Саша У – Дети спящего бога (страница 4)

– Знаю, – ответила она, поднимая руку к бабочке. – Это программа. Может, воспоминания. Но не твои.

Бабочка села ей на ладонь, крылья замерли, и в их пиксельной структуре проявился символ – стилизованное изображение мужчины в одежде, похожей на занавеску. Мужчина держал в руках кристалл. Под ним полукругом шла надпись: «Morpheus Corp».

Это было сродни удару под дых. Или когда ты промахиваешься мимо седла и ударяешься с размаху о раму велосипеда.

– Тимур, знаешь, что такое «Морфей-Корп»?

Подросток нахмурился, морща лоб:

– Что-то из истории техники? Вроде компания была, которая первые нейроимпланты делала?

– Не совсем, – Лира наблюдала, как бабочка снова взлетает, оставляя на коже покалывающее ощущение. – Двадцать лет назад это была крупнейшая корпорация, специализировавшаяся на технологиях контроля сновидений. Они создали первые массовые импланты, но их система имела… побочные эффекты.

– Какие? – Тимур всматривался в мерцающую бабочку, которая теперь кружила возле одного из мониторов.

Лира сглотнула, подбирая слова:

– Они разработали технологию, позволяющую подключать сознание человека к виртуальной среде настолько глубоко, что тело… становилось просто оболочкой. «Сетевое рабство» – так это назвали журналисты. Молодые люди, особенно подростки, становились безвольными марионетками, пока их разум был постоянно подключен к системе снов.

– Но это же запрещено! – воскликнул Тимур. – Мы проходили на уроке этики, что даже современные импланты имеют обязательную защиту от зависимости!

– Именно поэтому «Морфей-Корп» исчезла, – кивнула Лира. – После скандала компанию закрыли, технологии запретили, а основателей, кажется, арестовали. Но это было двадцать лет назад. А сейчас…

Она не договорила. Бабочка вдруг опустилась на древний жидкокристаллический монитор, и экран ожил, показывая тысячи имен. Одно замигало и увеличилось. Тимур Навис. Пауза. И рядом – Роза Векслер.

– Что это? – прошептал подросток, вглядываясь в экран. – Что это за список?

Во рту пересохло. Лира бодро улыбнулась.

– С этим надо разбираться в реальности.

Внезапно корабль вздрогнул, как живое существо, ощутившее боль. Стены лаборатории заискрились помехами, бабочка замерцала.

– Что происходит? – Тимур схватился за ближайший стол.

– Предполагаю, нас обнаружили, – выдохнула Лира. – И активировали систему безопасности.

Потолок трюма вдруг стал прозрачным, обнажая не небо, а бесконечное цифровое пространство с мириадами строк кода. В этом пространстве плавали… тела. Маленькие человеческие силуэты, подвешенные в невесомости, соединенные проводами или туго свитыми жгутами энергии с гигантской конструкцией, похожей на кристаллический улей.

«Почему тогда бабочка, а не пчела? Потрясающе своевременная мысль», – Лира выхватила смартфон – отображение программ, вложенных в имплант, созданное ее воображением во сне. Схватила Тимура за руку:

– Мы должны выбираться. Сейчас же!

Бабочка вспыхнула так ярко, что на мгновение лабораторию залило золотистым светом. На стене проявилась надпись «Проект «Зефир»: дети спящего бога».

Корабль вздрогнул сильнее, и Лира почувствовала, что связь со сном Тимура начинает разрушаться.

– Выход! – рявкнула нейроинженер, с силой тыкая пальцем в экран смартфона.

Глава 3. Разрушение мира

Лира резко вернулась в сознание, рывком садясь на полу. Сердце колотилось, медбот верещал об «опасном повышении давления и уровня адреналина».

– Выключись, – приказала она устройству и повернулась к дивану.

Тимур лежал тихо, но из носа подростка сочилась струйка крови.

– Странно, что ты не проснулся сам, – Лира набрала нужную команду. – В этом деле все странно.

Подросток открыл глаза. Шмыгнул носом.

– Садись и прижми подбородок к груди, – приказала Лира, протягивая одноразовые салфетки. Их в каждый контейнер с готовым обедом клали целую пачку. Вес так нагоняли, что ли?

– А… что это было? – прогнусавил Тимур, пытаясь деликатно шмыгнуть.

– Смерть твоего мира, – пробормотала Лира, стирая с чипа и море, и закат, и чудесный корабль. – Дай смартфон, я уберу «Мечтателя» и установлю запрет на скачивание любых посторонних приложений.

– Что?! – Тимура подбросило. – Я полгода создавал свои сны!

– Придется пожить в реальности. Или хочешь висеть в цифровом небе, постепенно сходя с ума?

– Это просто чьи-то кошмары! Это ненастоящее!

– Если через сны можно лечить и искать ошибки в работе, то почему, ты думаешь, – Лира замялась, но все-таки позволила сказать вслух дикую мысль, возникшую при виде людей, связанных с кристаллическим ульем, – нельзя забрать разум?

– Это ненаучно! – искренне возмутился подросток. И нелогично добавил. – Это запрещено!

– В любом случае, это опасно. Взрослый человек обязан защищать детей. Так что будешь спать и видеть сны, разрешенные министерством образования. Это временно. Тетя Лира во всем разберется.

– И дядя Элиас?

– И дядя Элиас.

Кажется, назрел подробный разговор с хитрым стариком.

Прощаться с обиженными подростками очень сложно. Тимур пыхтел, цедил вежливые слова сквозь зубы и отчаянно пытался не расплакаться. Его огромные ступни топтались на месте, словно он хотел убежать, но боялся, что это выглядело бы недостаточно зрелым. Лира, скрестив руки, стояла в дверях.

– Тимур, – голос ее был ровным, почти добрым. – Я делаю это не потому, что хочу лишить тебя снов. Это ради твоей безопасности.

Подросток вскинул голову, его глаза блестели от сдерживаемых слез.

– Безопасность? Вы понятия не имеете, что значит жить в мире, где никто тебя не понимает! – выкрикнул он, резко вздохнул и добавил уже тише: – Корабль – это единственное место, где я чувствую себя… собой.

Сердце Лиры сжалось. Мальчишка просто хотел сбежать в мир грез, а кто-то воспользовался этим. Нашел лазейку.

– Сначала разберемся с бабочкой, – сказала она спокойно. – А потом посмотрим, что можно будет восстановить.

Тимур что-то пробормотал себе под нос. Выдохнул, закинул рюкзак на плечо и вышел, едва не задев косяк.

Лира закрыла дверь. Усталость медленно накатывает волной. И еще что-то. Страх? Недоумение? Как, черт возьми, имя Розы могло оказаться в том списке? В импланте подростка, недалеко ушедшего от детства?

Элиас жил этажом ниже. Лира постучала трижды, как всегда. За дверью раздались знакомые звуки: шарканье тапок, слабый скрип рассохшегося ламината. Старик выглянул через щель, и, увидев соседку, приоткрыл дверь шире.

– Лира, заходи, заходи, – пробормотал он, отступая в сторону. – Только смотри под ноги, давай без жертв. У меня там новый кактус, он очень капризный.

Лира переступила через горшок с маленьким симпатичным колючим монстром и оглядела квартиру. В ней царил уютный хаос. Горшки с цветами стояли повсюду: на подоконниках, полках, полу, даже на кухонном столе. Увлажнитель тихо жужжал в углу, а рядом небрежно валялся набор инструментов для ухода за растениями. Воздух был насыщен запахами влажной земли и растительности – не квартира, а маленький оазис.

Кухонный стол, как и у Лиры, был завален всем, чем угодно, кроме еды. Элиас оставил только небольшой островок. На нем поместились две чашки и тарелка с зерновыми батончиками. Чайник, которому пространства не хватило, стоял сбоку на табуретке. До него можно было легко дотянуться.

– Садись, – сказал старик, указывая на стул. – Чай хочешь? Он у меня травяной, без химических добавок.

– Нет, – ответила Лира, опускаясь на стул. – Мне нужно задать тебе несколько вопросов.

Элиас уселся напротив, его глаза блеснули, как у лукавого стрелянного воробья.

– О Тимуре? – спросил он, потянувшись за чайником. – Я знал, что он придет к тебе. Он хороший мальчик, просто немного… потерянный.

– Почему ты отправил его ко мне? – Лира оперлась локтями о стол. – Ты ведь знал, что там что-то серьезное.

Элиас на секунду замер, будто прикидывая, стоит ли отвечать.

– Я не мог помочь ему сам. Это не просто проблемы со сновидениями, правда? – Старик посмотрел внимательно, словно видел насквозь. – Родители Тимура милые люди, но больше увлечены внешним, чем внутренним, если понимаешь. Пока ребенок получает отличные оценки, проблем нет. Все, что может сказаться на успеваемости и имидже, – уловка ленивого мальчишки. Мы познакомились случайно. Тимур упорен и дотошен. В его-то возрасте! В шестнадцать лет с толку собьет слишком короткая юбка у престарелой соседки. Но он нашел мои старые статьи по программированию снов. Разобрался в них. Сумел отыскать мою почту, хотя я уже лет десять ее нигде не указываю. Море и корабли создавал сам. Я только советовал.

Лира кивнула.

– Я нашла… кое-что. В его снах есть элементы, которые он не мог создать. Это чужие воспоминания. – Она сделала паузу. – И я заметила символ. Логотип «Морфей-Корп».

Элиас закрыл глаза и откинулся назад.