Саша Игин – Акатизия (страница 2)
Впереди была вся жизнь.
И ни одного стабильного уравнения.
Часть II. Социальная термодинамика «Челфака» (Июнь 2014)
Глава 7. Июнь 2014 года. Точка отсчета
Шел июнь 2014 года. С точки зрения астрофизики, этот месяц ничем не отличался от любого другого за последние четыре с половиной миллиарда лет существования планеты: Земля, как обычно, находилась в точке летнего солнцестояния, подставляя Северное полушарие потоку фотонов, летящих 8 минут 20 секунд от поверхности светила. Человечество, однако, привыкло делить время на значимые и незначимые отрезки, не подозревая, что Вселенная не делает таких различий.
Для компании с ограниченной ответственностью «Челфак» этот июнь стал точкой бифуркации — моментом, когда малейшее колебание системы могло запустить цепную реакцию с непредсказуемыми последствиями. В термодинамике такое состояние называют «перегретым»: система кажется стабильной, но достаточно одного случайного ядра конденсации — и начнется фазовый переход.
Таким ядром суждено было стать Веренике Луцатто, хотя в начале июня 2014 года никто этого еще не знал.
Глава 8. Геометрия скрытых систем
В одном из шести переулков, расположенных перпендикулярно улице Онежской в городе Москве, пространство организовано по законам, которые городские планировщики называют «стихийной застройкой», а физики — «диссипативной структурой»: локальный порядок возникает из хаоса за счет постоянного притока энергии извне. Два двухэтажных красных кирпичных здания с одинаковой табличкой «д. 1 А» представляли собой классический пример маскировочной стратегии в городской среде. Над центральным входом первого из них висела огромная вывеска: «Независимый анализ почвы и воды» — ложный сигнал, рассчитанный на фильтрацию случайных наблюдателей.
Слева от двери синела латуневая табличка: «Государственная корпорация „Росритм“, территория „Л“, Акционерное Общество „Красная Машина“». Для жителей соседних домов эти символы давно утратили информационную ценность, превратившись в фоновый шум урбанистического пейзажа — точно так же, как космическое микроволновое излучение потеряло для нас смысл, хотя продолжает нести информацию о рождении Вселенной.
Большинство граждан, направлявшихся в ветлечебницу за несколько десятков метров, никогда не достигали этого здания — не потому, что оно было скрыто, а потому, что человеческий мозг эволюционно запрограммирован игнорировать сигналы, не связанные с немедленной выживаемостью. Те же, кто оказывался рядом случайно, попадали сюда как частицы в броуновском движении — подчиняясь чисто вероятностным законам, а не осознанному выбору.
Само здание не имело примечательных черт, если не считать оригинального арочного окна на втором этаже — архитектурного анахронизма, напоминающего о том, что красота в равновесных системах всегда уступает функциональности. Входная зеленая дверь была изуродована непропорционально большим глазком в форме равнобедренного ромба — геометрическая фигура, обладающая осевой симметрией, но лишенная центра инверсии, что делало ее идеальной для одностороннего наблюдения.
Попавшие внутрь посетители оказывались в системе последовательных барьеров — архитектурной реализации принципа «луковой защиты», где каждый слой требует отдельной энергии активации. На лестничных маршах, ведущих на второй этаж, стены были увешаны огромными фотопортретами — галереей человеческих катастроф, каждая из которых представляла собой локальное нарушение второго закона термодинамики: в закрытых системах энтропия возрастает, но эти люди умудрялись создавать порядок из хаоса только для того, чтобы затем с еще большей скоростью разрушить его.
Франческо Скеттино, капитан «Коста Конкордии», являл собой классический пример «эффекта бабочки» в социальных системах: его микродействия (решение пройти слишком близко к берегу) привели к макроскопическим последствиям (гибели 32 человек). Компания «Коста Круиз» была предупреждена о возможной катастрофе московской фирмой «Челфак» за месяц до аварии — но итальянцы отказались от встречи, посчитав финансовые претензии русских смехотворными.
В термодинамике неравновесных процессов это называется «игнорированием флуктуаций»: система продолжает двигаться по прежней траектории, пока флуктуация не достигает критической амплитуды — и тогда наступает коллапс. Сотрудник службы безопасности, смеявшийся над русским директором, был уволен через десять дней после аварии с формулировкой «за отсутствие профессионального мышления». Его жизнь, подобно траектории частицы в потенциальной яме, скатилась в локальный минимум: жена устроилась уборщицей в пиццерию, дочери покинули частную школу, а любовница Альфонсина Романо перестала делить с ним постель.
Рядом с портретом Скеттино висел портрет капитана южнокорейского парома «Севоль», Ли Чжун Сока. За два месяца до аварии в московское представительство компании пришло три письма от «Челфака» с предполагаемыми сценариями катастрофы. Во встрече было отказано. Результат: 288 погибших, 16 пропавших без вести — в основном школьники. Девочка Чжи Юн за два дня до поездки говорила бабушке, что ей не хочется на экскурсию. Родители настояли. Сейчас они жалеют — но во Вселенной нет механизма обратной связи, позволяющего отменить уже свершившееся событие.
Венчал экспозицию портрет командира аэробуса «М.Глинка»–A310 Вадима Свирко, который дал порулить самолетом своему пятнадцатилетнему сыну. Авиакатастрофа под Междуреченском унесла 75 жизней. За два месяца до трагедии в редакцию «Комсомольской правды» пришло письмо от четырнадцатилетнего школьника Ивана Москвы, адресованное сыну командира: с просьбой больше никогда не садиться за штурвал. Журналисты не поняли смысла послания. Письмо обнаружат через восемнадцать лет стажерка Лина Крайнева, спрячет в трусики-слипы с корректирующим эффектом и пронесет мимо охраны.
— С самым замедленным.— Что у вас в трусиках? — спросят охранники. — Бомба, — ответит она. — С замедленным действием?
На втором этаже лестничных маршей располагалась галерея фотографий катастроф XXI века: «Булгария», Чернобыль, Саяно-Шушенская ГЭС, «Фукусима-1», пожар в «Хромой лошади» (156 погибших). Венчал экспозицию российский Сухой Суперджет–100 и испанская коррида с тореадором на рогах быка.
Поднявшись на второй этаж, непосвященные посетители оказывались перед последней дверью, ведущей в офис. Но лишь немногие достигали этой точки — преградой служила маленькая столовая, или «харчевня», как ее называл персональный повар босса Василий Штурм. Он и персональный водитель Дмитрий Дымка (армейская кличка «Димка-невидимка») превратили ее в личные апартаменты. Все звали их Чуком и Геком — они были как сиамские близнецы, не полностью разделившиеся в эмбриональном периоде.
Вероятность рождения сиамских близнецов — примерно один случай на 200 000 родов. Вероятность такой дружбы, как у Дмитрия и Василия, была на порядок выше, но все же исчезающе мала в масштабах человеческой популяции. Они служили в ВДВ, в разведывательной роте, где курсантов обучают бальным танцам, этикету и манере поведения. Этот странный симбиоз эстетического и военных навыков позволял им оставаться собой в любых обстоятельствах.
Однажды в год, в день рождения Егора Гайдара, Иван Москва вручал Чуку и Геку запечатанные конверты, декламируя голосом протопопа Аввакума:
— Что такое счастье — каждый понимает по-своему. Но мы все вместе знаем, что надо много трудиться и крепко любить эту огромную землю, которая зовется Россией. Вы, парни, всей своей жизнью опровергаете афоризм: «Патриотизм — последнее прибежище негодяя».
Гулливер Бикила, партнер Ивана, усмехался:
— А в действительности их, так сказать, не твое, а как минимум шесть человек: Чук, каков он есть на самом деле; Чук, каким он сам видит себя; Чук, каким его видит Гек. То же самое с Геком. Царь наш небесный, концы в воду, деньги в землю.
— Чука, каким ему представляется его образ в сознании Гека, и Гека, каким ему представляется его образ в сознании Чука. Поэтому мои солдаты и сорятся с утра до вечера: их слишком много, а функциональных обязанностей мало.Иван усложнял картину до восьми персон:
Напротив входной двери офиса висела маленькая фотография Альберта Эйнштейна с высунутым языком. Иван Москва знал: Эйнштейн очень любил это фото.
— Он показывает язык всем нам! — отвечал Иван на вопросы. — Давайте примем это за аксиому, чтобы раз и навсегда не становиться занудами и радоваться жизни.
Вмонтированные в глаза гения на фотографии цифровые кинокамеры уже запечатлели внешность каждого любопытного, кто осмелился подойти слишком близко. Разочарование посетителя уступило бы место богатой игре воображения, узнай он, что только что побывал на пороге одной из самых уникальных и скрытных компаний в мире — ООО «Челфак».
Глава 9. Оловянные солдатики и теория игр
Деятельность компании «Челфак» заключалась в простой, на первый взгляд, аналитической работе. Десять сотрудников информационного отдела ежедневно рыскали по страницам гламурных журналов, желтой прессы, серьезных периодических изданий всего мира. Они прослушивали записи речей и выступлений известных персонажей, следили за их участием в теле- и радиопередачах. Слухи, сплетни, неадекватности поведения — все это обрабатывалось, отслеживалось и фильтровалось особым образом.