Саша У – Дети спящего бога (страница 3)

Тимур посмотрел на нее с облегчением.

– Да! Именно. Я… я создал себе мир с деревянными кораблями. Никакой электроники, только ветер, паруса и компас. – Подросток оживился и неосознанно задрал нос. – Я даже изучил навигацию по звездам, чтобы все было аутентично.

Лира подключила диагностический сканер к ноутбуку, и голографический интерфейс развернулся над столом, отбрасывая бледно-голубое свечение на лицо подростка.

– А потом в твоем тщательно продуманном мире появилось что-то странное? – спросила она, набирая команды. – Дай-ка взглянуть на твой имплант. Нужно проверить настройки.

Тимур наклонил голову, позволяя Лире приложить сканер к основанию черепа, где под кожей угадывался контур нейроимпланта. Прибор обнаружил устройство и начал считывать данные. Может, и не придется доставать чип для более глубокой диагностики.

– Она появляется всегда в одно и то же время, – продолжил подросток, пока Лира работала. – На закате, когда солнце почти касается горизонта, а море кажется холодным и изумрудным. Золотая бабочка, состоящая из пикселей, как из старых компьютерных игр.

На экране перед Лирой появились строки кода – система сканировала структуру сновидений Тимура. Что-то привлекло ее внимание – нестандартный фрагмент данных, который никак не вписывался в паттерн остальных записей.

– Она взаимодействует с тобой? – спросила Лира, пристально изучая отклонение.

– Нет, – Тимур машинально цапнул шоколадный батончик и открыл банку с коктейлем. – Просто летает вокруг корабля, иногда садится на штурвал или на парус. И… смотрит. Как будто изучает меня. У нее фасетчатые глаза из миллиарда крохотных звезд.

Мальчик определенно поэт. Лира нахмурилась. Увеличила зашифрованный фрагмент кода. Не обычная защита данных – алгоритм, который нейроинженер не узнавала. Он напоминал квантовое шифрование, но с какими-то неизвестными параметрами.

– И что самое странное, – продолжил Тимур, вытирая губы салфеткой, – когда я пытаюсь стереть ее из программы, она исчезает из кода, но не из сна. Как будто эта бабочка, ну, не часть моего конструктора.

Лира оторвалась от экрана и пристально посмотрела на подростка.

– Ты не замечал других изменений? Может быть, странные сны, которые ты точно не программировал? Или… фрагменты чужих воспоминаний?

Тимур замер с бутылкой коктейля в руке.

– Откуда вы знаете? Мне снится то, чего я никогда не видел. Какие-то лаборатории, люди в белых халатах. И голос… приятный женский голос все время повторяет: «Проект «Зефир» запущен. Начинаем фазу интеграции».

Холодок пробежал по спине Лиры. Медбот мгновенно среагировал: «Обнаружен скачок адреналина. Рекомендуется дыхательная практика».

– Тимур, – сказала она, игнорируя сообщение, – я хочу кое-что проверить. Мне нужно увидеть твой сна. Ты разрешаешь?

Подросток неуверенно кивнул:

– Вы думаете, это что-то серьезное?

– Просто хочу увидеть бабочку своими глазами. В конце концов, я ремонтирую сны. Нужно точно знать, что починить.

Лира попыталась улыбнуться. Вышло не очень убедительно.

Нейроинженер рассматривала строки кода на экране, словно древний шаман, изучающий трещины в костях. Будет охота удачной, или нет? Медбот безуспешно рекомендовал «снизить интенсивность умственной нагрузки», что она проигнорировала с привычной легкостью. Тимур методично прихлебывал коктейль и откусывал от шоколадного батончика крохотные кусочки.

– Скажи, Тимур, – произнесла Лира, не отрывая взгляда от светящихся строчек, – в своем мореплавательском сне ты когда-нибудь спускался в трюм?

Подросток застыл с недонесенным до рта батончиком. На его лбу появилась складка, будто Лира спросила, приходилось ли ему фантазировать о марсианках.

– Зачем? – он пожал плечами. – Я на корабле всегда один.

Лира медленно повернулась к нему, и ее брови поползли вверх.

– Один? На корабле, которым невозможно управлять в одиночку?

– Там все автоматизировано, – быстро ответил Тимур. – Ну, типа, магия мира снов, понимаете?

– А трюм? – настойчиво повторила Лира.

– Там просто хранятся запасы, – Тимур нахмурился. – Не то, чтобы они были нужны. Просто так положено. Я сто раз проектировал корабль. Там ничего интересного.

Лира закрыла глаза. «Медбот сейчас точно посоветует медитацию», – подумала она.

– Тимур, я обнаружила в твоем импланте алгоритм, который не вписывается в обычную структуру «Мечтателя». Это не просто твой сон. Это… – она на мгновение замялась, подбирая слова, – это как дверь, которая ведет куда-то в сторону.

Тимур выпрямился, покраснел, над редкими усиками выступили капли пота.

– И где эта дверь?

– Думаю, в трюме, куда ты почему-то никогда не заходил, – Лира скрестила руки на груди. – Мне нужно взглянуть. Разрешишь?

Подросток сглотнул.

– Что… что вы хотите сделать?

– Усыпить тебя. По-настоящему, – пояснила она. – И войти в твой сон. Это стандартная процедура, когда нейроимплант выдает подобные аномалии.

Стандартная, как балет на Луне. Эту мысль Лира оставила при себе.

Тимур кивнул с нервозной решимостью. Ну просто ребенок перед прививкой.

– Хорошо. Я хочу знать, что там.

Лира запустила нужную программу. Тимур лежал на узком диване, его непомерно длинные ноги свисали за край, как древние причальные канаты. Кажется, Лира заразилась морской тематикой.

Чип занял свое место в импланте. Ноутбук тихо мурлыкал, погружая подростка в контролируемый сон.

– Помни, – сказала Лира, настраивая параметры синхронизации, – я буду рядом. Сосредоточься на корабле, как обычно. Я присоединюсь к твоему сну через несколько минут.

Тимур кивнул и отключился. Когда дыхание подростка стало глубоким и ровным, Лира подключила свой имплант. Привычное действие. Устройство – закрытое соединение – пароль. Какие данные вводил Тимур, Лира честно не смотрела.

«Начинаю синхронизацию», – сообщило тестовое приложение.

«Рекомендую проверить сердечный ритм», – просигнализировал медбот.

– Замолчи, – пробормотала Лира, активируя соединение. – Работать нужно.

Бросила куртку на пол рядом с диваном, легла и закрыла глаза.

Солнце стояло над горизонтом огромным оранжевым шаром. Лира очутилась на палубе деревянного корабля, чьи мачты вздымались вверх – гигантские иглы для акупунктуры неба. Бриг? Каравелла? Воплощение детских фантазий, когда смешиваются самые красивые детали? Как единороги и мороженое.

Корабль двигался плавно, рассекая изумрудные волны с грацией балерины. Сон Тимура оказался тщательно проработанным, с мельчайшими деталями – от скрипа деревянных досок до ощущения соли на губах.

Лира огляделась. Никого. Даже Тимура не было видно, хотя это был его сон. Странно. Нейроинженер двинулась на нос корабля.

Штурвал медленно поворачивался сам по себе, направляя корабль куда-то в открытое море. Прямо на палубе была расстелена старинная карта с маршрутом, обозначенным красной пунктирной линией. Воды около материков кишели нарисованными чудовищами: кракенами, левиафанами и русалками.

Лира спустилась по узкой лестнице, ощущая в воздухе аромат просоленного, нагретого солнцем дерева и чего-то еще – странного, химического, совершенно не вписывающегося в морскую сказку. Запах усилился, когда она достигла нижней палубы. Там, перед массивной дверью в трюм, на ступеньке сидел Тимур, обхватив колени руками.

– Привет, – тихо сказала Лира.

Тимур поднял голову. Глаза у него были круглые.

– Я никогда сюда не ходил, – прошептал подросток. – Это мой корабль, моя реальность, мои сны. Но я сюда никогда не ходил.

– Тогда пойдем, – Лира протянула руку. – Вместе.

Они распахнули дверь, и химический запах ударил с новой силой. Хлорка? Кварцевание? И какие-то лекарства. Вместо ящиков с провизией и бочек с водой – стерильная лаборатория. Белые стены, мониторы с бегущими строчками данных. Мигающие диодами сервера, аккуратные пучки проводов, похожие на расчесанные морскими течениями водоросли. Они уходили в несуществующую стену.

– Что… это? – выдохнул Тимур, сжимая руку Лиры.

Нейроинженер почувствовала знакомый холодок – вниз по позвоночнику. Это была не просто аномалия сна – целое пространство, созданное чем-то внешним, интегрированным в разум подростка.

Кажется, «Мечтатель» уже не просто полулегальный…

В центре лаборатории, на металлическом столе, мерцал голографический проектор. Над ним висела трехмерная модель человеческого мозга, расцвеченная зонами активности. Лира подошла ближе, и мозг вдруг рассыпался золотистыми пикселями, которые собрались в бабочку – ту самую, о которой говорил Тимур.

Бабочка взмахнула крыльями и начала кружить вокруг них, оставляя за собой золотистый шлейф кода. В этой светящейся колючей пыли, как в зеркале, отражались образы – люди в белых халатах, операционные столы с подростками, подключенными к каким-то машинам, строки данных, диаграммы.

– Лира, – голос Тимура дрожал, – это не мое. Я не создавал это!