Саша Вей – Попаданка влюблённая в вампира (страница 1)

Саша Вей

Попаданка влюблённая в вампира

Пролог.

Воздух в вагоне московского метро пах дешевым кофе и той особенной, липкой усталостью, которая бывает только в час пик.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу, глядя на проносящиеся мимо кабели в черной утробе туннеля. Завтра нужно было сдавать проект по готической архитектуре, в рюкзаке лежал тяжелый тубус с чертежами, а в наушниках играл монотонный инди-рок. Жизнь была предсказуемой, размеренной и абсолютно нормальной.

До станции «Красные ворота» оставалось меньше минуты, когда нормальность закончилась.

Сначала пропал звук.

Металлический визг колес, гул голосов, музыка в наушниках — все это исчезло, словно кто-то выключил звук у всего мира разом. Вагон погрузился в вакуумную, неестественную тишину. А затем погас свет.

Пассажиры даже не успели ахнуть, как люминесцентные лампы на потолке вспыхнули снова. Но свет больше не был белым. Он стал больным, пульсирующим, цвета свежего синяка.

Именно тогда я почувствовала это.

Глубоко в моей груди, там, где билось сердце, внезапно проснулся жар. Это не было похоже на паническую атаку. Это было чувство, словно внутри меня чиркнули спичкой, и крошечная, спавшая всю мою жизнь искра вдруг вспыхнула, отвечая на какой-то невидимый зов извне. Моя кровь закипела. Вены на запястьях вздулись, и мне на секунду показалось, что сквозь кожу пробивается слабое золотистое свечение, переплетенное с черными нитями.

Поезд дернулся с такой чудовищной силой, что людей швырнуло на пол. Стекла в вагоне не разбились — они расплавились, стекая по рамам, как горячий сахар.

Пространство впереди вагона разорвалось.

Это выглядело так, будто кто-то вспорол саму ткань реальности невидимым ножом. В туннель хлынул ветер, пахнущий серой и старой медью. И этот ветер тащил нас внутрь.

Я вцепилась в поручень, задыхаясь от жара в груди. Моя странная, необъяснимая искра пульсировала в такт с разломом. Позже я узнаю, что пространственные ловцы Эребуса десятилетиями не могли пробить барьер на Землю. Им не хватало якоря. Магнита. И в тот вечер в метро они случайно зацепили меня — носителя древнего гена Катализатора, чья дремлющая магия сработала как детонатор, распахнув портал шире, чем они рассчитывали.

Вагон с жутким скрежетом сложился пополам, втягиваясь в воронку.

Ослепительная вспышка багрового света выжгла мне глаза. Ощущение падения, тошнота, рывок — и гравитация швырнула меня на твердый, неровный камень.

Воздух из легких вышибло ударом. Я судорожно закашлялась, пытаясь вдохнуть, но местный кислород обжигал горло. Он был тяжелым, густым, наэлектризованным.

Я с трудом приподнялась на четвереньки, опираясь о гладкий черный базальт.

Метро исчезло. Туннеля не было. Около полусотни выживших пассажиров — израненных, плачущих, кричащих от ужаса — барахтались на гигантской круглой площади, вымощенной плитами из черного обсидиана.

Я вскинула голову, и мой архитектурный разум на секунду отказался воспринимать реальность.

Вокруг нас, уходя в бесконечную высоту, возвышались исполинские готические шпили. Они были высечены из темного камня, украшены горгульями и витражами, в которых отражалось небо. Небо, на котором не было ни солнца, ни звезд. Оно клубилось тяжелыми тучами цвета свернувшейся, венозной крови.

Мы попали в ад. И черти уже ждали нас.

— Какая удачная жатва, — раздался сверху скучающий, бархатный голос.

Я повернула голову. На широкой мраморной лестнице, ведущей во двор, стояли они.

Сначала мне показалось, что это люди. Но они были слишком высокими. Слишком идеальными. Они были одеты в камзолы из черного бархата и шелковые платья, их фарфорово-бледная кожа слабо светилась в багровом полумраке.

Один из них, мужчина с жестоким, резким профилем и серебряными знаками отличия на груди, медленно спустился по ступеням. Он двигался с пугающей, текучей грацией хищника. Рядом с ним на тяжелой цепи шла тварь, сотканная из камня и тьмы, по форме напоминающая огромную искаженную гончую.

Женщина в разорванном пальто, стоявшая ближе всего к лестнице, закричала и бросилась бежать.

Мужчина даже не изменился в лице. Он лениво поднял руку в черной перчатке. Невидимая сила, похожая на сгусток плотной тени, сорвалась с его пальцев, ударила женщину в спину и швырнула ее обратно на камни.

— Тишина, скот, — произнес он. Он не кричал, но его голос ударил по ушам с такой силой, что все крики на площади мгновенно оборвались.

Бледный аристократ обвел нашу трясущуюся толпу абсолютно черными глазами, лишенными белков. В его взгляде не было ненависти. Было только выражение брезгливого фермера, осматривающего новое стадо.

— Добро пожаловать в Академию Эребус, — его губы изогнулись в холодной усмешке, обнажив два неестественно длинных, острых клыка. — Ваш мир — миф. Ваша свобода закончилась. Отныне вы — сосуды. Вы будете отдавать свой эфир, чтобы питать Высших, и, если повезет, проживете достаточно долго, чтобы умереть от старости, а не от наших клыков.

Искра в моей груди, вспыхнувшая в метро, вдруг болезненно сжалась, раздавленная концентрированной, удушающей аурой этого мира. Жар сменился ледяным холодом.

Двое закованных в броню солдат подошли к толпе, волоча за собой тяжелые связки железных ошейников.

Я вжалась в камни, пытаясь стать невидимой. Я еще не знала, что магия, которую вампиры используют для подчинения, — это то самое оружие, которое однажды уничтожит их. Я не знала, что мое появление здесь не случайность, а приговор их тысячелетнему правлению.

Тогда я знала лишь одно: я хочу выжить. И чтобы выжить среди монстров, придется выучить их правила.

Глава 1.

Первое правило Академии Эребус гласит: никогда не смотри вампиру в глаза. Второе: всегда носи при себе освященное серебро. Третье, и самое главное: если он улыбнулся — беги.

Я нарушила все три правила за последние десять минут.

Его клыки прорвали кожу на моей шее с пугающей, почти хирургической нежностью. Боль вспыхнула лишь на долю секунды, а затем растворилась в обжигающей эйфории, от которой подкосились ноги. Я судорожно выдохнула, вцепившись пальцами в лацканы его черного бархатного камзола, пытаясь удержать равновесие. Моя человеческая кровь — горячая, полная магии, которую я еще даже не научилась контролировать, — толчками уходила в него.

Это было безумием. Это было самоубийством. В этом мире, где небо всегда цвета запекшейся крови, а готические шпили Академии пронзают низкие тучи, связь между смертным магом и чистокровным носферату каралась только одним способом. Испепелением на центральном дворе.

— Дориан, — прошептала я, чувствуя, как перед глазами начинают плясать темные пятна. Мой голос дрожал, выдавая панику, которая боролась с противоестественным наслаждением. — Хватит. Пожалуйста.

Он отстранился мгновенно, с грацией хищника. На его идеальном, бледном лице не было и следа человечности — только голод и бездна в потемневших, ставших почти черными глазах. Капля моей крови блеснула на его нижней губе. Он слизнул ее, и на мгновение в его взгляде мелькнуло отвращение. К самому себе.

Но сказать он ничего не успел.

Воздух в Заброшенной Оранжерее внезапно стал плотным, как свинец. Раздался оглушительный вой, от которого зазвенели уцелевшие стекла в огромных витражных окнах. Это был не звук сирены — это кричали Горгульи-Ищейки, каменные стражи Инквизиции.

Нас нашли.

В ту же секунду двор за окном озарился резким, неестественным лазурным светом. Тяжелые кованые сапоги карательного отряда загрохотали по мраморным плитам коридора, ведущего в наш сектор.

— Проклятье, — прошипел Дориан. Его голос, обычно бархатный и спокойный, сейчас резал слух, как битое стекло. Он схватил меня за плечи, и его пальцы обдали мою кожу ледяным холодом. — Майя, слушай меня. Что бы ни случилось, не издавай ни звука.

— Как они узнали? — меня била крупная дрожь. Я попыталась натянуть воротник школьной формы, скрывая две кровоточащие точки над ключицей, но руки не слушались. Всего месяц назад моей самой большой проблемой была сессия в университете и пробки на Садовом кольце. Я ехала в метро, поезд въехал в туннель, свет моргнул — и вместо следующей станции двери открылись в преисподнюю. В измерение, где Земля — лишь миф, а люди — это батарейки, сосуды с магическим эфиром, которых учат колдовать лишь для того, чтобы они могли обслуживать элиту бессмертных. И вот теперь я здесь, истекаю кровью в объятиях монстра, которого должна ненавидеть, но к которому меня тянет с разрушительной силой.

— Они не узнали. Они патрулируют, — Дориан резко оглянулся на массивные дубовые двери Оранжереи. Сквозь щели уже пробивался свет от магических фонарей Инквизиторов. — Ищейки чуют свежую кровь. Они чуют твой пульс, Майя.

Мое сердце колотилось как сумасшедшее, ударяясь о ребра с такой силой, что, казалось, звук разносился по всему залу. В мире, где у половины студентов идеальный слух хищников, громкий пульс испуганного человека — это сигнал тревоги.

— Я не могу его успокоить, — в панике выдохнула я, отступая на шаг, но наткнувшись спиной на ствол мертвого ядовитого плюща. — Дориан, они убьют нас обоих. За связь... за то, что ты пил...

— Я не позволю им тронуть тебя, — отрезал он. В его глазах вспыхнуло алое пламя — признак того, что он обращается к своей древней магии. Теневой магии.