Саша Фишер – Правда понимания не требует (страница 62)
Флинк замолчал и с шумом втянул через трубочку остатки молочного коктейля.
— Ты говоришь «мы», значит вас много? — Шпатц убрал руку под стол и сжал ее в кулак, ногти больно впились в ладонь.
— А сам-то как думаешь? — Флинк слабо улыбнулся. — Не думай, что среди нас одни только виссены. Большинство обычные люди, просто они тоже уверены, что бессмысленная жестокость только вредит. Шпатц, подумай сам, сколько пользы могут принести виссены! Ведь наши возможности несколько больше человеческих. Мы можем обеспечить связь на расстоянии. Можем врачевать душевные раны. Вести допросы преступников в конце концов! Мы можем мирно жить и сосуществовать! Нужно всего лишь...
— Что же?
— Всего лишь несколько простых политических реформ. Точнее, достаточно одной.
— Доктрина о чистоте крови.
— Вот видишь... Уверен, ты тоже считаешь этот документ несправедливым. Я не верю в то, что за несколько месяцев ты превратился в упертого виссеноненавистника.
— Я могу думать все, что угодно, Флинк, — Шпатц усмехнулся. — Вес моей политической фигуры все равно стремится к нулю.
— Я думаю, ты сейчас просто прибедняешься, Шпатц, — лицо Флинка стало серьезным. С его крысиной мордочкой это смотрелось скорее комично, чем угрожающе или авторитетно. — По рождению ты Фогельзанг. Шансы, что следующим кайзером станет Хаган — примерно семь из восьми.
— Не думаю, что для виссенов это хорошая новость... Хаган вряд ли отменит доктрину о чистоте крови, скорее уж закрутит гайки еще крепче.
— Я не об этом, Шпатц! Вовсе не о движениях в политических верхах, а о том, что тебе надо перестать прятаться за ничтожной работой секретаря и заявить уже права на фамилию! Она твоя по праву рождения, по праву индекса идеала... Ты умен, рассудителен, ты молод, в конце концов! И оказавшись в Вейсланде ты точно сможешь влиять на ситуацию. Шпатц, неужели тебе не хочется сделать мир справедливым? Ведь для этого у тебя есть все!
«Оно точно обратимо?»
«Если твой приятель виссен первого типа, то да»
«А если нет?»
«Я с моими ребятами буду неподалеку. Я не позволю случиться непорпавимому».
— Шпатц, можно я попрошу тебя только об одной вещи? Пойдем сейчас со мной, я хочу, чтобы ты поговорил с одним человеком. Я понимаю, что я не особенно убедителен. Кто я такой, в конце концов? Так, мальчишка-разнорабочий, который все еще не может досыта наесться сладостей. Но я даю тебе слово, что если ты не захочешь к нам присоединяться, мы просто позволим тебе уйти. Это будет только твой выбор. Договорились?
Флинк протянул ладонь, и Шпатц ее пожал. В конце концов, что он потеряет, если послушает еще одного человека?
— Ты не пожалеешь, правда! — Флинк хлопнул его по плечу и вскочил. Шпатц тоже поднялся. В голове мелькнула мысль, что вроде бы он собирался после этой встречи в кондитерской пойти куда-то в другое место. Впрочем, неважно. Вряд ли встреча с этим «одним человеком» продлится долго...
Приятели вышли из кондитерской и остановились на крыльце.
— Ты случайно не на мобиле? — спросил Флинк.
— Увы, я недавно его разбил, и он до сих пор в ремонте.
— Жаль! Впрочем, тут недалеко, погода отличная, прогуляемся.
— Куда нам идти?
— До поворота, а потом еще минут десять, — Флинк повлек Шпатца вперед, по Мейнштрассе. Шлатц подумал, что для этого часа здесь как-то маловато прохожих. Только какой-то мужчина в красно-синих клетчатых брюках читает газету на скамейке и трое мужчин в рабочей форме занимаются каким-то ремонтом фасада. Во всяком случае, рядом с ними стоят какие-то ведра, валики и кисти.
Сидевший на скамейке мужчина сложил газету, поднялся во весь свой немаленький рост и шагнул навстречу Шпатцу и Флинку.
— Какая удивительная встреча, герр Шпатц! Я надеялся вас повидать в этот визит в Билегебен!
— Герр доктор...
— Шпатц, мы спешим! — Флинк побледнел и с силой потянул Шпатца за рукав.
— Не думаю, герр Роблинген! — крохотные красные очки на лице Готтесанбитерсдорфа сверкнули. Флинк отшатнулся от протянутой руки длинного доктора, но маляр вдруг развернулся и сграбастал его здоровенными руками. Этот рабочий оказался настоящим гигантом, особенно по сравнению с субтильным Флинком.
— Шпатц, что происходит? Шпатц! — голос Флинка сорвался на визг.
— Герр пакт Готтесанбитерсдорф, это какая-то ошибка, — Шпатц нахмурился, пытаясь собрать разрозненные мысли. Сознание будто двоилось. — Это Флинк, мой старый приятель, мы просто встретились и поболтали.
— И куда же вы направляетесь сейчас, герр Шпатц?
— В контору. Мой перерыв закончен, и герр Крамм...
— Контора в другой стороне. Что с вами, Шпатц? Вам нехорошо? — доктор одним быстрым движением приблизился вплотную и ухватил Шпатца за лацкан пиджака, не позволяя тому упасть. — Вы помните наш вчерашний разговор?
— Так ты все это подстроил?! — Флинк побледнел еще больше, хотя мгновение назад это казалось невозможным. Он отчаянно рванулся, и у него даже почти получилось освободиться из медвежьих объятий псевдомаляра. Но сил не хватило. — Ты подонок! Убийца! Ты такой же как они!
— Уверяю вас, герр Роблинген, он гораздо лучше, — доктор осторожно усадил Шпатца на скамейку и распахнул стоящий здесь же саквояж. В его руке блеснул ланцет. — Держите его крепче, Хобб.
Громила скрутил Флинка так, что тот не мог пошевелиться, только продолжал выкрикивать проклятья в адрес Шпатца. Готтесанбиттерсдорф приблизился и полоснул Флинка по голому запястью. Заструилась кровь. Доктор ловко подставил под ярко-красные капли пробирку и вернулся к своему саквояжу. Деловито извлек из него склянку с жижей бледно-розового цвета. Выдернул зубами пробку и наклонил над горлышком пробирку с кровью Флинка. Розовая жижа забурлила, стала сначала фиолетовой, потом замерцала оранжевыми искрами. Над склянкой поднялся розоватый дымок.
— Вот и все, герр Роблинген, — Готтесанбитерсдорф разогнулся. — Герр Шпатц, вы вне опасности. Этот туман в сознании скоро пройдет, и к вам вернется здравый рассудок.
— Отпустите меня! — из горла Флинка вырвалось хриплое рыдание. — Это какая-то подстава! Предательство! Я все могу объяснить! Пожалуйста! Я не сделал ничего плохого.
— Ну-ну, герр Роблинген! — Готтесанбитерсдорф потрепал Флинка по щеке. — Будьте благоразумны. Не пугайте прохожих, они ни в чем перед вами не провинились. Как и герр Шпатц, которого вы только что отравили своими словами.
— Вы не понимаете! Нет, пожалуйста... — субтильное тело Флинка обмякло. По щекам струились слезы. — Я... Я все вам расскажу.
— Нет, мой друг, не расскажете, — взгляд доктора стал ледяным. — Хобб, заткните ему рот, нам нельзя с ним разговаривать.
Громила разжал одну руку и быстрым движением извлек из кармана резиновый кляп. Флинк снова попытался вырваться, но споткнулся и упал под ноги Хоббу. Тот поднял его за заломленные руки, встряхнул так, что хрустнули кости, и защелкнул на его тощих запястьях массивные браслеты наручников. Взвизгнули тормоза черного вагена.
— Герр Шпатц, — Готтесанбитерсдорф захлопнул саквояж, поддернул брюки и устроился на скамейке рядом с Шпатцем. — Как видите, вы оказались совершенно правы. Ничего мне сейчас не говорите, ваш мозг все еще полон дурмана. Вас тошнит?
Шпатц покачал головой. Почувствовал, что на его глаза наворачиваются слезы. Раздраженно смахнул их тыльной стороной ладони. Вдох-выдох. Всю предыдущую сцену он наблюдал как будто посторонний. Проклятия Флинка долетали до него словно со дна колодца. Шпатц не мог понять, что он чувствует. Вспомнил, как Флинк подсел к нему в накопителе. «Чтобы у нас с тобой все получилось, герр Шпатц!» Потом перед глазами всплыло обозленное лицо Ирмы... Потом... Шпатц почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Готтесанбитерсдорф успел поймать шляпу, до того, как она упала с головы Шпатца прямо в урну, над которой тот быстро склонился. Шпатц снова сел прямо, достал из кармана платок и вытер губы. Потом сплюнул еще раз, стараясь избавиться от вкуса шоколадного коктейля во рту.
— Я мог бы поставить вам укол, но уверен, что вы справитесь, герр Шпатц, — Готтесанбитерсдорф снова распахнул саквояж, извлек оттуда бутылку воды, одним движением свернул ей крышку и протянул Шпатцу.
— Спасибо, — прошептал Шпатц одними губами и одним глотком осушил бутылку более, чем наполовину. — Кажется, я прихожу в себя. Я правильно понимаю, что мне предстоит медикаментозный допрос?
— Да, все верно. Мы не можем допрашивать вашего приятеля Флинка, но должны узнать точное содержание вашего разговора.
— Он сказал, что мы идем встретиться к какому-то человеку, — Шпатц проводил взглядом тронувшийся черный ваген, куда маляры погрузили уже не сопротивлявшегося Флинка, ведра с краской, кисти и валики. — Может быть, если бы вы подождали, то узнали бы о заговорщиках больше?