Саша Тетс – Семь грехов Шута (страница 8)

— Она даже мне пока не говорила, я сам догадался, — вдохновенно врал Андрей.

Шут усмехалась из тени в дальнем углу. Андрей превзошёл все ожидания: так уверенно находить аргументы к тому, о чём сам не в курсе, не каждому по силам. Профессию он выбрал подходящую.

— И почему вы сразу не выступили свидетелем защиты?

— Я не знал о происшествии вообще, потому что после того, как с Лидой попрощался, сразу сел в машину и поехал в другой город на совещание. Время уже под утро было, я почти весь день в дороге провёл, потом в гостинице пару часов подремал, а поздним вечером мне детектив сообщила о случившемся. Я снова сел за руль и поехал обратно.

— Вы признаёте, что состоите в близких отношениях с подозреваемой? — раздражённо зашипел Борис. — Ваши показания могут быть расценены как недостоверные из-за личных мотивов.

— Признаю, что мы с Лидой в близких отношениях, и у меня есть видеозапись той ночи, где прекрасно видно время и место! — Андрей высоко вскинул подбородок и гордо произнёс: — Можете считать, что вру я, но видео не может обманывать! Телефон я согласен отдать на экспертизу, чтобы доказать, что видео настоящее и в нём нет монтажа!

Судья взирала на творящийся бедлам с титаническим спокойствием. Казалось, ничто в мире не способно поколебать эту женщину. Строгое лицо не меняло своего выражения, руки спокойно лежали на столе, даже дыхание оставалось ровным. Она выждала, когда Борис и Андрей выскажут друг другу претензии, взяла у Андрея телефон, водрузила на нос очки в тонкой оправе и всё с тем же непроницаемым лицом посмотрела видеозапись весьма откровенного содержания.

— У следствия есть прямые улики, указывающие на причастность Лидии Михайловны к похищению ребёнка? — вопросила она, завершив просмотр, и обратила взор на Бориса.

Тот не стал юлить и отчеканил:

— Только косвенные, которые я изложил ранее.

— В таком случае данная видеозапись будет изъята и приобщена к материалам дела. Лидии Михайловне назначаю меру пресечения в виде подписки о невыезде до окончания расследования. У сторон имеются возражения?

— Нет, ваша честь, — Борис сохранил ровный тон, но стиснул кулаки так, что короткие ногти впились в ладони.

— В таком случае подождите пятнадцать минут, секретарь подготовит постановление, — Елена Олеговна поднялась с места, давая понять, что заседание окончено.

Когда чёрный Ленд Ровер и зелёная Лада подъехали к зданию следственного комитета, Лида уже подписывала последние документы. Она даже предположить боялась, на какие ухищрения пошла Шут, чтобы её подзащитную выпустили. Руки дрожали от волнения, Лида беспокойно поёрзала на жёстком стуле.

Денис, которого о решении судьи Борис оповестил по телефону, по-своему истолковал поведение медсестры и пододвинул к ней поближе тепловую пушку. Она не стала разубеждать его и только тихо поблагодарила, продолжая прислушиваться к шагам в коридоре.

Первым в распахнувшуюся дверь вошёл Борис, распространяя вокруг приятный аромат парфюма, а сразу за его плечом нетерпеливо переминался растрёпанный Андрей. Увидев любимого, Лида охнула, начала подниматься ему навстречу, но неловко зацепилась балеткой за ножку стула и едва не упала.

Реакция не подвела идеального следователя — как и положено, он поймал девушку и помог ей выровняться. Только в этот раз вместо длинной благодарственной речи «спасённая дама» вывернулась из его рук и кинулась в объятия к другому, а самому Борису остались подписанные бумаги и сверлящий спину взгляд детектива. Он стиснул зубы, хотя почти физически ощущал жжение между лопаток, вложил новые материалы дела в папку и лишь потом обернулся. Часы над дверным косяком, в которых два дня назад поменяли батарейки, безжизненно затихли. В кабинете и коридоре уже никого не было.

Зато перед зданием следственного комитета развернулось изумительное представление: молодой человек решил сделать предложение девушке с копией постановления и подпиской о невыезде. Как и положено, он опустился на одно колено, достал коробочку со сверкающим колечком и красиво попросил руки любимой. И, разумеется, она сказала «да». Понаблюдать за ними собралась небольшая толпа прохожих, а из окон высунулись особо любопытные следователи, которые не побоялись пустить в кабинеты холод ради дармового представления.

Шут держалась в стороне, и её лицо поминутно передёргивалось от отвращения. Красивая сцена, разыгранная как по нотам из любовного романа, вызывала острое желание скорее промыть глаза, чтобы избавиться от липкого ощущения приторной сладости на ресницах.

Когда спектакль закончился, Шут ультимативно заявила, что направится в квартиру Лиды вместе с влюблёнными, а они были слишком счастливы, чтобы возражать. Оба всю дорогу улыбались от уха до уха и хватались за руки на каждом светофоре.

Крошечная студия на окраине города, которую Лида снимала у каких-то дальних родственников, встретила гостей спёртым воздухом и беспорядком. Обыск проводили в спешке и без особой аккуратности, однако ничего кроме фотоотчёта из квартиры не увезли, даже детские вещи остались лежать в почтовой коробке неряшливой кучей.

Лида принялась суетливо извиняться за внешний вид квартиры и предложила гостям растворимого кофе или пакетированного чая. Андрей сразу отказался и, едва переставляя ноги, доковылял до дивана. Заряд адреналина стремительно заканчивался, и тело вспомнило, что нежелательно обходиться без сна более полутора суток. Прямо в одежде рухнув на жёсткие, местами выпирающие пружины, Андрей уткнулся лицом в обивку и мгновенно засопел. Лида осторожно подсунула ему под голову подушку и заботливо укрыла пледом.

Тем временем Шут присела на корточки возле коробки с детской одеждой. На внутренней стороне, прямо на картоне, были выведены размашистые округлые буквы: «Только маме сообщи новости помягче, а то её удар хватит». Большая часть вещей оказалась не новая, были расцветки и для мальчиков, и для девочек. Но один предмет одежды особо привлекал к себе внимание: новенький детский комбинезон синего цвета с машинками весьма прозрачно намекал на пол ребёнка.

— Вы уже знаете, что ждёте мальчика? — поинтересовалась Шут у Лиды.

— Нет, конечно, — та хихикнула и погладила живот. — Срок ещё слишком маленький, чтобы определить на УЗИ, а пункцию просто так лучше не делать, это же может быть опасно.

— Тогда зачем купили такой комбинезон?

— А, этот мне просто отдали. Екатерина Андреевна сказала, что Эллине перед родами муж подарил для малыша комбинезончик получше, а этот ей не нужен.

— Эллина знала, что вы ждёте ребёнка?

— Нет, она сказала «отдать кому угодно», а Екатерина Андреевна ещё две недели назад догадалась про меня, когда приводила Эллину на обследование, она же посоветовала тест сделать. Только мы с Екатериной Андреевной и моя старшая сестра про малыша знали, Андрея я хотела обрадовать после его первого серьёзного заседания. А Эллина просто хотела, чтобы у её ребёнка было всё самое лучшее и дорогое, поэтому избавилась от комбинезона, когда появился другой, фирменный.

— И здесь видны её длинные уши, — Шут провела кончиком пальца по гладкой шуршащей ткани комбинезона и пробормотала: — Эллина фигурирует в деле чаще, чем положено обычной потерпевшей…

— Вы хотите поговорить с ней? — Лида расслышала знакомое имя и встрепенулась: — Я слышала, тот следователь тоже собирался к Эллине, они с коллегой это обсуждали по телефону, когда я бумаги подписывала.

— Значит, он уже как минимум на половине пути…

— Да, он хотел поехать как можно скорее, я сама слышала! Вы тоже поедете?

— Нет… — Шут покачала головой. — Я точно проиграю, если буду бежать за ним по пятам. Нельзя тягаться с идеалом в открытую. Нужно зайти с другой стороны. У Эллины ведь была та, кому она безраздельно доверяла.

Лида хотела уточнить, что детектив имеет ввиду, но о присутствии Шута напоминал только едва уловимый запах горящих спичек.

Радио, телевидение, интернет — все эти источники информации слишком однобокие, они никогда не показывают картину целиком, только официально одобренные фрагменты. Они говорят о таких серьёзных вещах, как всемирный экономический кризис, падение метеорита, новый ледниковый период, чудодейственное средство для роста волос и развод кого-нибудь из звёзд эстрады. Но рядовые люди, эти рабочие муравьишки, журналистов не интересуют, слишком их много, чтобы обращать внимание на каждого. Для таких случаев существует другая агентурная сеть, раскинутая по всей стране и почти незаметная для глаз. Кто поведает миру о том, кто приходил к Маше с пятого этажа, лучше чем они — бабушки у подъезда?

Две кумушки не сразу заметили вывернувшую из-за угла старой пятиэтажки женщину. Их настолько сильно впечатлил внедорожник, почти час простоявший вчера во дворе, что остальное резко стало неинтересным. Предполагаемая стоимость машины колебалась от трёх до двенадцати миллионов, у внучатых племянников мужа двоюродной сестры каждой сплетницы непременно была точно такая же, но её продали, потому что ударились в вегетарианство и здоровый образ жизни.

Шут незамеченная присела на лавочку рядом. Она слушала внимательно, подмечала любые детали: по описанию автомобиль очень сильно напоминал тот, что принадлежал Геннадию Ивановичу.

Тем временем сплетницы перешли к обсуждению водителя, и Шут укрепилась в своих подозрениях: представительный, но полноватый мужчина в роскошном деловом костюме, который нагрубил девушке за рулём только потому, что она девушка — образ Геннадия Ивановича вставал в полный рост. Кумушки делились подробностями, половину из которых, похоже, придумывали на ходу, потому что они противоречили друг другу.