Саша Токсик – Мои большие файерболы (страница 27)
Здоровье Сережи упало в красное, и я защелкала пальцами, поднимая его жизненные показатели. Лира резала стражей. Хикка сидела на полу привалившись спиной к стенке, и ее заметно потряхивало. В общем каждый занимался своим делом.
Я невольно залюбовалась Лирой. Она не просто сражалась, она танцевала. Ее короткие мечи, больше похожие на мясницкие тесаки казались продолжением рук. Она отсекала конечности, перерубала шеи, раскраивала черепа. И никто не давал ей сдачи. Тупые кобольды мутузили в это время Сережу, даже не замечая эту фурию. Какая скверная штука — контроль сознания. Интересно, а с игроками так можно?
Стражи закончились минут через пять. Грыму это очень не понравилось. Он и рычал, и пыхтел и топал, но в бой не ввязывался. Лишь когда рухнул последний страж, царь кобольдов счел нас достойными того, чтобы лично дать звиздюлей.
АРРРР!!! — на два голоса затянули Грым с нашим паладином. Два альфа–самца столкнулись на одной дорожке. Дубина Грыма опустилась на щит Григора, тот присел от удара, но удержался на ногах. И началось эпическое махалово. Сталь звенела высекая искры из камня. У Грыма не было никакой защиты и Сережа то и дело цеплял мечом то ногу, то плечо, то жирное пузо. Но полоска жизни у Грыма едва дергалась
20 000/20 000. Сначала я думала, что ошиблась в ноликах. Но нет, именно столько здоровья было у этой туши. Большую часть ударов Грыма паладин блокировал, но они были настолько мощными, что просаживали здоровье процентов на 10. Я лечила неприрывно, так что полоска Григора, хоть и прыгала сильнее, но оставалась все время в зеленой зоне.
— И чего вы встали? Долго я один с ним буду бодаться?
Лира опомнилась, подскочила к боссу и принялась строгать его телеса своими тесаками. Она ловко, хотя и немного банально рубила с двух рук, время от времени взрываясь комбо, при которых ее движения смазывались настолько, что я не могла их разглядеть.
— Не переагривай! Откусывай понемногу, — это Григор. Голос спокойный, может они и правда знают, что делают.
19759/20 000…19538/20 000…19257/20 000… Сколько же урона она наносит? Лира и правда стала машиной уничтожения. Сережа вкладывал в нее все средства от лута, львиную долю опыта группы, и сейчас она отрабатывала инвестиции.
17923/20 000…17480/20 000…
Грым резко остановился, и стал раскручивать дубину над головой. Первым сообразил Сережа.
— Всем назад! К стенам! Это стан!
Сам он тоже ломанулся назад, топая тяжелыми сапогами. Грым с размаху опустил свою дубину на пол, и мощный удар прокатился по всему залу. Он как волна опрокидывал, выбивая землю из под ног. Я едва не свалилась со своего балкончика, чудом успев схватиться рукой. Сережа покатился кубарем, и как тюфяк приложился о стену. Хуже всех пришлось Лире, она слишком увлеклась, и оказалась ближе всех к эпицентру. Сейчас она стояла на четвереньках, мотая головой, и кажется, совершенно не понимая — что происходит.
— Шмяк! — с сочным звуком молотка на свежей отбивной дубина Грыма опустилась на хребет разбойницы. Второй удар выбил ее здоровье в желтую зону.
— РРААА!!! РРРААА! — паладин вскочив, пытался привлечь к себе внимание царя кобольдов.
Он бегал вокруг Грыма, колотя в щит, как шаман в бубен. Наконец тот с неохотой бросил свою жертву и обернулся к Григору. Босс словно проснулся, или только начал драться всерьез. Он стал быстрее, злее, бил точно и сильно. Сережа дважды пропускал криты, его полоска тоже пожелтела. Я лечила не переставая, обнулила ману, и опрокинула очередной бутылек.
У меня осталось пять, и не «малых», а «небольших». Дуревар драл за них по два золотых, но они того стоили. Поднимали запас сразу на 200 пунктов, почти всю мою полоску. Три уровня я бросала всё в мудрость, и сейчас там было 17 пунктов. Еще пять давало благословение, два — юбка, которую я неожиданно, для себя соорудила из плаща, и единичку — милый браслетик из красных бусинок. Его я купила по случаю, бродя по толкучке. Вместе получалось симпатично ровное «25» — двести пятьдесят пунктов. Умничка Мариша, запасливая. Не зря банками сумку забила, даже не зная про этот тухляк. Как говорила одна моя подружка: «У каждой приличной девочки, всегда с собой должна быть зубная щетка. Кто знает, где проснешься утром?»
— Хил! Хил!!!
А это Лира очнулась. Прости, мне бы Сережу удержать, а тебе лечение по должности не положено. Демонстративно отвернулась от нее, тем более, что паладин то и дело проседал до половины.
— Сучка, — прошипела разбойница и кинулась в бой. Здоровье у нее подросло, но не до предела. Пожлобилась видно на хорошие бутылки и ждет отката.
На половине здоровья босс снова запыхтел и поднял дубину, но теперь все прошло гладко. Пал и разбойница отбежали к стенам и переждали удар, а затем поймали Грыма на агро. Тому не помогли даже кобольды, с лаем выскочившие из дыр по кругу. Все они послушно бросились на Григора и были вырезаны Лирой.
— Не переагривай! — вопил Сережа.
Лира слушалась, а может просто прижала хвост. Напугала ее дубина Грыма. Устраивал бы ей Сережа порку время от времени, была бы шелковая
Здоровье царя кобольдов исправно таяло. На двадцати пяти процентах жизни Грыму на помощь выскочили метатели. Лира прошлась по ним бешеным волчком, и я впервые поверила, что наша авантюра может закончиться успехом.
Все шло гладко, пока жизнь Грыма не упала до пятнадцати процентов. Не знаю, что нашло на Лиру, может все ее убойные навыки откатились, может подзуживали зрители в стриме, а может эта овца просто заскучала. Разбойница взорвалась каскадом ударов. Мне показалось, что от ее тесаков отлетают искры. Она все била и била, в прыжке, с разворота, двумя мечами сразу и поочередно. Полоска здоровья босса скачками ринулась вниз. Это было красиво и феерически тупо.
— Переагришь! Лира! Лариса, остановись же, бляя! — завопил Сережа.
— Шмяк! — даже я почувствовала этот удар всем телом.
Грым врезал дубиной наотмашь, прихлопывая Лиру, как надоедливую муху. Разбойница попыталась блокировать удар, но ее короткий меч просто отлетел в сторону. Она покатилась по полу и приложилась о тяжелый табурет. Грым прыгнул следом. Казалось бешенство придавало ему сил. Зря паладин звенел своим щитом. Грым вымещал разбойнице всё. Вверх–вниз, вверх–вниз ходила дубина. Лира сначала визжала, а потом завыла зло и тоскливо:
— Хил! Хил Мариша, Хил!!!
Я лечила, но мое малое исцеление было ей как жеваный подорожник на открытый перелом. У Сережи большую часть входящего урона поглощала броня, и раскачаная стойкость. Лира же все вкладывала в ловкость и силу, и сейчас Грым рвал ее как бультерьер сиамскую кошку. Каждые пять секунд я поднимала по сорок–пятьдесят пунктов, а Грым сносил по две сотни.
— Сука! Бейся со мной, сука! Как мужик с мужиком! — Сережа похоже забил на навыки и врубился боссу в спину.
— Хил! Хил!!!
И вдруг в пещере наступила тишина. Сопел Грым, Звенел доспехами Григор, и только Лиры с нами уже не было.
Глава 19. Great Balls Of Fire*
Признаюсь, на какой–то миг я испытала злорадство. На одну короткую и глупую минуту. Потом ко мне пришло осознание того, что произошло. Мы оказались в тупике. В ловушке. В глубокой жопе.
В групповом чате бесновалась Лира. Я смахнула сообщения, потом отключила полностью. Мертвым не место среди живых, а они с КолоБродом были для нас сейчас все равно, что на том свете. А мы, пока что, на этом.
Наш паладин стоял с видом человека, который только что просрал все свои деньги на одной максимальной ставке. Я знала это чувство. Глубокая и звенящая пустота внутри. Чуть позже придет злость, желание откатить все назад, поиск виноватых. А сейчас — только пустота в которой хочется спрятаться.
Сережа все поставил на одну лошадь, но кобыла оказалась дурой и понесла перед самым финишем.
К реальности нас всех вернул Грым. Прихлопнув назойливую муху, он наконец заметил паладина и огрел дубиной по задумчивой башке. Следующий удар прошел критом. Григор даже не поднимал меч и щит. Грым забивал его в пол как молот бетонную сваю.
— Сражайся! Ты что, мудак, слиться решил?! — до меня дошел смысл Сережиных действий.
Сейчас ему в личку наверняка строчит Лира. «Сливайтесь, цигель–цигель, быстро сюда, к ноге». Мы для нее были уже мертвецами. Живя лишние минуты, мы просто тратили её время.
— Мариша, какой смысл? Быстрей вайпнемся, быстрей попробуем снова. Да он тебя с одного шлепка убьет. Ты даже не почувствуешь ничего.
— А если не убьет?! — я спрыгнула и теперь орала на паладина, — Откуда ты знаешь, что он сделает с двумя беззащитными девчонками? Это взрослая игра, Сережа. Мы там при входе бумажки всякие подписывали, что за нашу психику не несут ответственности. Мне страшно, Сережа! А если он разложит нас с Хиккой прямо на этом алтаре? И стражей позовет, чтоб нас по кругу пустить? Ты отдашь ему женщину? Отдашь этому уроду СВОЮ женщину?! Да ты не мужик, а говно сопливое!
Сережа стоит как оплёванный. Для него сейчас умереть — легче всего. Сделать вид, что это просто неудачная попытка. Обмануть звенящую пустоту внутри.
— Умирай первой! — кричит Сережа. — Ты, Хикка, а потом я!
Мы орем друг на друга, словно супруги, не обращая внимания на окружающих. Нам пофиг на окружающих, нас не интересует их мнение. Они в нашей жизни — только декорация. Даже Грым — декорация. Трехметровая жирная туша — декорация!