Саша Карин – Питер в огне (страница 6)

На дворе – сезон пятилитровых баклашек воды, арбузов и каких-то удивительно скороспелых дынь «торпеда», которые мне прямо-таки с навязчивым упрямством выдавали в «Ленте», «Пятерочке» и «Диксоне». На короткую передышку я мог рассчитывать только получая заказы из «Азбуки вкуса» или «Вкусвилла». Предположу, что у петербуржцев (даже тех, что живут в центре) просто не было денег плотно затариваться в супермаркетах премиум-класса.

В связи с этим даже произошла любопытная ситуация. Как-то я, вернувшись с работы, обронил на кухне «Восстания» эту фразу – про сезон арбузов:

– Начинается сезон арбузов! – полушутливо пожаловался я.

Гриша, взглянув на меня, почему-то удивленно заулыбался. Только через пару дней, когда он добавил меня в друзья, я узнал, что в ВК у него был такой ник: «Сезон арбузов». Забавно.

На работе я брал все предложенные мне заказы – иначе мне просто не на что было бы купить себе банку фасоли. И иногда (исключительно ради разнообразия) таинственные алгоритмы «Яндекса» подсовывали мне кое-что интересное. Как вам такое: дотащить пылесос из промзоны на конечную станцию метро? Пешком, даже без велика, без транспортной карты «Подорожник», которую я смогу позволить себе много позже… Тридцать один градус? Два километра пешкодралом – мимо стайки бродячих собак – потом «зайцем» на двух автобусах? «Конечно, я в деле!» Ящик с хрупкой стеклянной тарой – и опять в ебеня? «Уже бегу!»

За такие заказы не брались даже самые дикие и голодные мигранты из Средней Азии. Откуда я это знаю? Да потому, что в первую неделю двое заказчиков назвали меня «героем» и «мужиком». Не хвалюсь, а делаю художественный акцент.

– У меня три дня не хотели брать этот заказ! – восторженно говорила мне заказчица, пока я разгибал спину после подъема удивительно крупногабаритной микроволновки на пятый этаж (в старых жилых домах в Питере, кстати, почти не найдешь лифтов – лифты, как видно, для слабаков).

– Вы настоящий герой! – заявила она.

И эта женщина выдала мне горькую шоколадку, которую я, гордый, сразу потащил в коммуну. Не стал я пугать заказчицу, что пер микроволновку со склада на своих двоих… Вдруг бы с несчастной случился припадок!

Но тут я уже предвижу ваш справедливый вопрос: «Нахуя ты выбрал такую работу?» Дело в том, что еще в Москве, в период очередного завязывания с наркотой, я, смирившись со своей нервной и истеричной натурой, решил: «Никогда я не смогу сидеть в офисе и выслушивать чьи-то приказы». Сколько работ я ни перепробовал – ни одна мне не подошла. Клянусь, я пытался! Ну не могу я прислуживать и подчиняться. Я мечтал об абсолютной свободе. А тут, на курьерке, всегда есть хоть какой-то приемлемый компромисс. К тому же платят за смену на следующий день. Встаешь когда хочешь, включаешь приложение, тебе назначают заказ – и вперед, на летние прогулки по Питеру! Смотришь город, глядишь на людей. До вечера творишь никому не нужные подвиги по сотке рублей штука, приводишь тело в порядок, а потом, поняв, что уже так устал, что можешь накосячить и что-нибудь уронить, просто уходишь с линии («линия» – так это называлось, маршрут, по которому тебя гоняют весь день).

Прогулки успокаивали. И я целыми днями бродил по паркам, перекусывал на поребриках (старался выбирать места поближе к животным – например, пристраивался рядом с бродячими кошками, пугливо смотревшими на меня из водосточных труб), и восторгался фасадами питерских дворцов. А к вечеру, чуть охуевший, но почти счастливый, возвращался в коммуну. А там, напротив больших, неприкрытых занавесками окон, из которых лилось на кухню темно-серое вечернее небо, меня ждали люди.

– Дочитал, – объявил я Грише Шизу через пару дней.

– И как? – спросил он.

– Написано хорошо, – признал я. – Только все слишком идеалистично.

– Да, – сказал Гриша Шиз, чуть пораздумав. – Да, идеалистично…

В «Боло-боло», этой книжке, отпечатанной неясным тиражом, выпущенной то ли канувшим в лету независимым издательством, то ли и вовсе энтузиастами, описывалась модель посткапиталистического, постцивилизованного мира, возвратившегося в условный каменный век. Для достижения нового первобытного строя общество избранных и недовольных лузеров, по замыслу анонимного автора, должно было развалить систему изнутри, чтобы снова счастливо и без вай-фая жить в маленьких племенах-общинах: «боло». В боло каждый человек мог заниматься чем хочет – до тех пор, пока не мешает другому.

Идея эта была настолько печальной и абсурдно-романтичной, что, безусловно, не могла быть призывом к действию. Художествення фантазия с оригинальным словотворчеством (попахивающим чем-то восточным, может, Непалом?), пронизанная едва уловимой тоской и постмодернистски снисходительной самоиронией. Красивая сказка – настолько красивая, что она уже не имела ничего общего с реальностью.

В следующий раз Гриша Шиз подсунул мне другую, на этот раз свою «любимую книгу». Так он представил мне «Исход» Петра Силаева (вроде в начале нулевых «Исход» был даже отмечен на какой-то премии, но, предполагаю, что из-за излишней радикальности не прошел дальше «длинного списка»). А Петр Силаев (Петя Косово), на секундочку, – один из лидеров российского антифа-движения, боровшегося в 2010-х против вырубки Химкинского леса с правительством. Ну, как вы можете догадаться, книга у него была безысходной и не менее, чем «Боло-боло», хоть и иначе, романтичной. Подробно, со смаком, были описаны стычки с ОМОНом, угары панкушных концертов и беспощадные драки с бомжами… На драках, как мне показалось, прямо-таки был сделан упор. Русская чернуха, очень в Гришином духе.

10.

Тем временем подходила к концу первая неделя моего пребывания в коммуне, и, чтобы объяснить вам, почему же я все-таки остался, мне придется познакомить вас с коммунарами. С жителями «Восстания». «Восстанцами», как называли нас в чате трех коммун!

Как вы можете догадаться, если бы мне не понравились люди, то хуй бы я тут задержался. Но случилось так, что на восьмой день работы без выходных я, сэкономив на всем, наскреб-таки Грише Шизу плату за койку еще на две недели вперед. Ну, получается, остался я все-таки из-за людей.

Буду рассказывать о героях, так сказать, в порядке их появления на экране.

Моя соседка, пробивная Дарина (девятнадцатилетняя художница с длинными дредами), приехала в Питер из далекого Дагестана. Сбежала от потенциального жениха, которого ей подыскали родители, чтобы играть на барабанах, рисовать портреты ночью на Невском и расписывать стены в коммуне.

В белой комнате, куда чаще всего селили вписчиков, на постоянной основе жила девочка Ася. Ее я буду звать Асей-со-шлакоблоков. С ней я познакомился уже в первый или, может, во второй день. Заметив мою футболку с Итачи из «Наруто» (ее еще в Москве подарила мне бывшая), Ася принялась меня расспрашивать за матчасть. Мы прошлись с ней до булочной, где она купила себе поесть, и я по пути признался, что, вообще говоря, не силен в аниме.

– Так ты, Саша, позер! – объявила Ася.

Спорить я с ней не стал, но решил все-таки побольше разузнать об этом Итачи, чтобы не опозориться в следующий раз. Все мои знания о парне на футболке сводились к тому, что он самый топовый чел. Знал я это только благодаря моему хорошему другу, Васяю. Он годами доставал меня: «Почитай мангу «Наруто», почитай мангу…» Прямо заеб! Аниме, он, кстати, смотреть не советовал: «там много филлеров».

Ася принялась мне объяснять, что Учиха Итачи («да, он самый крутой!»), шиноби, бывший член Анбу. Он из деревни Скрытого листа.

– Итачи Учиха, – повторял я вслед за Асей, как школьник, – из деревни Сокрытого листа.

– Из деревни Скрытого листа! – нетерпеливо поправляла меня Ася.

Ася-со-шлакоблоков была тихой, спокойной девочкой… если сравнивать с остальными. Чаще всего я заставал ее на кухне, где она слушала лекции, сидя за ноутом. В остальное время она сидела в своем шлакоблоке. Как-то Ася призналась, что написала курсач, используя ChatGPT. Ну, в тихом омуте…

Асин краткий экскурс по вселенной «Наруто» пригодился мне уже в конце второй недели, когда я внезапно решил сгонять в антикафе поиграть в «Мафию». (Собралось человек двадцать. После того, как все наконец усвоили правила, в первую же ночь меня пристрелили). Когда я, разведенный на деньги, рассчитывался за время на стойке, симпатичная девушка, взяв у меня деньги, спросила:

– О, а что у тебя на футболке? Это Саске?

– Это Учиха Итачи из деревни Скрытого листа! – выдал я на одном выдохе.

Она оставила мне свой «Инст»1.

В той же белой комнате одновременно со мной, как вы помните, поселился Вампир, удравший с «Сенной». Персонаж неповторимый: неформал с чрезмерно сектантскими наклонностями (Вампир поначалу доставал меня игрой на блокфлейте), к тому же лучший магазинный вор на «Восстания». По паспорту двадцать два года, но настоящий возраст неизвестен. Бледный, худой. Был, как мне кажется, светоходящим, хотя обычно выползал из комнаты ближе к вечеру, когда я уже возвращался с работы. Я так и не понял, где Вампир спал… может, в одном из занавешенных шлакоблоков-гробов. На воровской промысел он выходил почти каждый вечер, надевая белый халат с яркими разноцветными пятнами. В остальное время (например, на ночные тусовки) облачался во что-то отталкивающе-откровенное: черная кожанка с ремнями и тяжелыми металлическими пряжками, накинутая на оголенный торс. Поначалу с прикидов Вампира я, не скрою, немного охуевал.