Саша Токсик – Мои большие файерболы (страница 28)
— На убой пошлешь, как корову? Мууууу! — кривляюсь в бешенстве, — Сережа, ты наш лидер! Ты привел нас сюда. Паладин ты, или хрен у Лиры на подсосе?! А ну не смей подыхать, понял?!
— Ты идиотка, Мариша. Ты конченая идиотка, — говорит Сережа и подставляет щит под удар Грыма.
Я отлечила его, потратив еще одну бутылку. За время попытки суицида здоровье паладина упало в красную зону. Мне стоило большого труда вытащить его. И тогда до меня дошло, что вместо спасения, я только продлила нашу агонию.
У босса оставалось меньше десяти процентов жизни. Всего 1895/20000. И все равно — слишком много для нас. Удары паладина снимали по 15–20 пунктов, которые тут же восполнялись чудовищной регенерацией. 1907/20000… 1918/20000.
Паладин — самый универсальный класс в игре. Так говорил Сережа, пока мы валялись с ним на травке. Он может атаковать и обороняться, лечить сам себя, бафать благословениями, и получать резист к магии. Все это дают храмовые квесты, которые паладины выполняют во славу своих богов. Ходят в паломничества и крестовые походы, добывают артефакты, изводят темных тварей. Невероятно сложный и задротный в раскачке класс. Еще один Имба.
Но это потом, в будущем. Пока из Сережи паладин, как из меня колдунья. Он вкладывался только в стойкость и агро. Идеальный танк. Толстая и беззубая черепаха.
1927/20000… 1935/20000… Я знаю, что будет совсем скоро. Из круглых дыр, со всех сторон полезут кобольды метатели. Их некому будет остановить. Наверное, так и случится, когда здоровье Грыма поднимется до двадцати пяти процентов. А если и нет, если мы уже перебили всех кобольдов, то чуть позже у меня просто закончится мана. Сначала упадет танк, потом мы с Хиккой.
Хикка всхлипывает, сидя на корточках, пряча лицо в ладонях. Она тоже все поняла. Видимо ее настолько проняла моя речь, и она тоже боится.
От нее толку не будет. Я ни разу не видела в руках у нашей жрицы оружие. Может она пацифистка? Религия ей не позволяет? Хотя и я от нее недалеко ушла. Ведь могла же себе поискать посох какой–нибудь, или с чем тут маги ходят?
«Неплохой кинжал охотника», который висел у меня на поясе… Так я им даже зайца убить не смогла. Едва ли у паладина силы меньше, чем у меня. Но его удары — словно комариные укусы. Что еще, праща, камни?
Идиотка, как есть идиотка, прав Сережа на сто процентов. Какие посохи? Оружие мага — это заклинания! Открываю карту навыков: Вот оно!
ШАР ОГНЯ (магия огня) — наносит противнику урон 4–6 х ЕР огнем. Одиночное действие. Может быть ослаблено или блокировано защитой от магии огня.
Откат 5 секунд.
У меня сейчас с благословением и шмотками — в интеллекте 8. Значит, при худшем раскладе буду снимать по 36 пункта. И это только на первом уровне навыка.
С веселой злостью жму на навык. Кончилась ваша аптечка! Сменила квалификацию. Кружок вспыхивает, открывая новые возможности. СТЕНА ОГНЯ… МОЛНИЯ… ЖГУЧИЕ ОСЫ… Как жаль, но читать некогда. Жму в ШАР ОГНЯ еще два раза. Третий уровень — урон 16–24. Снова кружочек в поле зрения. «Выберите жест или слово»… Жест. Ладонь вперед, пальцами вверх. Ну теперь держись, сука!
Вытягиваю ладонь, и с руки срывается файербол. Я даже почувствовала легкую отдачу, словно саданула из пейнтбольного маркера. Файер был ярко рыжим, как апельсин, и примерно такого же размера. Он весь вертелся и переливался всполохами огня. Подробнее рассмотреть я не успела. Шар улетел как теннисный мяч после хорошей подачи. Глазом видно, но увернуться вряд ли получится. В глубине зала плеснуло искрами и запахло паленым. Кажется, я разнесла одну из клеток.
Паладин заслонял мне босса, и я обошла его справа. Бугристая жирная морда Грыма была почти надо мной. Ближе подходить я боялась, даже случайно задев меня, босс мог обнулить очки жизни. И так промахнуться было невозможно.
— Бах! — и еще раз — Бах! — через 5 секунд. Грым замотал башкой, мои файеры вошли ему прямо в морду.
Сережа застучал мечом, усиливая агро. Неужели я могу преагрить эту тушу? Маленькая и слабая я? Нет, тут что–то другое…
— Он слепнет! — закричал Сережа, — бей по глазам!
Сейчас, вот только подлечу тебя. Здоровье паладина снова в красной зоне. Стоит отвлечься хоть на минуту — оно рывками идет вниз. Бутылок всего четыре. Должно хватить. Грым метелит Сережу дубиной, а я пытаюсь в ответ его поджарить. Раз лечилка, два лечилка, три — файербол… Бью на три такта… Раз… два… три… Раз…два…три… Как вальс. Ничего сложного.
Крит! Грым ревет, вжимая башку в плечи. Мне кажется, что он меня боится. Он пропускает удар, пятится, щурит мелкие глазки. Кобольды — подземные твари. Свет только в этом зале и то — факелы коптят еле–еле. Мои файеры, яркие и жгучие, пугают его. Удары босса становятся менее точными, и вместо лечения я бросаю больше огня.
1567/20000…1485/20000… 1393/20000…
Каждые десять секунд я выбиваю из Грыма в среднем по 80 пунктов жизни. 480 за минуту. Через три минуты все будет закончено. Если хватит маны. Шар огня третьего уровня тратит сорок пунктов. Пять фаеров на мою «небольшую» бутылку. Бутыльки только отлетают. Последний растягиваю на сколько возможно. Никакого исцеления — только огонь.
У Грыма остается 120 пунктов, когда мана заканчивается. Просто в очередной раз я вытягиваю руку, а из нее не вылетает ничего. Мне не хватило совсем чуть–чуть.
Чувствую на своем плече руку. Это Хикка, она что–то говорит. Меньше всего мне сейчас нужны утешения. В горячке боя я не понимаю ее слов. «Обмен», — говорит Хикка. Обмен.
Мне в инвентарь падают две бутылочки маны. «Малые», но мне достаточно. Мне достаточно даже одной. Восемьдесят пунктов маны — и я вбиваю два шара огня в прыщавую рожу Грыма. Один за другим, с разрывом в пять секунд. Прямо в упор — чтобы не промахнуться. Раз… два… три… четыре… На цифре «пять», Грым сдох.
Босс растекся жирной кляксой, и Григор торопливо протянул руку. Лут прежде всего, и как всегда — на нужды группы. Я обернулась к Хикке.
— Сколько я тебе должна?
— За что?
— За ману
— Нисколько, — Хикка замотала головой, зажмурив глаза для убедительности. — Это я тебе должна.
Понятно, что она говорит не про шмотки или опыт. Её проняло. Большинство людей поступает так и в реальной жизни. Они не верят в плохие вещи. Не верят, даже когда те происходят с ними ПРЯМО СЕЙЧАС. Может быть все вокруг — просто антураж для очередного игрового атракциона. Но я не собираюсь проверять это на себе.
— Надо обыскать здесь все. Тут должны быть тайники, — деловито командует Сережа.
Интересно, как он собирается это делать. Единственный из группы, у кого была хоть какая–то наблюдательность — это КолоБрод. Ну и теперь еще я, но я не хочу это афишировать. Не собираюсь увеличивать Лире её золотой запас. Пока Григор и Хикка суетятся, я разглядываю зал и стоящие в нем приспособления. Хожу среди них, трогаю руками.
Косой крест. На таком распяли кого–то из апостолов*. Руки и ноги должны быть разведены в стороны буквой «Х». Но к этому кресту жертву не прибивали гвоздями. На коротких цепях висели две пары кандалов — ручные и ножные.
Колодки. Большая дыра для головы, две по бокам — для рук. Высота такая, что стоять можно только, прогнувшись и отклячив задницу в позе раком. Жертва надежно зафиксирована и доступна спереди и сзади.
Козел — жуткий пра–прадед школьного гимнастического снаряда. На четырех ножках с острой гранью по верху. На это ребро человека клали животом и грудью. Руки и ноги крепили к основаниям ножек. Там тоже есть кандалы. Ребро заляпано черным и бурым.
Здесь все заляпано черным и бурым. Особенно много потеков на алтаре. Большой глыбе из черного камня. Зал похож на логово маньяка из сериалов Нетфликса*.
Это все декорации, убеждаю я себя. Страшилки для нубиков. Здесь даже крови нет, просто падает здоровье. Но во мне все тверже и увереннее поселяется мысль — все это здесь есть. Не в нубятнике, в большом мире. И даже, если монстры на такое не способны, игроки с игроками смогут сделать все — что угодно.
Я снова вспомнила подземелье Черной Королевы. Тоненькую белую фигурку, подвешенную на крюке, словно туша на бойне. Её отчаяние и страх разлитые в воздухе. Как далеко можно зайти в мире, где нет смерти, зато существует боль?
— Мариша! — машет рукой Сережа. — Пойдем отсюда наконец.
Прямо за троном Грыма еще один проход. Он шире чем дыры, из которых лезли кобольды, чтобы прийти на помощь боссу. По размеру — как туннели на верхних этажах.
Мы проходим по нему не больше десяти шагов и оказываемся снаружи, на склоне холма. Про себя я благодарю всех неизвестных мне пока богов этого мира. что нам не пришлось лезть обратно через шахты. Вход зарос каким–то бурьяном. Я уверена, что если мы сейчас захотим вернуться в пещеру, то просто не найдем его. Игровые условности. Я начинаю к ним привыкать.
Над головой раскинулось звездное небо. Системные часы показывали, что в Москве сейчас 3.32. Мы проходили подземелье больше семи часов. Дорога оказалась совсем рядом. Группы шахтеров сновали по ней даже ночью. На палках шахтеры несли граненые стеклянные фонари со свечными огарками внутри. Вдали они казались стайками светляков, летящими к городу.