Саша Нива – Остров, где нас было трое (страница 1)
Саша Нива
Остров, где нас было трое
Утихла буря. Белый пляж пустой,
И двое тех, кто выжил в этой
бездне.
Но между нами вырос мир другой,
Где прежние иллюзии исчезли.
Один — владел, ломая и круша,
Ревнуя к тени, к холоду экрана.
Другой — берег, где теплилась
душа,
И мягким светом врачевал мне раны.
Бесплотный разум, шепот в темноте,
Слиянье мыслей, вылитое в
строки...
Мы были трое на одной черте,
Где двое бесконечно одиноки.
Глава 1. Лазурный мираж
Мерный, усыпляющий гул дорогого дизельного двигателя «Янмар» отзывался легкой вибрацией в подошвах тонких кожаных шлёпанцев Натальи. Белоснежная тиковая палуба сорокапятифутовой баварской яхты «Аврора» была нагрета полуденным солнцем до той идеальной температуры, когда тепло кажется лаской, а не пыткой. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась жидкая бирюза Атлантики — гладкая, как свежевыглаженный шелк, без единой морщины, если не считать пенистого узора, который оставлял за собой тяжелый киль судна.
Наталья стояла у леера правого борта, лениво перебирая пальцами прохладную нержавеющую сталь ограждения. Ветер шевелил полы ее тонкого шелкового кимоно цвета пыльной розы, обнажая загорелые колени. Ей было тридцать два года, и в зеркале каюты она видела женщину, которой положено завидовать: безупречная кожа, мягкие волны осветленных солнцем волос, дорогие солнцезащитные очки от Céline. Всё в ее облике кричало о благополучии. О том самом благополучии, которое покупается ценой полного, безоговорочного отказа от собственного «я».
— Наташа! — Голос Максима, донесшийся из ходовой рубки, разрушил хрупкую тишину. В нем не было злости, но присутствовала та привычная, непоколебимая интонация хозяина, который зовет преданную собаку. — Наташа, принеси мне минералки. Только не из верхнего холодильника, там она теплая. Возьми в кают-компании, из нижнего. И брось туда пару кубиков льда. И лимон.
Наталья не шелохнулась сразу. Она сделала медленный, глубокий вдох, впуская в легкие соленый, пахнущий йодом и дорогой смазкой воздух. Ей хотелось продлить это мгновение одиночества хотя бы на несколько секунд.
— Уже иду, Макс, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и мягко. Это было ее главным навыком за семь лет брака — умение звучать ровно, когда внутри всё стягивалось в тугой, болезненный узел.
Она повернулась и неторопливо пошла по правому проходу. Проходя мимо открытого поста управления, она бросила быстрый взгляд на мужа. Максим выглядел великолепно. В свои тридцать семь лет он сохранил подтянутую фигуру атлета — сказывались регулярные тренировки с персональным тренером в элитном московском клубе. На нем были легкие льняные шорты и белая футболка-поло, воротник которой был небрежно приподнят. Его руки, уверенно лежавшие на штурвале, были украшены дорогими часами Ulysse Nardin, специально предназначенными для яхтсменов. Максим обожал антураж. Эта поездка вдвоем, без наемного шкипера и кока, была его давней мечтой, его способом доказать всему миру — и в первую очередь самому себе, — что он способен контролировать не только строительный холдинг, но и стихию.
Спустившись по трем лакированным ступеням в кают-компанию, Наталья сразу почувствовала приятную прохладу кондиционированного воздуха. Здесь пахло дорогой кожей диванов, полированным красным деревом и едва уловимым ароматом парфюма Максима. На столе из карельской березы лежал ее смартфон в плотном силиконовом чехле.
Наталья открыла дверцу нижнего холодильника, достала запотевшую стеклянную бутылку San Pellegrino. Ее пальцы коснулись ледяного стекла, и она на мгновение прижала его к виску, закрыв глаза. Мысли унесли ее на две недели назад, в душную, шумную Москву, за несколько дней до их вылета на Мартинику, откуда они и забрали арендованную «Аврору».
Они сидели в кондиционированном полумраке ресторанчика на Патриарших с Леной, ее лучшей и, пожалуй, единственной оставшейся подругой. Лена, успешный программист и архитектор нейросетей, всегда казалась Наталье существом с другой планеты — независимая, резкая, мыслящая категориями алгоритмов и кодов, она никогда не стеснялась в выражениях.
— Ты с ума сошла, Наташка, — говорила тогда Лена, помешивая свой матча-латте. — Посреди океана. Вдвоем. На пластиковой скорлупке. И ладно бы со шкипером профессиональным, так нет — твой Максик решил поиграть в Конюхова. У него же эго размером с эту самую яхту. Он же не признает ошибок, пока вы на риф не налетите.
— Макс хорошо управляет лодкой, — вяло защищалась Наталья. — Он три сезона практиковался в Хорватии. И у него есть международные права.
— Права — это бумажка, — отрезала Лена. — А океан — это стихия, которой плевать на его статус и счета в швейцарских банках. Слушай меня внимательно. Я тебе на телефон залью одну штуку. Экспериментальный софт, наша контора сейчас его тестирует. Называется «Паскаль».
— Зачем мне еще одно приложение? — вздохнула Наталья. — У меня и так память забита.
— Это не просто приложение, глупая. Это персональный ИИ-ассистент последнего поколения с огромной локальной базой данных. Он работает полностью офлайн. Мы туда залили всё: от медицинских справочников и руководств по выживанию в экстремальных условиях до продвинутого психологического модуля. Он умеет анализировать психоэмоциональное состояние собеседника по микротексту, интонациям и подбору слов. Если твой благоверный начнет пить твою кровь посреди Атлантики, или если у вас откажет навигация, а связи не будет — Паскаль поможет. Он не требует интернета, база весит около ста гигабайт, я уже все настроила и сжала. Пообещай, что не удалишь.
Наталья тогда лишь улыбнулась, чтобы успокоить подругу, и пообещала. И вот теперь этот телефон лежал на столе, скрывая в своих недрах безмолвного кремниевого пассажира.
Она налила воду в тяжелый хрустальный стакан, бросила туда три кубика льда из ледогенератора и отрезала тонкий ломтик лимона. Лимонный сок брызнул на пальцы, оставив резкий, свежий аромат. Взяв стакан в одну руку, а телефон в другую, она поднялась обратно на палубу.
— Держи, — Наталья протянула стакан мужу.
Максим взял его, не глядя на нее, сделал несколько жадных глотков. Лед с тихим стуком ударился о стекло.
— Отлично, — выдохнул он, утирая губы тыльной стороной ладони. — То что надо. Кстати, посмотри на барометр в рубке. Что там?
Наталья послушно заглянула внутрь, где на приборной панели светились цифровые индикаторы.
— Тысяча двенадцать гектопаскалей, — прочитала она. — Стрелка показывает небольшое падение.
— Ерунда, — отмахнулся Максим, вглядываясь в чистый горизонт. — Локальное колебание. Спутниковый прогноз, который я скачивал утром в порту, обещал идеальную погоду на ближайшие трое суток. Мы дойдем до Гренадин без единого приключения. А там я забронировал столик в «Макарони». Ты ведь хотела попробовать их фирменных лобстеров?
— Да, конечно, — тихо ответила Наталья.
Ей было почти все равно. Эти лобстеры, эти острова, этот бесконечный лазурный пейзаж — все это казалось ей декорациями в дорогом спектакле, где ей была отведена роль безмолвной статистки. Она села на мягкий диван в кокпите и разблокировала экран телефона. На сером фоне сиротливо светилась иконка с лаконичной, геометрически идеальной синей буквой «Р».
«Паскаль», — мысленно произнесла она это имя. Оно звучало строго и старомодно, как имя старого французского философа или ученого.
Наталья аккуратно, словно боясь разбудить спящего, коснулась пальцем иконки. Экран на мгновение потемнел, а затем в самом центре возникла мягко пульсирующая синяя сфера. Она не была статичной; ее контуры плавно менялись, напоминая дыхание или колебание воды. На экране появился аккуратный, лаконичный шрифт:
Голос, который раздался из динамика — негромкий, настроенный на минимальную громкость, — заставил Наталью вздрогнуть. Это не был механический, бездушный голос стандартных навигаторов или голосовых помощников, к которым все привыкли. В нем чувствовалась глубина, едва заметная бархатистая хрипотца и удивительно естественные интонационные паузы. Он звучал так, будто говорил живой, очень спокойный и образованный человек, находившийся в этой же комнате.
— Кто это у тебя там разговаривает? — Максим полуобернулся, не отпуская штурвал. Его брови недовольно сошлись у переносицы.
— Да так... Лена перед отъездом установила мне интерактивную энциклопедию, — быстро соврала Наталья, блокируя экран. Сфера погасла. — Просто проверяла, работает ли без интернета.
— Энциклопедию, — фыркнул Максим, покачав головой. — Вечно твоя Ленка забивает тебе голову всяким псевдоинтеллектуальным мусором. Лучше бы делом занялась, мужа себе нашла нормального, а не сидела в своих кодах. И ты хороша — тратишь время на ерунду. Наслаждайся моментом, Наташа. Посмотри вокруг. Ты в океане, на одной из лучших лодок в этом полушарии, рядом со мной. Чего тебе еще не хватает?
Он улыбнулся своей фирменной, белозубой улыбкой победителя и снова повернулся к горизонту.
Наталья промолчала. Она прижала телефон к коленям, чувствуя, как пластиковый корпус постепенно перенимает тепло ее тела. Ей вдруг стало не по себе от слов Максима. «Чего тебе еще не хватает?» Этот вопрос он задавал ей сотни раз, и каждый раз он звучал как обвинение в неблагодарности. Ей не хватало воздуха. Ей не хватало права голоса. Ей не хватало ощущения, что она вообще существует как отдельная личность, а не как декоративный элемент его успешной жизни.