Саша Керн – Завтрак для фанатки 2 (страница 5)

– Всем интересно, где его девушка. Или он совсем не по девушкам? – усмехнулся Оливер, повторяя выкрики этих козлов с фотиками. Мне захотелось треснуть его тарелкой с колбасками по лбу, чтобы заткнулся.

Но я лишь произнесла:

– По девушкам, поверь.

– А? – повернулся Оли, но я уже встала и попросила его заплатить за обед и не забыть чек, чтобы мы включили его в отчет.

Подхватив свой рюкзак, я взглянула на экран, но там диктор новостей уже тараторила на немецком о традиционном фестивале кино. К столику подошла официантка в национальном наряде, протягивая счет. Махнув рукой в сторону своего спутника, я поспешила выйти на воздух, чтобы немного прогуляться до отеля.

На улице похолодало, а я и забыла, как бывает морозно и ветрено в феврале. Не так, конечно, как в поселке, где родилась, и не так, как в Москве, где мы жили какое-то время с бывшим, но чувствительно. В Лос-Анджелесе сейчас было намного теплее, а в Нью-Йорке шел дождь.

Запахнув пуховик, я посмотрела в темное звездное небо, снова посылая какие-то мысленные просьбы Вселенной, когда завибрировал телефон. На экране высветилось фото продюсера с одного из совещаний, когда он дико орал на всех. Я вздохнула и ответила:

– Hello…

– Стэсс? – без предисловий начал он. – У нас форс-мажор. Нужна помощь.

«Как обычно», – отметила про себя я.

– Конечно. Да? – произнесла вслух.

– Съемочная группа, которая должна была вылететь на кинофестиваль в Берлин, задержалась из-за погоды. Они не смогут отправиться ближайшими рейсами. Придется вам с оператором поснимать все пару дней. Побыть, так сказать, в гуще событий.

– Damn…

– Что? – заорал продюсер в трубку. – Ужасно плохо слышно. Что там у тебя, ветер?

– Простите, да. Что будем снимать?

Он быстро ввел меня в курс, сказав, что всю важную информацию, смогу найти в письме на почте. Если что, он на связи, у него десять утра, и он готов разгребать все дерьмо, которое на нас свалилось весь день.

Вселенная где-то точно просчиталась, когда слушала мою последнюю просьбу. Или ей тоже ветер помешал? Хотелось послать все к такой-то бабушке, причем на русском со всевозможными языковыми вывертами, потому что тихо исчезнуть и не столкнуться с Коулом – это теперь была задача со звездочкой.

Добравшись до своего номера в Хилтоне, я сбросила пуховик, разулась и забралась на кровать. Из кучи вещей на второй кровати, потому что номер был на двоих, я выудила ноутбук и открыла почту, как ответственная работница, которая всегда сразу бросается в гущу событий. Три раза «Ха». Просто в этот раз мне хотелось поскорее просмотреть мероприятия и понять, смогу ли избежать столкновения со своим прошлым.

Несколько писем расписывали, как получить аккредитацию и собрать бумагами, которые помогут попасть на два показа и на пресс-конференцию. Потом зарегистрировалась, чтобы занять место недалеко от красной дорожки, заказала в прокате платье, чтобы не выглядеть дилетанткой в своих джинсиках скинни. Голова шла кругом, когда телефон вновь зазвонил. Я хотела уже отчеканить, что практически со всеми пунктами списка справилась, когда услышала насмешливый голос в трубке:

– Ну как там твои верблюдики и жирафики поживают?

– Очень хорошо, Том. Они такие милые, чего нельзя сказать о людях, – съязвила я.

Иногда мы созванивались со Страудом, чтобы узнать, как дела или поддержать друг друга. В последнее время для нас в этом не было ничего неожиданного. Если честно, сейчас я даже была рада оторваться от дел и поболтать с другом.

– Что случилось?

– Очередной форс-мажор, где могу помочь только я. Теперь мне предстоит снимать других жирафов и верблюдов, которые очень похожи на звезд кинематографа.

– Хахаха… Стася, ты все та же.

– Это хорошо? А то я уже начинаю сомневаться, нормально ли то, что со мной все время происходит такое? – Я отложила ноутбук и села по-турецки, поудобнее поправляя подушку за спиной.

– Это точно в твоем стиле. О, Нат тоже уехал в Берлин. Ты в курсе?

Интересно, что он хотел от меня услышать? Восторги?

– Я просила не говорить о нем?

– Извини, забыл. Мы вчера виделись в Лондоне. Один стриминговый сервис предложил роли в криминальной драме, так что я машинально… – Том издевался? Сарказм в голосе не присутствовал, но казалось, что он ухмыляется.

– Я же просила про…

– Подожди, ты знаешь, какая красотка будет с нами сниматься, если мы согласимся? – Он точно улыбался. – Галь Гадот. Скажи, шикарно? Будет любовный треугольник…

Я подняла глаза к потолку и выдохнула, успокаиваясь.

– Класс, помни только, что один из углов всегда тупой.

Том замолк. Я снова вздохнула.

– Ладно, теперь расскажи, увиделся ли ты с Сиенной и дочкой. Потому что твой безумный треп намекает на то, что все прошло ужасно.

Дочке Тома – Молли, уже был почти годик. И вот как шесть месяцев они не живут с Сиенной. Когда-то его странная история любви веселила нас с Джонатаном, но сейчас я переживала за Страуда.

– Видимо, мне суждено только дружить с женщинами, – усмехнулся он, но теперь как-то грустно.

– Неправда, просто тебе пора стать чуточку серьезнее. У тебя теперь дочь.

– Говоришь как моя мама, – фыркнул он. – А когда-то тебе нравилось мое чувство юмора.

Эти разговоры про «когда-то» меня все еще ранили и обижали, так что я решила промолчать.

– Ладно, прости. – Он откашлялся. – Молли подросла… очень, она пытается ходить. Сиенна говорит, что она вылитый я в детстве, сравнивала с фотографиями, которые ей показывала моя мать. Мы много гуляли с Молли, я таскал ее на руках и все время нюхал. От нее потрясно пахнет.

– А что Сиенна? – прервала его я.

– Стараемся держать нейтралитет. Не касаемся тем, которые могут вывести из себя. Когда мы втроем, мы только втроем. Так решили.

Глаза наполнились слезами, я была счастлива, когда родилась Молли. А теперь расстроена, что ребенок растет без отца, который старается приезжать к ней чаще, но… Я сама росла без папы, и мне отцом был старший брат. Так что хотелось, чтобы другие дети не узнали, что это такое. Хорошо, что Том старался видеться с дочерью чаще, и Сиенна ему не препятствовала.

Сиенна Дрим…

Она была эффектной блондинкой, в стиле Бриджит Бардо (французская красавица, которая сводила с ума мужчин с экранов кинотеатров в 60-70х годах прошлого века). До того, как встретить Тома, мисс Дрим не связывала себя ни с кем серьезными отношениями, строила карьеру, посещала модные мероприятия. Эта смазливая красотка соблазняла мужчин направо и налево, а потом увела из семьи известно голливудского актера – Лео Джонса, старше нее на десять лет, и подпортила свою репутацию вконец. Лео она быстро бросила, ей было с ним скучно. После были принцы, миллиардеры и нефтяные магнаты. Виллы, яхты, Канны, Монако… А потом вдруг Том Страуд, не очень известный актер, который на время смог усмирить ее бунтующий характер.

Они встретились впервые на съемочной площадке много лет назад. Сиенна – восходящая кинозвезда, для которой это была вторая значительная роль, и Том, которому тогда только исполнилось семнадцать, и он пришел к отцу посмотреть на съемки нового фильма. Родитель грезил, что сын продолжит его дело, но Страуд младший мечтал попасть по другую сторону экрана, хотя в свои семнадцать выглядел обычным худощавым подростком с хитрым взглядом и полными губами. Тогда он мог похвастаться только фотками для журнала Seventeen.

Снимали британский сериал по готическому роману, и Сиенна играла главную роль. В тот день у нее планировалась сцена с партнером, но он отсутствовал на площадке. Актриса заметила младшего Страуда, глазеющего по сторонам, подлетела к нему и на повышенных тонах высказала все, что о нем думает:

– Ты, осел неотесанный, почему опаздываешь на съемки? Не в курсе, что главный здесь режиссер? Это он решает, кому опаздывать, а кому нет.

Она знала, кто ее партнер, ведь на читке присутствовал другой парень. Но актрисой она была находчивой, и у нее не было времени ждать. После этого фильма она уже подписала контракт на другой, который позже и сделал ее знаменитой.

– Съемки всегда немного тормозятся, ты не знала? То костюмов нет, то разрешения, то… – дерзко парировал Страуд.

Сиенну взбесила его наглость, взбесило то, как смотрел на нее этот малолетний паршивец, но она хотела добиться своего, так что потом уже бесила сама всех своей наглостью.

Том хотел сказать что-то еще, но девушка подошла, приподнялась на носочках и поцеловала его прямо в губы. На секунду Страуд растерялся, но тут же подхватил ее за талию и ответил на поцелуй. Так они и целовались, забыв о съемках, операторах, режиссере и других актерах, пока вокруг не стали им аплодировать. И кричать «Браво!»

– Считаю, что этот парень вполне подходит на роль Артура, – сказала она, высвобождаясь из рук Тома. – Незаменимых людей нет. Так, кажется, вы говорили, мистер Страуд?

Тогда после недолгих обсуждений и выяснений обстоятельств младшего Страуда утвердили на роль. И, чтобы не простаивал съемочный день, его тут же загримировали, дали текст и после недолгой репетиции запихнули в кадр. Так Том впервые появился в фильме отца, но потом больше никогда не соглашался у него сниматься.

Знакомство стало знаковым, ведь Сиенна стала его первой женщиной, украла его сердце, а после съемок разбитым вернула обратно.

– Ты её любишь? – осторожно спросила я, возвращаясь из воспоминаний.