Саша Керн – Завтрак для фанатки 2 (страница 3)

– Мне неудобно… – проворчала Сиенна. На ногах у нее лежал клетчатый плед, в который было завернуто ведро с мороженым, ступни она расположила на журнальном столике, а под спиной подоткнуто было не менее трех подушек. Том тут же схватил с кресла еще одну и подложил ей под пятки. Кажется, вместо слез я улыбнулась впервые с тех пор, как покинула дом Коула.

«Две полоски, – вспомнилось вдруг. – Это всегда «жопа». Мы девочки – это еще по колготкам в детском саду знаем».

Иронии у меня хоть отбавляй, но это была всего лишь защитная функция психики, делать все не таким уж и страшным, отвлекаться на что-то другое. Так что стоило защищаться по полной, присесть рядом с беременяшкой, накрыть ее животик пледом, отставив мороженое на столик. И не важно, что Сиенна Дрим еще больше удивилась, когда я обхватила ее пузико руками и положила голову именно туда, где колотился малыш.

– Тебе не кажется, что он замерз от такого количества мороженого?

– Nasty… – прошептала она, положив руку на мой затылок. – Ты… Что случилось?

– Все хорошо, – ответила я. – Все будет хорошо…

***

В комнате, куда меня проводил позже Том, стояла тишина, только блики фонаря заглядывали за шторы, чтобы проверить, как я тут. А как я могла быть? Съежившись и обхватив колени, я лежала на боку и прокручивала в голове самые милые и самые смешные моменты жизни с Джонатаном.

– Нат, что это? – спросила я, раскладывая его книги в стопки по алфавиту, пока он зачитался какой-то из них.

В доме, который мы недавно купили, мебель заполняла комнаты только наполовину. В этой же, где мы хотели устроить библиотеку, складировались только книги. Целая комната с романами на английском и русском языках.

– Где? – вопросом ответил Коул, выпятив губы и нахмурив лоб. – Ааа… Камасутра?

– Боже, зачем она тебе? – Я подошла ближе к взъерошенному Нату, который еще несколько секунд назад был погружен в какой-то новый роман. Мы любили читать вместе, иногда проводили с книгами на веранде целый день, забывая об окружающем мире. Ну… или не только книги позволяли забыть об окружающем мире.

– Ммм… Помнишь, ты как-то рассказывала про «Камасутру для животных»?

Он говорил мне об этом на полном серьезе, а я старалась не рассмеяться в голос.

– Для животных? – еле сдерживая смех, спросила я.

– Я хотел проверить, правда ли есть для животных…

– Ты… это… ты что? Проверить что? – Я уже смеялась в голос, выхватывая из его рук книгу и откидывая в сторону.

Он сидел, опираясь спиной на стену, правая нога согнута в колене, левая вытянута, а в руке книга. Я устроилась у него на коленях, прижимаясь ближе и целуя в губы, он занервничал, продолжая делать вид, что все еще читает. Но я знала, что мои касания и близость заставляют его нервничать, заставляют быть нетерпеливым и жадным. Так что не прошло и минуты, как его пальцы уже сминали подол платья, толкая вверх по бедрам, глаза были прикрыты, а губы… нежные-нежные…

Я отпрянула, улыбаясь его реакции, но он не отпустил, прижимаясь ближе. Такой милый и отзывчивый. Мне тогда казалось, что никого кроме нас не существует в этом мире. Только мы одни во всей Вселенной.

– Простите, сэр, – шептала я ему на ухо, – а у вас есть книги про любовь?

– Угу… – в ответ лишь кивнул он, стараясь не отвлекаться от поцелуев. – Вот – «Любовные позы».

– Нат! – упрекнула я и расхохоталась.

– Что? – невозмутимо отвечал он.

– А что-то более приличное?

– Тогда только мои джентльменские любовные позы… – Его голос тут же стал грубее и ниже, а глаза начинали топить своей густой синевой, приглашая окунуться и тонуть вместе с ним.

А однажды мы пригласили гостей в новый дом и…

В тот день мы впервые готовили вместе, и стоило снять процесс для шоу или для социальных сетей. Джонатан и его волшебные длинные пальчики… Ммм… Пальчики, которые держали в руках огромный нож для резки мяса, которым он пытался порезать латук и перец.

– Чем больше размер, тем лучше, – уверял он меня, чуть прищуривая глаза и улыбаясь только лишь уголком губ, который закручивался в необычайно милую ямочку.

– Ну-ну… Не смотри на меня так, – хмурилась я, беспокоясь о том, что последует за этими взглядами, которые совсем не помогут приготовить нам ужин на несколько человек.

– Ты тоже думаешь о том, о чем думаю я? – Он лукаво улыбнулся, сбивая меня с мысли и отвлекая от приготовления еды.

– Ммм… Возможно… – несмело ответила я.

– Тогда будь добра, сделай сэндвич быстренько, а то я проголодался. Ужин, кажется, будет еще не скоро. – На его губах играла победная улыбка, а рука уже тянулась к моей попке в шортиках.

– Фу… Какое ты животное, – поругала его я, шлепнув легонько по руке деревянной лопаткой.

– Хочешь проверить, какое я животное? – Он отложил нож и выдернул лопатку у меня из рук, покручивая ее в руке.

– Нет, Натан, надо гото… – но я не смогла договорить…

И да, в тот вечер у нас были только сэндвичи и сгоревшее мясо в духовке…

Как хорошо, что память подкидывала мне сейчас только добрые и милые моменты, а не те, которые напоминала, как я сидела в нашем доме одна, размышляя о съемках Натана в очередной драме, где главную женскую роль играет одна из известных актрис, с которой у них по сценарию откровенная сцена и, возможно, не одна.

Наверное, я себя просто накручивала, и актеры по большей части не придавали этому такого значения. Как говорил Натан – «это просто часть его работы». Но когда я представляла, что выполняю часть такой работы – целоваться по несколько раз дубль за дублем, мне казалось, что исполнять все механически невозможно, и какая-то часть тебя начинает понимать, что все это по-настоящему. Да и, вообще, может понравиться.

Конечно, чтобы не быть навязчивой и слишком ревнивой, мне приходилось замалчивать свои опасения, но я все равно внутренне переживала, что он меня бросит из-за какой-нибудь красотки со съемок.

Иногда представляла, что стану делать, когда останусь одна. Думала о том, как это – быть одной. Что чувствуешь, когда тебе не к кому спешить? Или некого ждать? Как это, когда ты можешь пойти работать в кофейню или бар, где тебя никто не знает? Иногда мне даже хотелось, чтобы Джонатан меня бросил, чтобы я смогла попробовать быть одной, попытаться чего-то добиться самой, узнать себя и полюбить все лучшее, что иногда подавляла в себе.

Но я не представляла, что будет настолько больно, что не захочется ни кофейни, ни баров, ни работы в журналах, ни даже продолжать вести свой дневник.

Все эти мысли крутились в голове, пока я не провалилась в тревожный сон, из которого меня выдернул чей-то встревоженный голос.

***

– Sunny… – услышала я сквозь сон мужской голос. – Sunny?

Я вдруг подумала, что я все еще в той больничной палате за тысячу миль отсюда. Одна в темной пустоте, из которой вытянул меня именно этот голос. Только теперь я сопротивлялась ему, хотела остаться в темноте сна, чтобы меня никто не тревожил.

– Sunny… – кто-то легонько дернул меня за плечо.

– Ммм… – вздохнула я и зарылась поглубже в одеяло.

Мне наивно представлялось, что здесь, в гостевой комнате, в доме Тома, я найду покой и тепло. Но жизнь напоминала, что сбежать от проблем сложно, что пора принять то, что случилось. Хотя одна маленькая частичка моего мозга не исключала варианта, что все это могло мне просто присниться и…

– Sunny… Пожалуйста…

Черт! Запрещенный прием. Какая я теперь для него Sunny?

– Нат, может, дашь ей поспать? – прозвучал другой голос, владельца которого я решила придушить позже.

Я должна была выспаться, выглядеть свежо и непринужденно на встрече с Коулом, а сейчас чувствовала себя совершенно разбитой. Но в моей жизни всегда получалось так, как получалось.

– Может, ты пойдешь к своей женщине? – психанул обладатель более хриплого тембра.

– Не злись, я мог тебе вообще не звонить, – парировал второй.

Это было невыносимо.

– Хватит, – сонно прохрипела я. – Вам бы только найти причину для спора.

Парни притихли. Они все еще продолжали быть лучшими друзьями после всего, что с нами приключилось, но иногда на них находило, и они цапались, как кошка с собакой. Не знаю, как у них получилось сохранить дружбу, но Том нашел другую девушку, ревность Натана угасла, а дружба слишком давно их связывала. Хотя сейчас Коула однозначно взбесило то, что утешения я искала у Страуда.

– Стася… – Джонатан присел на край кровати, и я почувствовала, как матрас спружинил под его весом.

Мне не хотелось его видеть. Точнее, я была не готова слушать его оправдания. Не сейчас. Лучше бы встретиться чуть позже где-то в баре с музыкой, на мне было бы черное платье, подчеркивающее фигуру, и красная помада на губах, я бы подошла к нему с высоко поднятой головой и высказала все, что думаю. Но выглядеть сильной девушкой из фильмов мне не суждено.

– Что тебе надо? – выпалила я, выбираясь из одеяла. Вышло грубо, но я нисколько не британский сдержанный джентльмен.

– Я приехал… чтобы… Просто… Я… – Он сбился, повторяя слова, но не мог сказать точно, зачем он здесь.

– Записку на столе прочитал?

– Записку? – Он хлопнул себя ладонями по коленям и встал. – Ты оставила сонет и кольцо…

Джонатан громко вздохнул, словно пробежал стометровку, слова проглатывались, ладони наверняка вспотели, я не видела, но могла представить, как надулась на лбу венка, а желваки нервно сжались на лице.