Саша Фишер – Правда понимания не требует (страница 61)

Шпатц не заметил, как уснул. Вроде бы только что он смотрел за окно на темную улицу, а вот уже в приоткрытые шторы светит яркое солнце. Он даже забыл забраться под одеяло вечером, так и уснул поверх покрывала. «Кажется, я устал даже больше, чем мне казалось», — Шпатц поднялся и увидел под ногами листок бумаги. Перечитал, скривился, будто съев лимон. Видеть Флинка ему не хотелось. «Может быть, сделать вид, что я не получил записку?» — Шпатц несколько раз присел, помахал руками, разминаясь, накинул халат. Флинк не знал, что Шпатц видел их с Вологолаком. Флинк не знал, что Шпатц подозревает, что он виссен. Кроме того, если Флинк действительно виссен, то идти к нему на встречу, никого об этом не предупредив, было по меньшей мере глупо. Да что там, глупо! Это было опасно! Значит следовало принять кое-какие меры.... Шпатц вздохнул, мысленно откладывая планы выпить игристого с Клод и Лейзе на потом, и направился в душ.

Крамм несколько раз пробежал глазами по листку с запиской от Флинка и вернул ее Шпатцу. Сонная Дагмар, кутаясь в шелковый халат, что-то пробормотала и ушла поднялась обратно в спальню, оставив Крамма и Шпатца в гостиной своей огромной квартиры. Шпатц подумал, что найдет начальника именно там, и не ошибся.

— Я все еще не понимаю, почему тебя беспокоит эта встреча... — Крамм нахмурил лоб.

— Флинк виссен, — просто сказал Шпатц.

— Ты уверен? — лицо Крамма перестало быть сонным.

— У меня есть по меньшей мере три эпизода с его участием, объяснить которые другими способами я не могу. Кроме того, я видел их с Вологолаком...

— С одной стороны, мне очень хочется тебя сейчас отговорить от этой встречи, — Крамм встал и заходил по комнате. Полосатый халат Лангермана был ему слишком длинным и волочился по полу, как шлейф на церемониальном платье сеймсвилльской принцессы. — С другой... Вы встречаетесь в публичном месте, значит можно кое-что предпринять заранее...

— Этот двигатель тоже вышел из строя, — Крессенштейн держал штурвал, не глядя на сидящего на полу мостика Адлера.— Ремонту не подлежит? — спросил тот.— Нет, — гауптман покачал головой. — Карта ветров, составленная нашим метеорологом тоже не внушает оптимизма. У нас заканчивается топливо и провиант. Кроме того, повреждена обшивка и несколько баллонетов...— Понятно... — Адлер вздохнул. Медленно провел ладонью по стене. — Я люблю этот люфтшифф, но, похоже, выбора у нас не осталось...— Да, похоже на то...— Тогда ложись в дрейф и командуй сбор в кают-компании, — Фогельзнаг поднялся на ноги и положил руку на плечо Крессенштейна. — Пока мы не начали терять высоту. Сколько у нас времени?— Час, — гауптман посмотрел на наручный хронометр. — Может быть, полтора.— Тогда не медли, — Адлер спешно вышел. Крессенштейн отпустил штурвал и прижал ладони к лицу. Несколько мгновений стоял неподвижно. Снова посмотрел вниз. Не было времени на сантименты.— Гауптман — экипажу. Общий сбор в кают-компании. Повторяю. Общий сбор.Адлер молча стоял рядом с наклонным окном и смотрел вниз. Люфтшифф дрейфовал над горами Унии Блоссомботтон. Места безлюдные, в какой-то степени диковатые. Крессенштейн выбрал подходящее место. Во всяком случае, у них есть шанс.— Друзья, — Адлер повернулся и оглядел собравшихся. Было непривычно тесно, полный состав экипажа собрался здесь во второй раз. Первый был перед еще в Билегебене. — Вынужден быть краток, поэтому опущу предисловия. Мы терпим крушение над недружественной территорией. Каждый из вас должен был читать план действий на этот случай.Адлер оглядел лица экипажа. Зепп поджал губы и уставился на свои колени. Лисбет крепко сжала его руку. На лице лежащего на диване перевязанного Киппа отразилась тоска и решимость. Остальные просто кивнули.— До посадки у нас с вами есть примерно час. За это время в порядке штатной очередности вы должны спуститься в девятый отсек грузового трюма и получить гражданскую одежду и документы. Порядок действий всем ясен? Выполнять немедленно!Фогельзанг снова подошел к окну. Провел пальцем по стеклу и прошептал одними губами: «Прости меня, Кальтерхерц...» Крепко зажмурился. Потом медленно повернулся обратно.— Герр штамм Фогельзанг, — голс Киппа дрогнул.— Мне жаль, Кипп.— Я хочу остаться здесь, когда вы будете... Когда «Кальтерхерц»...— Да.Адлер подошел к раненому здоровяку, расстегнул кобуру и положил свой пистолет рядом с его здоровой рукой.

— Кондитерская, Флинк? — Шпатц подошел к старому приятелю, поягивающему молочный коктейль и протянул руку. — Что случилось с пивными?

— Есть грешок, люблю сладкое больше пива! — Флинк торопливо вскочил, пожал протянутую руку. — Нищее детство сказывается, конфеты мне даже не в каждый праздник удавалось урвать. А тут — такое богатство!

На столике стоял наполовину опустевший поднос с крохотными пирожными с разной начинкой.

— Заказать тебе коктейль? Ванильный просто изумительный! — Флинк плюхнулся обратно на стул. — Впрочем, может тебе больше понравится шоколадный...

— Да, шоколадный — отлично, — ответил Шпатц, хотя сначала был убежден, что будет пить только чай и не притронется ни к чему сладкому. — Ты хотел о чем-то поговорить? Очередная фрау нуждается в красивом спутнике?

— Шпатц, ну почему ты меня всегда подозреваешь в каком-то коварном умысле? — Флинк схватил еще одно пирожное, с лимонно-желтым кремом, и сунул его в рот целиком. — Почему я просто не мог соскучиться по старому приятелю?

— Я видел тебя с Вологолаком, — Шпатц посмотрел Флинку в лицо. «Виссен первого типа не отдает директивные приказы, которым ты не можешь сопротивляться, — сказал вчера Карл пакт Готтесанбитерсдорф. — Ему нужна атмосфера доверия и сочувствия. Сбивай его с толку, не позволяй вызвать к себе жалость и умиление. И тогда ты продержишься дольше». Тощий доктор согласился встретиться сразу же, не требуя никаких объяснений.

— О, это была практически случайная встреча, — Флинк помешал белую пену в своем стакане полосатой трубочкой. — Мы столкнулись на улице, он сказал, что хочет поговорить, а я не отказался. Он довольно интересный малый, ты знаешь...

— Он виссен.

— Шпатц, ты же не так давно приехал из Сеймсвилля, как и я! Неужели ты успел заразиться местной верой в то, что виссены — это абсолютное зло?

— Тех из них, с кем я сталкивался лично, трудно назвать добрыми... — Шпатц пожал плечами.

На некоторое время пришлось замолчать и подождать, пока круглолицая улыбчивая официантка поставит перед Шпатцем высокий стакан шоколадного коктейля и тарелочку с вишневым пирожным.

— Ты имеешь в виду Сигилд? — Флинк сделал большие глаза. — Затравленную девчонку, на которую ее способности свалились внезапно? Она не просила себя такой рожать, но это же не значит, что она сразу же заслуживает смерти? Или ты думаешь, что с ней поступили бы иначе, чем с ее матерью?

Шпатц смотрел, как на молочной пене в стакане лопаются пузырьки, распространяя аппетитный аромат шоколада.

— А Тедерик точно ничем не хуже того парня, который купил его у отца и заставил на себя работать. Ты же знаешь, что он делал все эти вещи только потому, что выполнял приказ Хаппенгабена?

— А когда ты просил меня сдать вместо себя кровь, ты тоже выполнял чей-то приказ? — Шпатц поднял глаза и посмотрел Флинку в лицо.

— Ты знаешь, да? — Флинк сцепил пальцы в замок. — А я тогда не знал. Только подозревал. И когда в Гехольце появился этот кошмарный богомол со своим страшным саквояжем, то подумал, что должен подстраховаться, иначе меня ждет судьба тех двух бедняг. Поэтому и попросил... Я просто спасал свою жизнь, понимаешь? Разве поэтому я плохой человек?

«Не человек», — подумал Шпатц и пожал плечами. Флинк подался вперед и схватил Шпатца за руку.

— Я хотел бы, чтобы этот разговор шел по-другому, но раз уж ты сам начал, то давай я буду честен с тобой. Я позвал тебя, потому что считаю, что ты все еще способен здраво мыслить, и что надвигающаяся война тебе тоже поперек горла. Нет, подожди, не говори ничего! Да, я виссен. Теперь я знаю это совершенно точно, но ведь и ты меня знаешь! Ты знаешь, что я хороший парень, да, у меня есть склонность к авантюрам, и я люблю деньги... Но это потому что у меня их никогда не было достаточно! Я обычный живой человек! И я просто хочу и дальше оставаться живым. Понимаешь?

Шпатц, конечно же, понимал. Но перед глазами почему-то всплывало то перекошенное лицо Сигилд поверх тяжелого армейского пистолета, то лягушачий рот Тедерика Вологолака, пляшущего вокруг стола...

— И они тоже просто хотят жить, — Флинк понизил голос. — Нас вынудили, понимаешь? Обстоятельства таковы, что если мы ничего не предпримем, нас всех просто переловят и перебьют по-одному. Если Сеймсвилль проиграет, то кайзер распространит на его территорию свои порядки. Это будет настоящая резня. Его головорезы убьют всех — женщин, детей, стариков. Только лишь под предлогом того, что они родились... неправильными. Не такими.

— И как вы хотите этому помешать?

— Мы уже делаем, что можем, поверь! Мы устраиваем диверсии и всячески саботируем гонку вооружений, чтобы оттянуть начало военных действий. Мы очень хотим мирных перемен. Кайзер сделал очень много, он превратил Шварцланд из кучки разрозненных и слабых государств в одно большое и сильное. Он решил проблему голода и безработицы. Он... Я признаю, что жить в Шварцланде много лучше, чем в Сеймсвилле. И я хочу жить здесь и дальше, И приносить пользу этой стране, насколько могу. Но меня никто не послушает, пока не увидят мой анализ крови. А когда увидят, то будет... Ну, ты знаешь что. «Примите с честью вашу судьбу...»