Саша Шу – Кира и шейх (страница 7)

Тренькает телефон, и я читаю: «Тебе лучше уехать». Сообщение, которое исчезнет через пятнадцать минут. С неизвестного номера. Ваня. Как будто я, на хрен, и сама этого не знаю. «Я за тобой приеду», – моргает на экране новое сообщение и тут же тает.

И следом: «Все документы по командировке готовы, вылет в 23.00. Аэропорт Шереметьево. Будь с загранпаспортом у входа в терминал А в 22.00, за тобой придут».

Так просто?!

4

У меня есть ещё пара часов на то, чтобы пройтись по торговому центру и купить хоть какие-то вещи с собой в дорогу. Я же не могу лететь в другую страну в одних перепачканных в земле и траве джинсах и пыльной футболке, поэтому я без сожаления комкаю свою одежду в кабинке раздевалки, пока надеваю на себе первые попавшиеся шмотки какого-то дешёвого молодёжного бренда.

Внимательно осматриваю себя в зеркало: из него на меня смотрит испуганная девчонка с огромными карими глазами и пересохшими губами. Заострившиеся скулы и чуть вздёрнутый нос придают какое-то лисье выражение моему лицу, но я совсем далека от идеала той самой ухоженной офисной стервы, которой всегда мечтала стать. Пока я только беглянка. Непойманная преступница. И теперь на моих тонких сухих пальцах – кровь моего отчима.

Встряхиваю растрёпанными, отдающими рыжиной, волосами, словно это поможет мне сбросить с себя это проклятье убийцы, забыть о содеянном. Но только я знаю, что теперь вес мёртвого пустого Гениного тела будет мне сниться в кошмарах до конца моих дней. Я вздрагиваю от страха, когда по динамикам в торговом зале делают очередное объявление для покупателей: я всё ещё ожидаю, что ко мне подойдут сотрудники полиции и попросят пройти с ними. Но мир, кажется, совсем не заметил случившегося, и планета всё так же уверенно вращается вокруг своей оси.

Я тренируюсь перед зеркалом, примеряя на себя уверенную улыбку, но у меня выходят только какие-то жалкие гримасы. Ладно, плевать, хватаю весь ворох футболок, нераспакованных хлопковых трусиков, самых простых бюстье и носков и несу всё это на кассу. Запихиваю всё в объемный дорожный рюкзак, который купила в магазине напротив, и проверяю время: ещё только восемь часов, и я не знаю, куда мне деть лишние два часа моей жизни. Мне кажется, что чем скорее я окажусь в прохладе салона самолёта, тем больше у меня шансов на спасение.

Сажусь в угол дешёвой кофейни со своим лавандовым рафом и утыкаюсь в экран телефона: хочу найти хоть какую-то информацию про шейхов. Я ведь ничего про них не знаю, кроме расхожего мнения, что они сказочно богаты. На меня мгновенно выкатывается куча ссылок, большая часть из которых ведёт в женские романы. Я пролистываю заголовки, по которым, видимо, уже сразу должно быть понятно каждой идиотке типа меня, что от встречи с шейхом ничего хорошего ждать не следует. «В плену шейха», «Непокорная для шейха», «Ярость шейха» и прочие наваждения шейха подкрепляются не менее красочными иллюстрациями, где восточные властелины грозно взирают с обложек на неискушённых читательниц, со злобой сводя свои квадратные мужественные челюсти. И где-то в углу на меня смотрит, как побитая сучка, очередная красотка в платочке, умоляя меня о спасении.

Я делаю глоток летнего кофе и с интересом открываю первую попавшуюся книгу…

«– Ты вещь. Моя вещь, – он кривится в оскале, нажимает лезвием посильнее и вниз по шее, прямо в ложбинку между грудей стекает первая капля моей крови. – Моя русская шармута. Твоя жизнь зависит от меня. Запомни мои слова, Райхана, лишь я решаю, будешь ли ты радоваться жизни или падёшь в ад, – он говорит спокойно, выговаривает каждое слово чётко и отрывисто…»

Ого, пытаюсь сопоставить только что прочитанное с тем невообразимым красавчиком из нашего офиса и перелистываю страницу, натыкаясь на новый роман о восточных страстях:

«– Вы не имеете права ко мне прикасаться! – мой голос дрожит перед властным мужчиной в черном, как сама ночь, костюме.

– Весь мир принадлежит только мне, а значит и ты, – его рука ложится на мою талию.

Я ощущаю прилив жара по всему телу. Этот человек одновременно будоражит и пугает меня. Разве такое возможно?

– Прошу, отпустите, —делаю попытку освободиться, но все тщетно. Его рука подобна металлическому пруту.

– Замолчи. Иначе я вынужден буду сам сомкнуть твои губы…»

И я уже мысленно представляю, как красавец Малак заключает меня в свои стальные объятия и смыкает мои губы своими… И только спустя пару секунд замечаю, что мой лавандовый кофе уже выпит, и я громко швыркаю через трубочку, пытаясь втянуть в неё остатки молочной пенки, пока моя услужливая фантазия уже уносит меня в роскошные чертоги восточных гаремов.

Да тут нешуточные страсти… Власть, принуждение и неприкрытое желание. Так вот, значит, что меня ждёт! Даже интересно, для чего меня соизволил выкупить в своё временное пользование наш дорогой бизнес-партнёр? Неужели он с порога заставит меня делать ему отсос, как написано вот как раз в этом романе, как его там… И я снова проваливаюсь в очередную электронную книжку, пока вдруг не замечаю, что мне надо скорее бежать на электричку, чтобы успеть на рейс.

В любом случае, у меня больше нет выбора, и если даже меня отдадут в гарем, набитый разнокалиберными красотками, для меня это всё равно будет намного лучше, чем жить в неизвестности и в постоянном ожидании ареста.

Я стою перед входом в обычное с виду здание, ровно в двадцать два ноль-ноль. И, начитавшись по дороге страстных историй, уже мысленно готова ко всему.

– Кира Геннадьевна? – слышу я сухой голос за своей спиной и, вздрогнув от неожиданности, оборачиваюсь.

И моё сердце мгновенно леденеет от ужаса. Передо мной стоит мужчина в форме. Ну всё. Я не успела.

– Да, – еле слышно шелестю я в ответ.

– Пройдёмте, до вылета нам необходимо подписать с вами ряд соглашений, – ничего не выражающим голосом продолжает мужчина, и до меня доходит, что это просто какой-то очередной сотрудник этого самого Малака.

Юрист или адвокат.

И вот, спустя полчаса, после того как я, совершенно не раздумывая и ничего не проверяя, подписываю все подряд соглашения о неразглашении, конфиденциальности и отсутствии претензий, я наконец-то поднимаюсь по трапу самолёта. Вышколенная стюардесса приветствует меня на английском.

Свобода глухим кровяным током шумит у меня в висках.

Свобода.

Ноги не держат меня, и я просто падаю в первое же широкое кожаное кресло. Оглядываюсь: я в салоне одна.

Похоже, меня тут никто не ждёт.

И тут слышу заразительный женский смех и в дверном проёме возникает женская фигура. Высокая, стройная. Из таких, которые вечно мелькают в рекламе безумно дорогих платьев, яхт и драгоценностей.

Холёное лицо, словно вылитое из латуни, без малейшего изъяна. Раскосые глаза с зелёным оттенком и пухлые губы. Скульптурный абрис высоких скул и копна золотистых волос. Просто ожившая картинка. Эта дива скользит по мне равнодушным взглядом, словно я просто предмет мебели, и бросает на ходу ничего не выражающим тоном:

– Ой, мы не одни.

А следом за ней входит Малак, только сейчас он не в «чёрном, как сама ночь»костюме, а в простых джинсах и футболке в обтяжку. И если честно, он ни черта не похож ни на одного шейха с обложки, которые я сейчас пролистывала сотнями. Впрочем, он не похож и ни на одного жгучего арабского красавчика, которые в великом множестве выскакивают на запрос «восточный мужчина». Если бы я не знала, кто он, то решила бы, что он – просто какой-то европейский миллионер, потому что всё в его облике буквально кричит о его богатстве.

Меня не обманывают эти небрежно потёртые джинсы и якобы порванная футболка: я прекрасно знаю, что только очень богатые люди могут себе позволить подобное. Кроссовки Kanye West за миллион или больше и явно безумно дорогие часы на запястье подают беззвучные сигналы всему окружающему миру, что перед нами один из его хозяев. В отличие от его спутницы. Она, словно в пику Малаку, одета в свои самые лучшие одежды, я в этом даже не сомневаюсь. Шёлковый пижамный костюм и босоножки на высоченных каблуках: в таком наряде не очень-то удобно путешествовать, уж я-то знаю. Её волосы сияют золотом и славой, и я напрягаю свой мозг, пытаясь вспомнить, где же я видела это точёное лицо… Парочка, смеясь и переговариваясь, словно я никто, пустое место, плюхается на диванчик в соседнем ряду, если это можно вообще так назвать в этом странном салоне. Если бы я не была точно уверена, что я на борту бизнес-джета, то решила бы, что это какой-то загородный клуб.

Все стены обиты красным деревом и глубоким бордовым бархатом. В помещении стоят роскошные кожаные кресла и диваны, и только ремни безопасности, стыдливо свешивающиеся по бокам, напоминают, что это всё-таки самолёт.

По тому, как по мягкому иранскому ковру торопливо семенит стюардесса, встречавшая меня прямо на входе, я понимаю, что это все пассажиры. Больше никого не ждут, и мы сейчас взлетим. Словно огромный камень, который давил на меня последние несколько часов, вдруг скатывается с моих плеч. Значит, я свободна, и серебряное крыло самолёта в иллюминаторе обещает мне избавление от всех моих тревог. Хотя бы на время.

Слова Виктора Цоя бьются в моей голове, как мотыльки в банке, и я уже готова поверить в чудо, как вдруг в проёме дверей возникает ещё один человек в форменной одежде. Теперь это точно за мной. Я съеживаюсь в крошечный шарик, я понимаю, что сейчас меня заберут и выведут из этого дорогого салона, в который я пробралась самозванкой.