Саша Шу – Кира и шейх (страница 8)

– Паспорт, – слышу я над собой вежливый обезличенный голос. – Пожалуйста, ваш паспорт.

Я озираюсь на Малака. Смотрю на него затравленным взглядом, а он с недоумением глядит на меня. Я уже разлепляю губы, чтобы попытаться объяснить, рассказать всему миру, что всё это вышло случайно, что я не убийца, как вдруг мой шейх подаёт голос:

– Это таможенный контроль. Моим гостям на моём борту не надо его проходить в общем зале, – и снова поворачивает заинтересованное лицо к своей спутнице, которая как раз рассказывает ему что-то безумно забавное и увлекательное.

И я готова вскочить и расцеловать его. Ну конечно же! Я ведь не проходила паспортный контроль! Я никогда до этого момента не выезжала из России, и я даже не знала, что мне надо показывать документы.

Я поспешно лезу в свою сумочку и достаю свой девственно чистый заграничный паспорт. Таможенник равнодушно сканирует его на каком-то аппарате, пролистывает страницы и ставит штамп:

– Счастливого пути, – дежурно улыбается он и, развернувшись, выходит.

Видимо, документами таких важных персон, как мой шейх и его спутница, занимается его секретарь. Ну вот и все формальности.

Кровь так сильно шумит у меня в ушах, что я снова не сразу обращаю внимание на мелодичный вопрос стюардессы:

– Шампанского? – и я вижу на её подносе три полных тонких бокала-флейты.

Я видела такое только в фильмах, но я беру себя в руки и мои пальцы скользят по тончайшей хрустальной ножке фужера:

– Да, спасибо.

Она подходит к другим двоим пассажирам, и я слышу, как Малак говорит своей спутнице:

– Маша, ты должна это обязательно попробовать. Я специально поручил закупить для взлётов шампанское Clos d’Ambonnay, – и я записываю название на своей подкорке, чтобы сразу же пробить его в интернете.

Четыре тысячи евро за бутылку. И он так запросто разливает его всем подряд на борту своего самолёта. Это ведь его самолёт?

– Какой необычный вкус, – отпивает из своего бокала эта Маша, – совсем не похоже на обычное шампанское, – удивлённо восклицает она. – А кто эта выдрочка? Что-от не похожа ни на байера, ни на ассистентку, – нисколько не смущаясь, не сбавляя тона голоса произносит она.

И только когда её тонкая кисть, усыпанная браслетами, небрежно плещет в мою сторону, до меня доходит, что она это про меня. Это я – выдрочка. И тут я вспоминаю, откуда я знаю это немного монгольское лицо и скулы. Это же Маша Янковская. Восходящая звезда отечественного кинематографа и фотомодель. Просто обычно она играет каких-нибудь проституток или бандитских жён.

Я опрокидываю в себя весь бокал шампанского. У него действительно необычный вкус. Аромат лесных спелых ягод и летнего леса. Только я сомневаюсь, что эта сучка смогла бы разглядеть. И я откидываюсь на спинку кресла, проваливаясь в него. Закрываю глаза и чувствую, как наш самолёт набирает скорость. Ещё пару метров – и я в небе.

– Это моя сотрудница, – слышу я равнодушный комментарий Малака на бестактный вопрос этой дивы. Наверняка она уверена, что я не разговариваю на русском. Или ей совершенно плевать на весь мир и мои чувства. Скорее всего – второе.

– Ты знаешь, у меня есть для тебя подарок, – между тем не затыкается эта спесивая актриса, и я уже вижу, как она небрежно скидывает со своей точёной сексуальной ножки свою золотую туфельку, обнажая мягкую розовую пяточку и алые глянцевые ноготки.

На её породистой щиколотке потренькивает тонкий браслет FreyWille, кусочек вишнёвой губы размазывается в воздухе, и я отворачиваюсь к окну. Я всего лишь сотрудница, как выразился мой новоявленный «босс». Ну что же, тем лучше. Никто не пытается меня изнасиловать, не принуждает к страстному извращённому сексу и не расстёгивает передо мной ширинку, предварительно приказав мне встать на колени. Я понимаю, что всё это – всего лишь атрибуты дешёвых женских романов, написанных в горячечном бреду авторками в глубокой менопаузе.

Но всё равно где-то в глубине души меня колет крошечная иголочка обиженного самолюбия. Которое я всю жизнь засовывала куда подальше. Засовывала, когда мои одногруппники – сплошь золотая молодежь, прямо как эта сучка на соседнем кресле, шли тусоваться в какой-нибудь элитный закрытый клуб, где я не смогла бы себе позволить купить даже и одного коктейля. Засовывала, когда проходя мимо витрин роскошных бутиков мельком выхватывала взглядом шестизначный ценник на понравившуюся вещь. Засовывала, когда на работе меня обходили повышением, наваливая на меня всё новые и новые скучные проекты, оставляя презентации и лавры для себя и руководства.

И засовываю сейчас, старательно делая вид, что я не слышу, как меня бестактно обсуждают в третьем лице. Хотя я должна быть счастлива, как удачно всё сложилось. Пока.

– Закуски? – снова прерывает мои беспорядочные мысли мелодичный волшебный голос, и я вижу, как передо мной возникает буквально золотой поднос с крошечными канапе. – Фуа-гра с чёрной икрой и трюфелями к вашему шампанскому, – и с ловкостью заправского официанта стюардесса доливает в мой фужер ещё искрящихся солнцем искр.

– Спасибо, – мямлю я, пока девушка ставит на мой столик фарфоровую тарелку, усыпанную изысканным угощением.

– Меню сегодняшнего ужина, – кладёт она передо мной кусочек дизайнерской бумаги с перечнем блюд.

Интересно, у них где-то здесь же, рядом с кабиной пилота, припрятан принтер и шеф-повар, который готовит самые изысканные блюда под вкусы своего хозяина?

Я отпиваю крошечный глоток, пытаюсь прочувствовать его вкус на языке, на нёбе. Я понимаю, что мне вряд ли выпадет ещё один шанс насладиться таким шампанским на высоте десяти тысяч метров, и пытаюсь запомнить малейшие ощущения. Я беру крошечную корзиночку с самой ароматной лесной земляникой, пропитанной всей сладостью июля, и мои вкусовые сосочки взрываются самой настоящей радугой радости.

Я прикрываю глаза, пытаясь запомнить этот момент на всю жизнь. И загадать желание. Я ведь первый раз пробую эти блюда. Вся моя прежняя жизнь с засиженной мухами клеёнкой на кухне, прокисшим сивушным запахом и заплесневелой плиткой в ванной вдруг отодвигается на расстояние миллиарда световых лет от меня. И я смотрю на нежно розовеющие, как крылья херувимов, облака подо мной в закатном солнце: внизу, на земле, ещё юная ночь, а здесь, в небе – только мягкие коралловые сумерки, и я вдруг понимаю, как это всё прекрасно. И я не хочу пропустить ни малюсенького кусочка этой жизни.

Вставляю наушники и включаю Энрике Иглесиаса. Мой плейлист пестрит самыми попсовыми и лёгкими исполнителями: мне кажется, это моя личная компенсация за всю мою тяжёлую и довольно унылую жизнь. И пока на борту из динамиков ненавязчиво играет какая-то мягкая джазовая композиция, у меня в ушах рыдает о своей неразделённой любви сладкий красавчик Энрике. По крайне мере я не слышу, о чём там щебечет эта парочка. Я вижу, как Маша постоянно поправляет свой золотистый локон, заводит его за аккуратное мышиное ушко с блестящей в мочке золотой капелькой, как по-настоящему алеют её ненастоящие наливные щёчки, и до меня доходит, как она хочет понравиться Малаку. Чёрт возьми, да она в лепёшку перед ним расшибается! И я даже со своего кресла отчётливо могу разглядеть, что она не играет на это раз. По правде говоря, актриса она – полный отстой, что уж там и говорить.

Да пусть занимаются, чем хотят, в конце концов. С чего я вообще взяла, что этот роскошный красавчик шейх, у которого, по всей видимости, в каждой стране по десятку таких актрисулек и топ-моделек, имеет на меня какие-то виды? Я ведь на самом деле просто отличный работник, который очень хорошо разбирается в оборудовании компании. И я с ходу ответила на вопрос на совещании, в котором плавали мои же коллеги. Вот он меня и заприметил. А что тут такого? Смышлёные работники всем нужны. Почему я так себя не ценю?! И со своим частично реабилитированным эго я начинаю изучать меню. Валованы с осетром и персиком. Седло ягнёнка с соусом из морошки. Фирменный десерт от шефа. Я буду всё.

Вытягиваю ноги в проход, отпивая ещё один крошечный глоточек радости, и краем глаза замечаю, как мой новый начальник со своей девушкой встают и направляются в другой конец салона. Интересно, куда это они? Пока до меня не доходит, что это частный самолёт одного из самых богатых людей в мире. Конечно же здесь есть ещё комната! Наверняка спальня с собственной мраморной ванной, и даже не одной. Пусть делают, что хотят.

Меня это не касается.

Лететь ещё несколько часов, и я вдруг понимаю, как смертельно устала за этот безумно долгий день: начиная с момента, как оказалась под бампером роскошного авто и заканчивая… Нет, не буду лучше об этом всём вспоминать: затолкаю это всё в самые дальние ящики своего подсознания. И пока вместе со мной рядом, в иллюминаторе, прямо как привязанная за ошейник собачка, весело летит полнолицая луна, я незаметно для себя засыпаю…

– Кира, Кира! – слышу я сквозь сон смутно знакомый голос. И даже во сне вздрагиваю, вспоминая своего отчима.

Мгновенно просыпаюсь: это всего лишь сон. Его больше нет.

Надо мной стоит, склонившись, Малак, и я вижу скульптурный рельеф мышц на его обнажённом теле, на котором болтаются наспех натянутые на бёдра джинсы. Сразу же целомудренно вздёргиваю взгляд выше и вижу его встревоженное лицо. По-прежнему такое же прекрасное, но теперь на нём нет и тени той обычной надменности, которая закрывает его, как вечная маска превосходства.