Саша Токсик – Скуф. Маг на отдыхе 3 (страница 3)
– К Снарскому?
– К Снарскому, – кивнул я…
***
Василий Иванович тут как тут, а затеряться в толпе кадету Шаме было не суждено.
Слишком уж приметна; одни волосы чего стоят.
Именно поэтому, как только дед Макар остановил машину, она выпала из кабины и скрылась в траве. Будто розовый татуированный уж, Шестакова ползком обогнула весь лагерь. Ну а по пути ей, конечно же, встречались блуждающие в поисках нужной магической точки студентики.
Студентики замечали шуршащую и сопящую Шаму.
Студентики интересовались тем, кто она такая и что делает.
Все как один, студентики были посланы нахер. Особенно сильно досталось одному лысому говнюку, который тоже выбрал себе растительность в качестве укрытия. Пока все остальные студенты были вроде как при деле, этот спрятался в канаве и тайком прибухивал.
– Обидно, – вздохнул лысый, выслушав всё, что о нём думает Шаманка, однако всё равно протянул ей полупустую бутыль коньяка и спросил: – Будешь?
– Не буду, – прошипела Шестакова. – Скажи лучше, где искать Нинель Аскольдовну.
– Так вон там же, – лысый приподнялся из ямы и указал на лагерь. – Красная палатка, яркая такая. Там ещё сзади дырочка есть…
Тут он чуть осёкся. Подумал немного и добавил, что дырочка эта очень приметная и большая. Размером аж с целую монету. И что находится она прямо на уровне глаз. Уточнять, что на уровне глаз лежащей в данный момент Шамы не стал. Да и вообще:
– Чего я перед тобой вообще оправдываюсь? – отхлебнул коньяка из горлышка и упал обратно в свою яму. – Я набираюсь житейского опыта, понимаешь? Хочу стать литератором и…
– Спасибо, – с тем шаманка выпрямилась в полный рост и короткими перебежками направилась к нужной палатке.
– М-м-м? – вскинула на неё бровь госпожа Белич.
Прямо сейчас психологиня сидела за хлипким походным столом и перебирала какие-то бумаги. Из-за красной материи, из которой состояла палатка, всё вокруг ожидаемо было красным, и у Шестаковой случился флэшбек. Ей вдруг почудилась, что перед ней та самая демоница из трещины.
– Чего тебе?
– Здравствуйте, Нинель Аскольдовна! Мне нужна помощь!
***
– Ну как у вас тут дела, Степан Арсеньевич? – спросил я. – Обживаетесь?
Сидел Степан Арсеньевич в палатке с табличкой «штаб». Спал, если уж быть точнее, и моё появление его нисколько не обрадовало.
– Обживаемся, – однако несмотря на недовольство, Снарский был очень вежлив.
И даже приятен по-своему… чем-то он мне Державина напоминал.
– Нинель Аскольдовна немножко похлопотала, – сказал он с улыбкой, – и благодаря щедрости жителей Удалёнки с минуты на минуту мы ожидаем в лагере электричество. Представляете?
Хм-м-м…
То есть никакого секрета в том, что Белич ходила в Удалёнку нет. Это плюс. А вот как забегали у Снарского глазки после моего резонного вопроса про геомантов – это неоспоримый минус.
– Новые технологии, – улыбался он по-собачьи, заискивая.
– Расскажете?
– Ой, – махнул рукой Степан Арсеньевич. – Сам до конца не разобрался. Я ведь неодарённый, Василий Иванович. Я – человек науки. Мне очень трудно понять все эти магические поля-я-я-я-я и токи ма-а-а-а-аны…
– А может быть, тогда вы разрешите пообщаться с вашими геомантами? – спросил я. – Интересно до жути.
– Ой, Василий Иванович. Я бы с радостью! Но, увы, они сейчас очень заняты, – Снарский снова улыбнулся и добавил глупое: – Хы-хы.
Так…
Кажется, я всё понял.
Действительно, имеет место заговор! Но заговор такой тупой, такой топорный и такой… прямо вот истинно чиновничий.
Нет тут никаких геомантов и никогда не было. И лития, кстати, тоже. Неодарённые студенты просто ходят по полю с артефакторным оборудованием и делают то, не знаю что. А Снарский с Белич выиграли грант и теперь всеми силами стараются отмыть бабки.
Так что даже если мне предоставят на пару слов этих самых геомантов, то, скорее всего, они будут актёрами. И эти самые «два слова» реально будут двумя словами. Такими же, какими Снарский разговаривает – расплывчатыми общими фразами.
Ну…
Я, чай, не из налоговой. Дело не моё.
И более того! Я искренне рад, что рядом с Удалёнкой не будет никаких карьеров, заводов и рабочих городков. Сейчас они посидят здесь недельку, «сделают всё возможное» и срулят восвояси. Да ещё и студенты получат полевую практику; им это потом на экзаменах зачтётся.
Ситуация, что называется, вин-вин.
Но вот это единственное грёбаное тёмное пятно – я сейчас про заочное знакомство Чертановой и Белич – никак не даёт мне покоя и не выходит из головы.
– Хорошо, – улыбнулся я. – Рад, что вам у нас комфортно.
– Очень комфортно, Василий Иванович. Спасибо вам, спасибо большое, – Снарский принялся трясти мне руку. – За всё вас искренне благодарю.
За что «за всё», правда, не совсем понятно. Это ведь, если он так передо мной рассыпается за то, что я его с вокзала до поля довёз, как же он, должно быть, пылко расцелует при встрече зад Макара Матвеевича.
– Попрошу вас только об одной услуге, – сказал я, и профессор снова напрягся. – Проводите меня к Нинель Аскольдовне…
***
– Девочка, иди в жопу.
– Послушайте меня, прошу вас!
– Ты откуда вообще такая взялась?
– Умоляю вас, выслушайте!
– Я сейчас охрану позову…
Белич взялась за рацию и почти уже нажала на кнопку, как вдруг:
– Моей подруге Кате очень нужна помощь специалиста! – затараторила девушка с розовыми волосами, что так нагло нарушила её покой. – Мы тут совсем недалеко живём, в Удалёнке! А она совсем расклеилась! Узнала кое-что о своих родителях, и теперь сама не своя! Кажется, у неё депрессия! Глубокая! Очень!
– Катя? – Нинель Аскольдовна заинтересовалась и положила рацию. – А у Кати есть фамилия?
– Есть, – нахмурилась Шестакова. – Катя Чертанова.
– О, – улыбнулась Белич. – Понятно.
Как удачно всё сложилось! После магического нокаута от кактуса Нинель Аскольдовна всерьёз взялась за изучение защитных артефактов и методов, которыми можно их обойти. И даже более того, собиралась объявить сбор самых сильных одарённых членов Чурчхеллы.
В своих намерениях Белич была серьёзна. И раз уж у неё не получилось добыть Дочь Демона изящно, в следующий раз она намеревалась прийти в дом Скуфидонского с толпой и взять своё силой.
Но!
Судьба распорядилась иначе.
Благодаря какой-то невероятной цепочке совпадений, о которых Нинель Аскольдовна не знала и не хотела знать, Катя Чертанова сама плыла к ней в руки.
– Депрессия, говоришь? – уточнила психологиня, довольно откинувшись на походном стуле. Слишком довольно, учитывая ситуацию.
– Не знаю, – ответила розововолосая. – Я же не специалист! Но ей очень… очень плохо!
– Это хорошо, – кивнула Белич, но тут же поправилась: – То есть плохо, что ей плохо. И очень хорошо, что ты нашла меня. Обязательно приводи свою подругу ко мне, вправим ей мозги. Но только приводи попозже, когда стемнеет…