Саша У – Дети спящего бога (страница 5)

– Быть не может, – тихо сказал он. – Они закрылись двадцать лет назад.

– Ты работал на них, верно? Своей реакцией подтвердил, – Голос женщины стал жестче. – Маленькая корпоративная тайна. Компания закрывается, но самых чистых ее сотрудников тут же подбирают другие фирмы. Любой, у кого есть уши и приглашения в друзья в соцсетях, знает, откуда кто взялся. Расскажи, что знаешь.

Элиас долго молчал, поглаживая узловатыми пальцами край стола. Наконец, заговорил и голос звучал устало:

– Да, я работал в «Морфей-Корп». Программировал начальные версии интерфейсов для имплантов. Тогда я ничего не знал о том, что они творили. Это была работа, ничего больше.

Лира напряженно наблюдала за ним, не перебивая.

– Они ставили эксперименты, – продолжил старик. – На подростках. Девиантное поведение, так они это называли. Проблемные дети. Им обещали лечение, а вместо этого… подключали к сети. Я узнал слишком поздно, когда пошли разоблачения и суды. Руководство заявляло, что это способ «исправить их». Но я так и не понял, чего они на самом деле хотели.

– Почему именно подростки? – спросила Лира. Внутри бродил колючий гнев, но голос звучал холодно и равнодушно.

Глаза Элиаса были полны ночной горечи.

– Потому что они еще не разучились мечтать о чуде, – ответил старик тихо. – Как только человек перестает верить в чудеса, он становится взрослым.

Повисла тишина. Лира сжала кулаки, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции. Разве Тимур или Роза были девиантными подростками? И что это за чехарда со временем?

На столе за горшком со столетником пряталось фото девочки с рыжими волосами. Рамку украшали шляпки желудей. Элиас, проследив взгляд Лиры, аккуратно положил фотографию лицом вниз.

– Моя внучка, – проговорил он тихо. – Она сама сделала рамку. А теперь не общается со мной. Сейчас, конечно, выглядит постарше, но нет возможности достать свежее фото. Этот снимок сделан, когда еще не вся жизнь была цифровой.

Лира подняла глаза.

– Жаль. Но она жива, и это счастье, – Элиас послушно кивнул. – А моя Роза умерла полгода назад при установке импланта. Один случай на миллион. Острый информационный и нервный шок, вызвавший кровоизлияние… И прочее гонево.

Элиас деликатно сделал вид, что не услышал грубого слова.

– Но есть еще кое-что, – продолжила Лира. – Я вошла в сон Тимура. Нашла обрывки чужого кода. Даже не обрывки, а прицепившийся извне кусок программы. Там, в том сне, мы с Тимуром нашли список имен. Я увидела его имя… и имя Розы.

Чашка с чаем застыла на полпути ко рту Элиаса.

– Это невозможно, – проговорил он осторожно. – «Морфей-Корп» закрыли. Как имя твоей дочери могло оказаться в их списке? И Тимура?

– Не знаю, – Лира потерла виски. – Может, мне просто привиделось? Может, это мой разум играет со мной злую шутку?

– А что еще было у этого списка? – старик подался вперед. – Какой-нибудь заголовок, пояснение?

Лира закрыла глаза, пытаясь вспомнить.

– Нет, просто имена. Но было что-то на стене… «Проект «Зефир»: Дети спящего бога».

Элиас разом постарел до двухсот лет.

– «Зефир»… – прошептал он. – Да, так и называлась эта программа. Если поищешь старые новости, узнаешь чуть больше лжи. Но как это возможно сейчас?

Лира с удовольствием припечатала кружку с остатками чая к поверхности стола.

– Мне нужно добраться до их кода, – сказала она твердо. – Если существует связь между их экспериментами и Розой… Если они как-то виновны в ее смерти…

– Как ты собираешься это сделать?

– Через сны. Кажется, они более реальны, чем мы привыкли думать.

Старик медленно покачал головой.

– Безумие, не имеющее под собой никаких оснований.

– Знаешь сейчас есть игра, – Лира деловито потыкала пальцем какой-то кожистый зеленый лист. Антуриум? Другая экзотика? – Для электронных энциклопедий. Выбирается одна тема и через ссылки в тексте нужно добраться до другой. Кто совершил меньше переходов – тот и выиграл. Так за десять-двадцать шагов можно добраться от истории создания трансатлантических корпораций до грешной любви самураев в пятнадцатом веке.

– И ты собираешься?

– Установить «Мечтатель». Сконструировать свой сон. И ждать золотую бабочку.

– «Мечтатель»?

– За полгода я познакомилась с сотней нелегальных хакерским программ и приложений. Но бабочка появилась только у Тимура. Он есть в списке. Чем не зацепка?

– Тогда иди домой.

Элиас проводил Лиру взглядом до двери. Когда замок щелкнул, старик тяжело опустился в кресло, единственное свободное от растений место в комнате, если не считать дорожки от кухни к спальне – зону эвакуации на случай пожара.

Антуриум слева от него – капризная тропическая красавица с глянцевыми листьями – слегка покачивался от сквозняка. Элиас машинально протянул руку и поправил один из листьев. Цветок. Такой хрупкий и такой упрямый одновременно. Из семечка размером с пылинку – в упрямое, живое создание, которое тянется к свету вопреки всему.

«Что ж, выкопали мое прошлое, – подумал старик, разглядывая свои узловатые пальцы, некогда создававшие самые элегантные алгоритмы «Морфей-Корп». – Двадцать лет молчания и вот оно, стучится в дверь с новым поколением».

Элиас не чувствовал за собой особой вины – не больше, чем должен чувствовать инженер, создавший двигатель, который потом установили на бомбардировщик. Он писал код, делал свою работу. Чистую, выверенную, элегантную работу. Достаточно ли этого оправдания? Вряд ли, но Элиас давно перестал судить себя ежедневно.

Профессиональная гордость – вот что было задето. Кто-то взял его код, его детище, и извратил, превратил в инструмент… для чего? Для того, чтобы теперь золотые бабочки залетали в сны шестнадцатилетнего мальчишки? Чтобы имя мертвой девочки оказалось в непонятном списке?

Он вздохнул и перевел взгляд на перевернутую фотографию. Эмма. Внучка. Сколько она уже не разговаривает с ним? Пять лет? Семь? Время для стариков течет иначе – то слишком быстро, то мучительно медленно.

Но дело было даже не в этом. Эмма страдала от собственного одиночества и непонимания – совсем как Тимур. И, наверное, как Роза. Дети, которых взрослый мир не слышит или не хочет слышать.

«Замкнутый круг, – подумал Элиас, поднимаясь с кресла и направляясь к стеллажам с растениями. – Создаем технологии, чтобы сблизить людей, а в итоге только усиливаем одиночество».

Он опустил палец в горшок маленького суккулента – тот нуждался в поливе. Дети, как растения, думал старик, наполняя мини-лейку водой. Им нужна почва и питание, защита и забота. Но главное – пространство для роста. Не мешать, а направлять. Не оберегать от всех ветров, а научить гнуться, не ломаясь.

Тимур. Мальчишка с великолепным умом и сердцем, жаждущим приключений. Лира. Сломленная горем женщина, цепляющаяся за призраки. Оба застыли между мирами – реальным и сновидческим, не находя покоя ни в одном из них.

«Пусть Лира гоняется за бабочками и корпоративными призраками, – решил Элиас, отставляя лейку. – Может, это и фантазия обезумевшей от горя матери. А может… может, она нащупала ниточку, которая приведет к чему-то важному».

Старик мягко улыбнулся. В конце концов, лучшее лекарство от депрессии – цель. Даже если она кажется безумной. В своем саду Элиас научился главному: иногда нужно просто отойти в сторону и позволить растению найти свой путь к свету. Лира уже сделала первый шаг – решила бороться. А он, как опытный садовник, будет рядом. Направит, если понадобится. Поддержит, если начнет падать.

Он подошел к окну, наблюдая за вечерними огнями города. Где-то там его внучка не отвечает на сообщения. Где-то там Тимур, вероятно, сердито смотрит в потолок, лишенный своих снов. Где-то там Лира готовится нырнуть в цифровой омут, чтобы найти призрак дочери или хотя бы правду о ее смерти.

«Люди как цветы, – подумал Элиас, протирая лист фикуса. – Иногда нужно просто быть рядом, когда придет их время цвести».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.