Саша Фишер – Правда понимания не требует (страница 63)
— Мы не могли подвергать вас опасности, герр штамм Фогельзанг, — доктор захлопнул саквояж и поднялся. — Идемте, мой мобиль за углом.
«Фогельзанг... Фогельзанг... » - Шпатц крутил в мыслях эту фамилию и чувствовал, что ему в первый раз не хочется поправить доктора, напомнив, что он все еще Грессель.
— Да, герр доктор, давайте покончим с этим.
Крамм сидел за столом и нервно постукивал ручкой по бумагам. Было заметно, что он сердится, что больше всего ему сейчас хотелось бы швырнуть в стену ворох бесполезных фотокарточек и исписанных страниц, но он изо всех сил сдерживается. Действительно, не проявлять же такое малодушие перед Дагмар и своим секретарем.
— Чаю, герр Крамм? — Шпатц выключил примус и повернулся к начальнику.
— Да, будь так любезен, — Крамм медленно закрыл папку и встал.
— Васа, тебе необязательно это делать... — Дагмар сидела на диване, поджав ноги. Ее пурпурные туфли на высоких каблуках стояли на полу. Шпатц наполнил чашку начальника и поставил на стол перед ним. Снова взял в руки страницу, которую только что отбросил Крамм.
— У нас есть время до завтра, герр Крамм, — Шпатц положил записку на стол и взял фотокарточку. Кирпичная стена, три ряда колючей проволоки и ворота. На воротах несколько запрещающих знаков. Шпатц потер лоб и задумался. — Кажется, я видел это место совсем недавно. На карточке оно выглядит более внушительно... Это совсем рядом с тренировочным лагерем фолкскриг. Я еще подумал, что видимо хозяин этого поместья очень не любит гостей.
— Поместья? — Крамм сделал глоток чая и взял из рук у Шпатца фото. — Это выглядит как правительственный объект...
— Поместье Ледебура охраняется не хуже иного правительственного объекта, — Шпатц пожал плечами. — Среди этих знаков нет ни одного официального. В стадшуле есть предмет о сигналах и знаках, которые должен знать любой фрайхер. Это входит в базовый экзамен на гражданство.
— Проклятье, а ведь ты прав... Знак «Хальт!» выполнен не на красном поле, а на черно-зеленом. Знак «Верботенес Гебит» на круглом щите, а не на прямоугольном... — Крамм вскочил. — Большинство не станет обращать внимания на такие мелочи и на всякий случай обойдет стороной... Говоришь, что знаешь это место?
— Кажется, да. Я дважды был в Тапферкайте, второй раз ехал туда на мобиле самостоятельно. Сам лагерь разбит на месте старого аэродрома, вокруг несколько поместий. Большинство выглядит запущенными или заброшенными. И только одно обитаемо. Вот с этими самыми воротами.
Крамм выхватил из папки все остальные карточки. Дом Нейрата, «Исследовательская лаборатория химических соединений», пятиэтажный куб из песчаника почти в самом центре Билегебена. Гараж. Нейрат, Фуггер и неизвестный мужчина рядом с пивной на Мейнштрассе...
— Рабан про эту карточку не написал никаких подробностей, — Крамм заходил по комнате взад-вперед. — Должно быть, не успел. Случился этот проклятый телефонный разговор, на основании которого он и сделал вывод, что Нейрат — предатель.
— У нас есть время до завтра, если он не солгал, — Шпатц облокотился на стену. — Мы можем проникнуть внутрь. Не знаю, найдем ли мы там Лангермана, но это будет хоть что-то...
Шпатц подпрыгнул и ухватился за край кирпичной стены. Подтянулся и заглянул внутрь. В глубине не очень ухоженного сада стоял длинный одноэтажный дом, три окна светились. Над крыльцом горела лампа. Рядом с воротами стоял потрепанный запыленный ваген с закрашенными окнами. Собачьей будки на первый взгляд было не видно. Спрыгнул обратно, кивнул Крамму. Тот развернул походный табурет, Шпатц забрался на него и достал из кармана кусачки. Тихонько зашипел, уколовшись. Перекусил все три ряда колючей проволоки и отвел концы в стороны. Путь был свободен.
«Вообще, конечно, это безрассудство, — Шпатц крался вдоль стены, скрываясь в чахлой тени давно не стриженных кустов. — Сейчас нам навстречу выскочат какие-нибудь волкодавы, и останутся от нас только кровавые тряпочки...» Оглянулся на Крамма. Тот бесшумно ступал по траве, лица его было не видно. Шляпы и плащи остались в крафтвагене Дагмар. Оставалось надеяться, что темные костюмы и рубашки достаточная маскировка. Скрипнула дверь. Шпатц замер. На крыльцо вышел мужчина в брюках и расстегнутой рубашке. Фонарь осветил его лицо. Нейрат. Поза расслабленная. Щелкнула зажигалка. Нейрат затянулся и сел на ступеньки.
Крамм тронул Шпатца за плечо и кивком головы указал в темноту между углом дома и забором и осторожно двинулся в том направлении. Шпатц остался стоять на месте, не будучи уверен в своей способности бесшумно передвигаться по незнакомому саду. Крамм скрылся в темноте. Нейрат докурил. Посидел на крыльце еще несколько минут, потом поднялся и вернулся в дом.
Когда Шпатц наконец зашел за угол дома, Крамма было не видать. Или он прошел дальше, за следующий угол, или... Стекла в одном из окон не было. В оконном проеме маячила темная фигура Крамма. Отлично.
Шпатц тоже забрался в окно. Как Крамму удалось совершить все эти действия так бесшумно? Шпатц казался себе неуклюжим медведем, который цепляется просто за все — ботинками за штукатурку, локтем за раму, головой за какую-то полку в темной комнате. Хорошо еще хоть стекло, которое Крамм поставил где-то внизу не зацепил и оно не разлетелось со звоном на осколки. Шпатц замер, стараясь даже не дышать. Слушал стук собственного сердца и думал, что уж этот-то оглушительный звук обязательно привлечет внимание обитателей дома.
Обошлось. Глаза привыкли к темноте, но не настолько, чтобы ясно видеть. Похоже, они с Краммом забрались в одну из пустых спален — две узких кровати, на обеих скрученные матрасы. На стеллажах возле окна что-то сложено в аккуратные стопки. Видимо, одеяла, подушки и прочее постельное белье. По стилю напоминало скорее казарму, чем комнату для гостей.
Крамм медленно повернул дверную ручку. Дверь тихо скрипнула, но Шпатцу показалось, что звук был похож на сирену оповещения, не меньше. За дверью тоже было темно. Крамм коснулся плеча Шпатца, тот наклонился.
— Жди здесь, — прошептал Крамм в самое ухо. — Я осмотрюсь.
Тенью выскользнул за дверь, и Шпатц остался один.
Бесконечно тянулись минуты. Шпатц пытался прислушиваться, но из дома не доносилось никаких звуков. Ни разговоров, ни шагов. Казалось, что дом вообще пуст. Шпатц потрогал лежавшую в кармане фляжку шнапса. Некогда было придумывать детальный план, что они с Краммом скажут полицаям, если вдруг окажется, что хозяева не имеют ни к Нейрату, ни к Лангерману никакого отношения. «Герр полицай, извините! Признаем, что затея была более, чем идиотской, готовы понести заслуженное наказание. Уверяем, что не собирались причинять разрушения или грабить. Мы просто поспорили, что заберемся в этот загадочный дом и выйдем, не привлекая внимания хозяев».
Крамм не возвращался. У Шпатца от напряжения заныли плечи и колени. Он оперся на дверной косяк, снова попытался прислушаться, но ничего не поменялось. Все было тихо. «Крамм не сказал, сколько мне ждать... А если он до утра не появится? Проклятье, как же неудобно без плана!»
Шпатц посмотрел в сторону окна. Потом сделал шаг в коридор. До боли напряг глаза, пытаясь что-то разглядеть. Ничего. Если с Краммом что-то случилось, то где-то в другой части дома. Если бы в соседних комнатах кто-то был, то за время ожидания Шпатц бы услышал хоть какие-то звуки. Дом был совсем не похож на бункер, в котором двери и стены полностью поглощают шум. Значит не будет вреда, если он тоже осмотрится.
Шпатц вышел из комнаты и, касаясь стены, направился по коридору вглубь дома. Еще одна дверь, приоткрыта. Такая же комната, близнец первой — две кровати, два стеллажа. Слабый свет, проникавший снаружи, позволил увидеть очертания мебели. Заглядывать в третью комнату Шпатц не стал. Повернул за угол. Из-под приоткрытой двери пробивался тусклый свет, как будто от настольной лампы под цветным абажуром. Шпатц осторожно пересек коридор и подкрался поближе. Голосов слышно не было. Если в доме и был кто-то кроме Нейрата, то они сидели молча. Впереди коридор заканчивался чем-то вроде кухни, совмещенной со столовой. Шпатц перевел дух, одним шагом проскочил пятно света и заглянул в щель. За дверью была аскетично обставленная гостиная — угловой диван, книжный шкаф и, по всей видимости, стол с той самой лампой, которого Шпатцу было не видно.
В окно кухни проникал свет от уличного фонаря, так что Шпатц смог осмотреться более внимательно. Все та же казарменная обстановка — железная печь, простой деревянный шкаф и стол, рассчитанный человек на десять. Дверь в подвал. По всей видимости, арсенал и запасы продовольствия. Впрочем, может это просто общая военная утилитарность всего дома подтолкнула Шпатца к таким выводам. Шпатц пересек кухню и приблизился к двери в подвал.