Саша У – Дети спящего бога (страница 2)
– Вам часто снятся такие сны? – спросила она, скорее чтобы поддержать разговор.
Продавщица оживилась, ее глаза загорелись.
– У меня «СонниЛюкс» с премиум-сценариями. Они делают такие красивые сны… это как будто ты живешь в другой жизни, где все идеально. А потом просыпаешься здесь…
Махнула рукой, обозначая все вокруг. Вздохнула.
– 12 сомнов, – дождалась оплаты, выдала вежливую улыбку, а потом снова водрузила подбородок на кулак и нырнула куда-то внутрь своего сознания.
На улице было тихо, только где-то вдалеке слышался гул транспорта.
Лира остановилась у подъезда, чтобы поправить лямку сумки, и тут ее взгляд упал на знакомую фигуру. Старик Элиас, который ушел на пенсию чуть ли не в тот же день, когда она начала стажироваться в «ОнейроСети», стоял у ряда контейнеров и поливал ярко-красную герань из поцарапанной зеленой лейки.
Цветы бодро тянулись к свету фонаря, не замечая, что растут посреди города, а не на каком-нибудь идиллическом лугу. Настурции, петуньи, герани – растения выглядели так, словно были участниками конкурса «Ландшафт года». Впрочем, это не удивительно: Элиас ухаживал за ними с завидным упорством последние несколько лет, с тех самых пор, как развелся с женой.
«Каждый имеет право сходить с ума по-своему», – подумала Лира, с улыбкой наблюдая за тем, как старик бережно наклоняет лейку, чтобы не пролить ни капли мимо. Конечно, можно купить билет и скататься в защищенный куполом парк-заповедник. За десяток сомнов – походить босиком по живой траве, сплести венок из одуванчиков, подышать воздухом, полным запахов, пробуждающих чуть ли не животные инстинкты. Лире в таких местах хотелось тянуть в рот все, что видели глаза. Мозг знал, что немытая зелень может быть опасна. А что-то детское внутри разума требовало набить рот травой и листьями и убедиться: они имеют вкус.
Жевать герань у подъезда не хотелось. Она была неуместной, неидеальной и восхитительно, эгоистично живой.
– Лира? – Элиас обернулся, и в его голосе прозвучала искренняя радость, что ее удивило. – Ты выглядишь… ну, не хуже, чем я мог предположить.
– Спасибо, это обнадеживает.
Элиас поставил лейку на землю и выпрямился, насколько позволяли годы.
– Все еще на больничном? – спросил он, рассматривая ее с легкой тревогой, будто проверяя, все ли у нее на месте.
– Пока да, – ответила Лира, пожав плечами. – Медбот считает, что я недостаточно восстановилась, чтобы вернуться к работе.
Элиас хмыкнул и достал из кармана даже не упаковку влажных салфеток – древнюю древность, тканевый носовой платок. Вытер руки.
– Искусственный разум. Он всегда знает лучше, правда?
Лира фыркнула, не скрывая иронии.
– Конечно. Как же иначе. Как поживает герань? – спросила она, кивая на контейнеры.
– Украшаю мир, как могу, – ответил старик, поднимая лейку. – Это, знаешь ли, терапия. Мой психолог считает, что нужно заниматься чем-то реальным, чтобы не потерять связь с жизнью. Иначе начнешь жить в голове, а там, как известно, темно и тесно.
Лира улыбнулась.
– Ну, тебе это, кажется, удается. Цветы выглядят отлично.
– Спасибо, стараюсь, – кивнул он, поправляя один из листиков. – Говорят, мне стоит открыть свой канал на «Садоводе», но я боюсь, что там меня завалят рекламой удобрений.
Женщина засмеялась.
– Теперь я понимаю, почему ты не стал тратить свои дни на сны.
– Ха, сны? – Элиас хмыкнул. – Лира, я уже видел достаточно снов за свою жизнь. Даже искусственный разум не справится со старческой бессонницей. Теперь пришло время делать что-то, что можно потрогать. Но я хотел тебя попросить об одном одолжении.
Она подняла бровь.
– Слушаю.
– Есть один мальчик, сын знакомых. – Элиас замолчал на мгновение, будто подбирая слова. – У него проблемы. Сны. Он не хочет рассказать родителям. Говорит, что они не поймут.
– И ты решил, что я пойму? – Лира скрестила руки на груди, внимательно глядя на него. Тощая сумка хлопнула по бедру.
– Ты работаешь со снами, – сказал старик, глядя ей прямо в глаза. – Чинишь их. Думаешь, ты единственная, кому это нужно?
Она закатила глаза.
– Я не психолог, Элиас.
– А кто сказал, что ему нужен психолог? Иногда нужно просто поговорить с кем-то, кто знает, как это работает.
Лира вздохнула.
– Где он?
Элиас улыбнулся, как человек, который знал, что она согласится с самого начала.
– Завтра после уроков придет. Учится недалеко. Знаю, ты не ходишь к клиентам.
– Он – еще не клиент! – возразила Лира. – Я попробую.
Элиас поднял лейку и вернулся к своим цветам.
– Отлично. Надо пробовать. Только боты уверены во всем до конца.
Почему некоторых людей обманывать труднее, чем идеальный искусственный разум? Лира пыхтела, пока поднималась в квартиру. Пока контейнер-самогрейка доводил купленную лазанью до приятной температуры. Все время, пока одноразовая вилка, живущая в этой квартире уже полгода, ломала еду на кусочки. И даже когда контейнер упокоился в куче пластиковых собратьев в углу кухни, Лира пыхтела.
А потом встала, сгребла мусор в пакет и донесла до помойки во дворе. Дополнительные пятьсот шагов. Медбот одобрит.
Все-таки завтра придет ребенок. Неприкрыто мусором светить стыдно.
Супермаркет встретил Лиру все той же скучающей продавщицей. Женщина сидела, подперев щеку рукой, и мечтательно смотрела куда-то сквозь полки с энергетическими батончиками. Лира нагрузила корзину чем-то более-менее съедобным для растущего организма: сэндвичи с искусственной ветчиной, упаковка сырных палочек и банки безалкогольного витаминизированного коктейля. Фруктов в нем было ровно столько, сколько требовал закон – не больше чайной ложки концентрата на литр.
«Пир горой», – подумала Лира, разглядывая свои приобретения на кассе.
Продавщица встрепенулась, взглянула на продукты и вдруг улыбнулась:
– Сын приходит? Мой тоже такое любит.
– Не совсем, – ответила Лира, машинально проводя смартфоном над терминалом. – Сын знакомых.
– А-а-а, – протянула женщина и вытянула из стойки рядом с кассой упаковку шоколадных батончиков. – Тогда возьмите еще это. Акция сегодня, каждый второй бесплатно.
Лира кивнула и добавила шоколад к покупкам, оплатила. Медбот тут же прислал уведомление: «Обнаружено превышение дневной нормы сахара на 43%. Рекомендуется компенсировать 30-минутной интенсивной физической активностью».
– Ты разговорился не по делу, – пробормотала Лира, смахивая сообщение.
Тимур Навис явился ровно в назначенное время. Звонок в дверь прозвучал в шестнадцать ноль-ноль, заставив Лиру вздрогнуть. Она успела прибраться – насколько это было возможно в квартире, где кухонный стол служил одновременно рабочим местом – и даже переодеться в чистую футболку.
Открыв дверь, она встретилась глазами с долговязым подростком, который неловко переминался с ноги на ногу на пороге. Несуразный результат акселерации: при росте почти в метр восемьдесят он сохранял по-детски пухлые щеки и большие, широко расставленные круглые глаза цвета горького шоколада. Над верхней губой пробивались первые робкие усики – попытка организма доказать, что детство заканчивается. Огромные ступни в кроссовках сорок шестого размера выглядели чужеродными на тонких ногах с мосластыми коленками. Завершала портрет стандартно мятая школьная форма – темно-синие брюки и светло-голубая рубашка с эмблемой. Рюкзак, раздутый как панцирь у черепахи-мутанта, свисал с одного плеча.
– Здравствуйте, госпожа Векслер, – произнес он вежливо. – Я Тимур. Дядя Элиас сказал, что вы можете помочь.
– Просто Лира, – автоматически поправила она. – Проходи на кухню. Ты, наверное, голодный после школы?
Тимур кивнул, выразительные и полные печали как у мопса глаза заблестели при виде сэндвичей.
– Спасибо, но вы не обязаны…
– Ешь, – прервала его Лира. – Я знаю, как работает растущий организм. Вечный голод и дефицит всего на свете.
Они устроились за столом. Тимур бросил рюкзак у дивана и развернул сэндвич.
– Так, – начала Лира, доставая диагностическое устройство, – рассказывай о своей проблеме.
Тимур спешно проглотил кусок.
– Это началось две недели назад, – произнес он, глядя в стол. – Я программирую свои сны с помощью «Мечтателя». Знаете такой?
– Конечно, – кивнула Лира. – Полулегальный конструктор сновидений. Хороший, кстати. С минимальным вмешательством в базовые протоколы импланта.