Саша Токсик – Скуф. Маг на отдыхе 3 (страница 5)
– Нинель Аскольдовна, не хотите вставить пару слов?
– Да я, по правде говоря, немного в шоке.
– Вот и я так же.
– АааААА-ааА-АА!
– Макар Матвеевич, положи нож, пока не поранился, и давай спокойно поговорим.
– АЙЫ-ыы-ыыы-ыЫЫ! – взвыл дед.
По морщинистым щекам потекли трогательные старческие слёзы.
– Пойми меня, Вася, и прости! – заорал он. – Прости, если сможешь! Так получилось! – и бросился на меня.
Кабы другой сумасшедший дед позволил себе такую выходку, не посмотрел бы ни на то, что сумасшедший, ни на то, что дед. Но Макар Матвеевич-то свой, родной… так что я даже растерялся по первой и не понял, как быть.
Дед ударил мне ножом прямо в грудь. Целился промеж рёбер, в сердце. Ну… всё-таки деревенский житель при большом хозяйстве знает, как закалывать надо.
Вот только я-то не скотина.
Я – Василий Иванович.
У меня барьеры автоматом срабатывают, и эти рефлексы я годами вырабатывал, против них не попрёшь. И хрен бы с ним, что дед со всей дурил ударил меня и погнул нож… это всё мелочи жизни. А вот то, что его в ответ сырцом от щита шарахнуло – вот это беда.
– Макар Матвеевич! – крикнул я и тут же метнулся вперёд, чтобы успеть подхватить падающего старика. – Ааа-ай, блин… твою-то мать!
Дышит!
Глаза полуприкрыты, но зрачки двигаются, в сознании то бишь. А вот руки-ноги повисли, как мокрые тряпочки, да язык еле ворочается, мычит чего-то.
Насколько умел, настолько сразу же начал его лечить. Но магический удар для неодарённого старика – это один хрен опасно. Чай, не кошка поцарапала. А потому срочно в «скорую» и к целителям.
Хотя, какую, нахрен, «скорую»? У меня дома целительница потомственная, до которой районным спецам как до Луны. Нужно срочно к Фонвизиной. Она-то его быстро подлатает.
– Держись, Матвеевич! – крикнул я деду в лицо, а потом закинул его на плечо.
– Мадам Белич, – кивнул я напоследок, выбежал из палатки и прямиком к машине. Благо, ехать всего ничего…
***
– Жесть какая, – это были первые слова Шестаковой после того, как она вылезла из спальника. – С ума сошёл. А ведь только-только говорили с ним про психологов и психиатров…
Внезапно Ксюше почему-то стало очень стыдно.
А вот Нинель Аскольдовна, которая непосредственно была виновата в инциденте, вины не чувствовала ни на грош. Её сейчас заботило совсем другое. Закусив кулак, она нервно расхаживала по палатке из стороны в сторону.
– Значит так, – обратилась она к Шестаковой. – Ты разговор слышала?
– Слышала, – кивнула та. – Дед в вас влюбился по ходу дела…
– Да не этот разговор! – рявкнула Белич. – Тот, что был перед этим?
– Аа-а-а, – протянула шаманка. – Слышала.
– Отлично. Тогда ты прекрасно понимаешь, что к чему.
Кое-что Шестакова действительно поняла. Например, то, что Василий Иванович в чём-то подозревает психологиню.
– Вы, правда, работали в школе, где училась Катя? – спросила она.
– Да правда-правда! Катя и ещё двести с лишним человек! Так что вряд ли она меня помнит!
– А зачем тогда вы её искали?
– Да затем!
Никогда ещё Белич не была так близка к провалу. Нужно ответить что-то более веское в свою защиту. А лучшая защита, как всем давно известно, – это нападение.
– Ты лучше о другом думай, девочка! – закричала она. – Прямо сейчас ты побежишь домой и напомнишь Кате о том, что мы знакомы! Иначе этот ваш цербер что-нибудь выкинет, и хрен вашей Кате, а не психологическая помощь, понимаешь?!
– Понимаю…
И впрямь. При таком раскладе Скуфидонский не подпустит Чертанову к лагерю геологов и на пушечный выстрел. Снова установит наблюдение за домом, снова вручит Кузьмичу бинокль. Да и вообще! В отношениях с командиром только-только наступила оттепель – вон каких приятностей наговорил недавно – а тут вдруг… обман?
Или не обман?
Полуправда.
– Блин, – наморщилась Шестакова, судорожно соображая. – Сложно.
С другой стороны, Кате действительно нужна помощь психолога. А Василий Иванович – старый солдафон и лишь посмеётся над этим. Скажет что-то типа: «Бойцу некогда депрессировать, двадцать кругов вокруг дома», – и всё на этом.
Вилка!
Либо подвести Катю, либо Скуфидонского.
– Чего ты стоишь?! – крикнула Белич. – Бегом-бегом!
И Шама побежала…
***
– Фонвизина! – орал я в трубку.
Сам за рулём, Матвеевич на заднем сиденье безо всяких сил.
– Фонвизина, вы дома?!
После какой-то секундной заминки целительница сказала, что да, мол, дома:
– Что-то случилось?
– Никуда не уходи! – прокричал я. – Не смей! И готовься лечить, дело серьёзное!
Сбросив трубку, я притопил ещё сильнее. Мимо бригады электриков я промчался со скоростью не меньше ста, так что Геннадий Яковлевич, наверняка, хлебнёт пыли. А хотя…
О чём я думаю?
Какой ещё Геннадий Яковлевич? Он же сейчас в палатке у чёртовой психологини в спальнике шкерится. Козлина малодушная, мог бы и поучаствовать в спасении почётного гражданина! Хотя бы морально!
А-а-а-ай, чёрт! Быстрее-быстрее-быстрее!
Пускай я всех обо всём предупредил, а на всякий случай всё равно ехал по Удалёнке, отчаянно бибикая. Чтобы девки слышали и выходили встречать.
Затормозил рядом с калиткой Лёхиного дома – уже открытой калиткой, спасибо альтушкам – вытащил деда и побежал. Матвеевич всё так же наблюдал за мной глазами и всё так же молчал. Как будто, блин, парализовало.
– Ой, – уже разогревая руки сказала Её Сиятельство. – Это же тот дедушка с козликами.
– Да-да-да! Дедушка с козликами! Я его сырой магией задел, не спрашивайте, как и почему! Давай же, лечи!
– Здесь?
– Давай домой!
Смерть почуяла, чем пахнет, и распахнула передо мной дверь прежде, чем я вынес её с ноги. Я забежал в комнату и уложил Макара Матвеевича на диван.
– Ну же! Давай!