно вырвалось из звенящей пустоты между мирами, куда меня швырнула магия носферату.

Я подняла взгляд на осколок зеркала, приклеенный к шершавой бетонной стене. Оттуда на меня смотрела девушка, которую я едва узнавала. Месяц назад в Москве, в мире, где физика имела смысл, а небеса были голубыми, у меня были румяные щеки и спокойный взгляд. Сейчас кожа приобрела нездоровый, полупрозрачный оттенок, а под глазами залегли тени цвета перетертого пепла. В Академии Эребус люди не жили — они расходовались. Мы были батарейками из плоти и крови, сосудами, чья единственная цель — генерировать магический эфир, чтобы аристократам в бархатных камзолах было что пить, когда обычная кровь переставала их пьянить.

Дрожащими пальцами я расстегнула верхнюю пуговицу жесткой серой рубашки. Ткань царапнула кожу, и я тихо зашипела.

Они были там. Два идеальных, ровных прокола над левой ключицей.

Вокруг них уже расплывался темный ореол синяка, похожий на распустившийся цветок орхидеи. Я коснулась ранок подушечками пальцев, и меня мгновенно прошило фантомной дрожью. Память — жестокая вещь. Вместо ужаса тело вспомнило обжигающую, гипнотическую нежность его губ. Вспомнило запах сандала и старой крови. Вспомнило, как его клыки раздвинули мышечные волокна, не разрывая их, а словно скользя сквозь них с пугающей, почти божественной точностью.

«Я вытащу тебя с той стороны, обещаю».

Его шепот все еще звучал в моей голове, вибрируя на тех низких частотах, которые человеческое ухо улавливать не должно. Вампиры не знали жалости. Они были сотканы из жестокости, древних амбиций и хищного голода, скрытого за масками безупречных манер. Но когда он смотрел на меня вчера ночью… в его бездонных черных глазах была трещина. Я видела ее. И это пугало меня больше, чем Инквизиция.

Я потянулась за дешевым консилером — единственной контрабандной вещью с Земли, которую мне удалось сохранить. Но когда мои пальцы снова коснулись металлического края раковины, произошло нечто необъяснимое.