Саша Шу – Кира и шейх (страница 5)
Смотрю на обои рабочего стола: под ослепительным, как спелый плод манго, тропическим солнцем, синеет южный океан, на который я обязательно когда-нибудь поеду. Очень скоро. Когда найду новую работу и снова поднакоплю денег. А загранпаспорт я уже сделала. Заранее.
Я выключаю компьютер и встаю из-за стола. Беру сумку и направляюсь к выходу. Не прощаясь ни с кем.
– Кира, ты куда? – слышу я кудахтанье Курицина за спиной, и я небрежно бросаю ему через плечо:
– По делам. Сегодня не вернусь, – и гордо выхожу из кабинета.
У меня через час встреча с риэлтором на квартире в центре.
3
Я смотрю на раскинувшуюся за окном Москву – мой родной город. Суетливый, деловой, суматошный.
Для кого-то Москва – приветливая и хлебосольная хозяйка, а для кого-то – злая мачеха. И я до сих пор не решила, кто же она для меня.
Я стою на одном из последних этажей расплодившихся в последние десять лет высоток-муравейников, которые втыкают сейчас буквально на каждый свободный пятачок земли, и вдыхаю запахи свежего ремонта: краски, ламината и клея. Ровные девственные стены сверкают белизной. В этой квартире ещё никто никогда не жил.
И я смогу здесь начать свою новую жизнь. Успешную и счастливую.
Без извращенцев-отчимов и ненормальных шейхов. Буду смотреть каждое утро на далёкую Красную площадь в золотых рассветных лучах, пить свой кофе из белоснежной чашечки, а на кровати за спиной у меня будет мирно посапывать какой-нибудь умный, красивый и богатый. Хотя над этим пунктом стоит ещё хорошенько подумать: зачем он мне вообще нужен? Весь мой опыт общения с мужчинами сводился пока к каким-то совершенно нелепым брачным играм ради пары минут невразумительных дёрганий в постели.
Я морщусь, вспоминая все эти несколько не впечатливших меня свиданий и попыток завести взрослую сексуальную жизнь. Хотя, наверное, мне стоит поработать с психологом: жизнь бок о бок с такой грязной свиньёй, как Геннадий, явно пошла мне не на пользу. Наверняка есть современные методики, которые заставят тебя забыть навсегда подобную муть?
Всё это мелькает в моей голове со скоростью картинок калейдоскопа и, в итоге решив про себя потратить оставшиеся деньги на хорошую терапию, я отвечаю на вопрос риелтора, выжидательно застывшего за спиной:
– Да, меня всё устраивает. Я беру.
– Отлично, – облегчённо выдыхает девушка, которой самой уже поднадоело носиться по Москве целыми днями, показывая квартиры. – Тогда мы с вами подписываем договор, вносим залог, и квартира ваша!
– Хорошо, когда нужно внести оплату? – с сожалением отрываюсь я от великолепного вида. За который идёт наценка. Я в этом даже не сомневаюсь.
Но я столько копила, что могу наконец-то позволить себе эти белые стены и эту белую жизнь.
– Поскольку у нас уже есть несколько желающих на этот объект, то я думаю, что чем раньше, тем лучше, – многозначительно посматривает на свои часики риелторша. Строит из себя деловую. – Желательно сегодня до восьми часов вечера. И за эту квартиру владелец попросил внести предоплату на полгода вперёд плюс два месяца депозита. Итого получается, – высчитывает она что-то на калькуляторе, – вот, четыре тысячи восемьсот долларов, – тычет она мне под нос своим мобильным, словно пытаясь доказать мне, что она не врёт. – И да, – добавляет невзначай. – Владелец просил оплату наличными и в валюте.
– Отлично, – прикидываю я в уме, сколько у меня осталось времени, чтобы съездить за деньгами и передать их. – Давайте тогда встретимся с вами где-нибудь в центре. И вы мне сразу передадите ключи? – а я уже представляю, как сегодня я смогу провести свой первый день в новом доме.
И ради этого я готова спать на полу!
– Да, я подожду вас до семи вечера, но потом буду вынуждена снять бронь, – строго предупреждает риелтор, и я уже тороплюсь к выходу, чтобы успеть заключить сделку сегодня.
Я захожу в свою раздолбанную квартиру детства: я так счастлива, что я больше не увижу это убожество, что у меня буквально перехватывает дух от предвкушения.
Если подумать, то кроме чемодана жалких тряпок мне даже нечего особо отсюда забирать. Хочу войти в новую жизнь без вороха ненужного барахла старьёвщика. Может быть поэтому за все эти годы, что я работаю, я так и не приросла вещами, превращая всё вокруг в доллары. На них я смогу купить всё что угодно. На доллары я смогу купить себе новую жизнь!
Постоянные цунами в политике и экономике приучили меня не доверять никому, ни банкам, ни правительствам, поэтому все свои сбережения я храню в твёрдой валюте. В надёжном месте. Под половицей под кроватью в своей спальне.
Я помню, как в детстве мы играли с Ваней и обнаружили этот тайник. Надёжнее Форта-Нокс и пещеры Али-Бабы. И много лет он служил нам надёжным хранилищем. Вот и сейчас я встаю на четвереньки и проползаю под свисающий край покрывала на кровати, чтобы отодвинуть заветную доску.
Под ней лежит томик Пушкина. Для отвода глаз. Ещё в детстве мы придумали использовать его как прикрытие. И с тех пор так и не поменяли порядок. Убираю его и запускаю руку в бетонное углубление, где в стеклянной банке действительно лежит тугая пачка банкнот, которые я коплю уже несколько лет. Почему стеклянная банка?
А чёрт его знает. Мы так придумали с братом в детстве. Как и с томиком Пушкина. Но главное, что это работает. Я достаю осторожно свой прозрачный сейф, и возвращаю на место книгу, а затем и половицу, и запускаю руку внутрь, чтобы извлечь тугую колбаску стодолларовых купюр. Хочу их пересчитать для начала и отложить плату за квартиру.
И тогда у меня останется на жизнь, пока я не найду новую работу, как раз две тысячи долларов. При моём умении экономить я могу растянуть это почти навечно. Главное – выбраться из этой загаженной дыры.
Снимаю резинку, которой перетянута пачка, и сначала я думаю, что мне показалось, это не может быть правдой: вместо плотных зелёных бумажечек, самых красивых и надёжных бумажек в мире, я вижу белые нарезанные листы. У меня кружится голова. Где-то в районе переносицы стреляет резкой болью.
Ещё раз дрожащими не слушающимися меня пальцами листаю пачку. Всё так и есть: последняя и верхняя купюры – стодолларовые, а всё остальное пространство заполнено белыми резаными бумажками. Мне так плохо, что я чувствую, что меня сейчас вырвет. Я сплю, и это просто кошмар. Потому что это не может случиться со мной.
Просматриваю пачку ещё раз. И ещё раз. Как будто от того, что я это делаю снова и снова, белые кусочки ватмана превратятся в зелёные банкноты. Это всё, чем я жила последние годы. Все мои сбережения. Наверняка есть какое-то объяснение. Может быть Ваня взял их взаймы? Забыл меня предупредить? Но он наверняка всё обязательно вернёт! Он ведь мой братишка! Мой старший брат! Который меня всегда защищал. Благодаря которому я и смогла выбиться из этого дерьма. Он просто не смог бы так поступить со мной. Надо спросить у него, и я пытаюсь встать на ставшие ватными ноги, чтобы найти свой мобильник и позвонить.
Переезд отменяется…
Я с ненавистью оглядываю свою жалкую комнату. Я лучше пойду ночевать на вокзал, чем останусь здесь хоть ещё на одну ночь! Мой старший брат должен что-нибудь придумать.
И тут в комнату входит Геннадий. Я и не подумала, что он тоже дома. Обычно в это время дня он где-от шляется: я даже не знаю, где он работает и чем занимается.
– Слышала новости? – нависает он надо мной, всё ещё сидящей на полу, в своих растянутых спортивных штанах. – Волкова взяли.
Волков – это тот самый криминальный авторитет, на которого работает мой брат. Только, конечно же, он считается уважаемым предпринимателем. Почти олигархом.
– Что ты врёшь? – презрительно бросаю я своему отчиму.
Надо пойти и отыскать свой мобильный.
Я сегодня действительно выпала немного из жизни.
Приподнимаюсь, чтобы встать на ноги, и тут сильный удар в живот опрокидывает меня на спину.
Я лечу вниз и бьюсь затылком о деревянный крашеный пол. И вижу, как серый потолок в трещинах надо мной постепенно меркнет… Расплывается…
Я просыпаюсь снова от этого мерзкого сна, который вижу с самого детства:
– Кира… Кира…
Только это не сон.
А тяжёлое расплывшееся тело моего отчима сейчас лежит на мне. Придавило к полу. Я не могу дышать, пока его слюнявый мокрый рот елозит по моему лицу, шее, и это он всё шепчет свою присказку:
– Кира… Кира…
Я помню, что я в банке. Я за прозрачной стеной. Ни один монстр не тронет меня. Монстров не существует…
И тут сознание постепенно возвращается ко мне. Я вспоминаю свой опустевший тайник. И новости о Волкове. Пока всё это не складывается в логическую цепочку в моей голове. Точнее, это до такой степени очевидно, что я сама не хочу в это верить.
Но здесь и сейчас прямо на мне лежит вдруг осмелевший Гена, и я чувствую сквозь тонкую ткань его напрягшийся член.
Я крепко зажмуриваюсь, как будто от того, что я закрою глаза, всё исчезнет. Но кислый прогорклый запах изо рта мужчины душит меня, не даёт отключиться. Я так слаба, что не могу пошевелить рукой или ногой. Я как безвольная кукла вуду, приколотая булавками к полу.
Вани нет… Он не спасёт меня. Это не может случиться со мной. Ни за что…
И пока пьяные липкие руки шарят по моему безвольному телу, оформившаяся, чёткая мысль с жёсткими краями прорезает мой мозг: это ни за что не случится со мной.