Саша Шу – Кира и шейх (страница 6)

– Ну что сучка, думала, этого никогда не случится? – хрипло шепчет в ухо мой отчим, и, как ни странно, его голос придаёт мне сил.

Словно будет меня ото сна. Возвращает из забытия. Я концентрируюсь на ощущениях и чувствую под подушечками пальцев шершавый пол. Грязный. Провожу по нему, и пыль собирается на моей коже катышками.

– Сейчас ты своё получишь, – уже совсем плохо соображая, бормочет Гена, пока пытается расстегнуть тугую молнию на моих джинсах.

Да будет благословен тот человек, который придумал молнии! Надо будет узнать, кстати, кто это, – так некстати вертится у меня мысль в голове.

– Ну что, где твой паскудный братец? Свалил… – удовлетворённо, с придыханием шепчет отчим, всё ещё сражаясь с замком, а мои пальцы утыкаются во что-то твёрдое. Прохладное.

Банка! Мой стеклянный банк. Ну что же, Кира, решайся, – твёрдо произносит внутри меня чей-то голос. И я обхватываю ладонью округлый скользкий бок, всё ещё сомневаясь, всё ещё опасаясь последствий.

Последствий, которые изменят навсегда мою жизнь.

Но молния наконец-то сдаётся под пьяными пальцами Гены, ползёт вниз и открывает конвертик моего лобка.

Мужчина резким движением сдёргивает вниз мои джинсы, и в то же мгновение я со всей своей силой обрушиваю на его голову удар.

Банка разбивается, и я вижу удивлённый взгляд моего отчима. Недолго, сотую долю секунды, а потом весь мой мир и моё лицо заливает тёплая кровь. Вперемешку с осколками. И я отталкиваю от себя это омерзительное безжизненное тело.

Поднимаюсь на ноги. Под которыми безвольным мешком валяется Гена. Адреналин всё ещё бушует во мне и не даёт мне времени на раздумья. У меня пока нет сил бояться и размышлять.

Я даже не хочу приближаться к отчиму и проверять, дышит он ещё или нет. Для меня он всё равно уже умер. Я знаю одно: мне здесь не место. И мне надо отсюда уходить, как можно скорее. Все остальные действия делаю словно во сне, на автомате, как будто кто-то другой хладнокровно и расчётливо руководит моим телом.

Задвигаю на место злосчастную половицу, так, чтобы не было заметно никаких следов, и, встав на колени, собираю окровавленные осколки в кучку, оглядываюсь и хватаю какой-то пакет, валяющийся тут же, на полу. Складываю всё в него. Иду в ванную и пугаюсь, когда вижу в зеркале своё отражение. Надо умыться.

И я снимаю с себя всю свою одежду и складываю её в тот же пакет, к осколкам. Забираюсь в ванную и включаю воду. Смываю с себя всю кровь и вижу, как красные струи, огибая мои растопыренные пальцы, утекают в сливное отверстие. Жду, когда они порозовеют, и только когда вода становится полностью прозрачной, выключаю душ.

Вытираюсь насухо полотенцем, и вытираю им все капли вокруг. Складываю и полотенце в пакет к остальным вещам.

Возвращаюсь в свою спальню и, брезгливо переступая через неподвижное тело, достаю из шкафа свежую футболку и джинсы. Бельё. Натягиваю всё на себя. Пару минут размышляю, что же мне ещё надо взять с собой. Но понимаю, что у меня ничего нет. Мне нечего брать в мою новую иную жизнь.

Хотя нет: отодвигаю ящик стола и достаю свой загранпаспорт, который я предусмотрительно сделала на случай, когда я наконец-то смогу поехать куда-нибудь заграницу.

Беру сумочку, пакет с осколками и окровавленной одеждой и выхожу на лестницу. Никого нет.

Спускаюсь по пахнущим кошками ступенькам и выхожу из подъезда.

Я знаю, что я больше не вернусь сюда.

Оглядываюсь по сторонам: как странно, сегодня время словно застыло мёртвой стрекозой в кусочке янтаря, и я не вижу привычных алкашей и торчков у нашего подъезда, обычно облепленного ими, как помойными мухами.

Ещё не наступил тот самый московский час пик, когда грузные толпы вываливаются из перетруженного брюха бизнес-офисов только для того, чтобы снова ввалиться в клоаку метро. Я щурюсь на этот звенящий тишиной день, как будто сама провалилась в иное измерение и пространство, и проверяю камеру над подъездом.

Нет, её по-прежнему нет. И хотя мой город весь усеян ими, как ёжик иголками, на наши хрущобы решили махнуть рукой: всё равно под снос. И я начинаю дышать чуть свободнее: у меня появился ещё один шанс. Шанс продлить свою жизнь, создать иллюзию свободы.

Я с невозмутимым видом иду в сторону парка, не медленно, но и не быстро. Чтобы не привлекать внимание. Такое ощущение, что мои инстинкты сами управляют моими рефлексами и телом, пока я выполняю заданный кем-то алгоритм. Мне нужно найти мусорные баки. И желательно не в нашем районе. Мозг размеренно отмеряет мысли. Двадцать минут до парка. Полчаса на раздумья. Телефон. Я вспоминаю, что я отключила на нём звук, когда встречалась с риэлтором: деловая этика. Так. Риэлтор. Через час у меня встреча, на которой я должна была внести залог в свою новую счастливую жизнь. Которой больше нет. Она разбилась как та проклятая банка, осколки которой я сейчас несу в кровавом пакете.

Деньги. Ваня. Мысли, как кусочки паззла складываются в картинки в моём сознании. Как Иван мог забрать все мои деньги?! Как он мог?! Он же всегда защищал меня. И что этот урод бормотал про Волкова…

Я подхожу к забору и заныриваю в прохладу леса: я помню, как в детстве и в юности мы играли здесь. По дорожкам прогуливаются собачники со своими питомцами, но я целенаправленно иду в самую гущу деревьев, пока моя фигура не растворяется в этой тёмной изумрудной зелени.

Прислоняюсь спиной к древнему дубу, который, скорее всего, пережил нашествие Наполеона. И вот теперь наконец-то разрешаю себе дышать. Роняю на землю проклятый пакет со страшным грузом, и он с тихим шуршанием падает в траву, которая поглощает его. Липкими от адреналина пальцами разблокирую свой смартфон и печатаю сообщение риэлтору: «Прошу меня извинить, мои планы изменились. К сожалению, я больше не заинтересована в вашем предложении». Так, интересно, этого достаточно? Да. Я не обязана никому ничего объяснять. Тем более в Москве. Чем меньше сейчас я суечусь и оставляю цифровых и физических следов в пространстве, тем сложнее потом будет проследить мой путь.

С этим покончено. Дальше. Захожу в новостной агрегатор и набиваю Волков – имя босса моего брата. Этот говнюк не врал. Вся новостная лента пестрит заголовками: «Сегодня следственный комитет задержал подозреваемого по делу о незаконном обороте…», «Леонид Волков останется в следственном изоляторе до суда, на котором ему будет избрана мера пресечения…». Всё ясно. Это серьёзно и надолго. Возможно, он выпутается, но это значит, что теперь все под прицелом. Ваня работал на него. Все счета и банковские карты арестованы. Ему нельзя светиться. Вот почему он залез в мою нычку. Ему нужен был нал. Так же, как и мне.

Но почему, почему он не предупредил меня?!

Я скатываюсь спиной вдоль шершавого жёсткого ствола и чувствую, как кора обдирает до боли мою кожу. Эти ощущения снова возвращают меня в реальность. Выдёргивают на поверхность из омута отчаяния и бесполезных сожалений. Погрущу об этом всём как-нибудь потом, когда выпутаюсь из этой дряни. Если выпутаюсь.

Значит, полиция уже приходила к нам домой за моим братом? Или ещё придёт? И обнаружит там мёртвое тело? Я не знаю… Я надеюсь, что он жив. Но я не собираюсь возвращаться и проверять, это просто физически невозможно, словно неведомая сила наложила на меня заговор. Его ведь мог убить кто угодно. Один из его собутыльников, в конце концов. Почему сразу должны подумать на меня?! Я ведь должна быть на работе в это время! Конечно, они всё проверят… Пробьют моё алиби. Мне просто не скрыться.

Закрываю лицо ладонями и чувствую лёгкую боль от пореза на коже. Ещё одна улика. Я в ловушке.

Работа.

Вспоминаю о сегодняшнем предложении. Оно мне кажется нереальным, как будто мне всё это приснилось. Буквально волевым усилием заставляю себя прокрутить весь сегодняшний самый страшный день в моей жизни от самого начала и до этого момента. И да, он начался отвратительно, но в нём действительно был отчёт и случайная встреча с этим самым, как его там, Малаком… и его абсурдное предложение. Только теперь оно мне кажется единственным возможным шансом на спасение. Это полный бред, но если этот заморский принц увезёт меня куда-то в своё тридевятое царство, то может быть меня не найдут? Не станут связываться с королевской семьёй? Россия ведь, кажется, дружит с Арабскими Эмиратами? А потом всё уляжется, и про меня просто забудут…

Всё это полное безумие, но у меня просто нет другого выхода, и я набираю сообщение своему генеральному: «Константин Суренович, приношу свои искренние извинения. Я ещё раз подумала над Вашими словами и приняла окончательное решение. Я принимаю предложение господина Малака аль Нахайята и готова поехать с ним в качестве представителя нашей компании в Эмираты, на рабочую площадку. По причинам, связанным с оплатой моей арендуемой квартиры, мне необходимо в случае положительного решения выехать в ближайшее возможное время. Прошу сообщить мне как можно скорее о моей командировке».

Перечитываю несколько раз, тупо уставившись в экран, и понимаю, что буквы расплываются в электронные кляксы. Я ведь здесь диктую условия, так? Нажимаю «отправить», и чтобы не сойти с ума, пока я жду ответа, перехожу к следующему пункту своего сумасшедшего плана.

Подбираю подходящий сук, который валяется тут же на земле, и начинаю остервенело рыть им землю. Я же избавляюсь не от тела, в конце концов, поэтому десяти минут вполне достаточно, чтобы выкопать небольшую ямку, в которую я укладываю злосчастный пакет и начинаю яростно топтать его своими кроссовками, словно это он виноват во всех моих бедах. Набрасываю сверху землю, сухие листья и любуюсь результатом: ну что же, неидеально, но если никто не будет специально его искать, то вполне сойдет. В любом случае это лучше, чем просто выкинуть в мусорный бак.