Саша Фишер – Правда понимания не требует (страница 58)

— Уже есть над чем поработать, отлично, фройляйн Дагмар, — Крамм поднял голову от стола и сделал Шпатцу знак поставить чайник. — Я не буду просить вас перечислить всех знакомых и приятелей, насколько я знаю, герр Лангерман — личность публичная и общительная, у меня может просто не хватить бумаги. Но может быть, вы вспомните кого-то особенного? Может быть, кто-то должен вашему мужу услугу или знакомство с ним кажется вам чем-то противоестественным?

Дагмар запустила пальцы в волосы и задумалась. Потом покачала головой.

— Его общительность скорее преувеличена, — она перевела взгляд на Шпатца. — За исключением его клуба, про который герр Шпатц знает, пожалуй, больше меня, он почти ни с кем не общался. То есть, общался, конечно! Деловые обеды, встречи, интервью, общественные званые ужины и приемы. Но это все очень холодные знакомства, если вы понимаете, о чем я.

— Понимаю, — кивнул Крамм. — Знаниями и наблюдениями герра Шпатца мы, разумеется, воспользуемся. Тогда вот какой вопрос... За вашей квартирой все еще следят?

— Сегодня утром громил не было. И вагена тоже. Но я не ручаюсь, что слежки нет, я не очень в этом разбираюсь.

Шпатц смотрел на Дагмар и мысленно удивлялся. Она не кривлялась, не язвила и не корчила капризную гримасу. Не пыталась как бы невзначай оголять части тела. Она была... нормальной. Умной, наблюдательной и красивой девушкой. «Кажется, герр Крамм владеет какой-то магией, которые превращают жеманных фройляйн в нормальных людей», — подумал Шпатц и посмотрел на своего начальника. Тот был такой же, как и всегда — собранный, внимательно слушал, задавал наводящие вопросы. Делал свою работу.

— Ну что ж, фройляйн Дагмар, — Крамм захлопнул папку. — У нас достаточно материала для начала расследования. Мы будем докладывать о прогрессе раз в два дня, возможно, нам придется иногда с вами связываться в неурочное время для уточнения информации. Есть какие-то часы, когда вы не готовы будете с нами разговаривать?

— Меня можно беспокоить в любое время, Шпатц знает об этом, — Дагмар подмигнула Шпатцу, тот покраснел.

— Я рад, что вы хорошие друзья, — в голосе Крамма послышался едва уловимый сарказм. — Кстати, герр Шпатц, ты хотел отвлечься от дел в городе, так что давай ты начнешь расследование с беседы с кузеном. До Шиферберга ходит поезд, купи билет и поезжай.

Шпатц почувствовал облегчение, что ему не придется лезть в осиное гнездо лаборатории Нейрата, кивнул и поднялся. Крамм выложил на стол несколько купюр, тоже встал и присел рядом с Дагмар на диван.

Шпатц накинул плащ, надел шляпу, мысленно пожелал Крамму удачи и вышел на площадь.

Раньше Шпатцу не случалось бывать внутри Билегебен-Банхоф. Он несколько раз проезжал мимо этого циклопического здания, внутри которого, кажется, без труда могли развернуться пара средних размеров люфтшиффов, и каждый раз обещал себе, что обязательно как-нибудь зайдет хотя бы просто поглазеть. И вот сейчас он стоял неподалеку от гигантской арки входа и смотрел на поток людей, стремительно втекающий в темное чрево вокзала. В Сеймсвилле железная дорога использовалась только для перевозки грузов, несколько лет назад король высочайшим указом повелел, чтобы никаких пассажирских перевозок по рельсам не будет. У его величества не задались отношения с поездами и паровозами, и он решил оградить своих подданных от стресса, так что сеймсвилльцам приходилось путешествовать по стране по старинке — на дилижансах и попутных вагенах. И никакие прошения и слезные просьбы не помогали — король уверенно считал, что делать путешествия доступными и простыми — это поощрять бродяжничество, кроме того, паровозы взрываются, а он, король, заботится о жителях королевства, и не намерен подвергать их лишней опасности. Так что чтобы прокатиться поездом на родине, Шпатцу бы пришлось воспользоваться черным рынком тайных билетов в товарные вагоны, переделанные под пассажирские, и под покровом ночи, не привлекая внимания явиться на одну из сортировочных станций, опознать того самого сотрудника, которому надо сказать пароль, и он проведет тебя к нужной точке, где нужно будет запрыгнуть в вагон тронувшегося состава, пока тот не наберет скорость. Ехать приходилось без всякого комфорта — никаких окон, оборудованных купе или удобных кресел. Так сложилось, что именно закон о неперевозке пассажиров по железной дороге выполнялся ревностно и яростно. Если проверка обнаруживала вагон с нелегитимной «начинкой», то пойманным пассажирам грозил немаленький штраф и исправительные работы, а организаторам подобного «туризма», если таковых вдруг удавалось обнаружить — много лет тюрьмы. К счастью, эта блажь Сеймсвильского самодержца распространялась только на рельсовый транспорт. К люфтшиффам король относился более, чем благосклонно.

Шпатц затушил недокуренную сигарету, еще несколько мгновений полюбовался на грандиозное здание Билегебен-Банхоф и влился в людской поток желающих воспользоваться услугами железной дороги.

Ехать предстояло около двух часов, так что Шпатц приобрел место в сидячем вагоне. Устроился в кресле возле окна в пустующем купе и раскрыл газету, которую фройляйн за кассой вручила ему вместе с билетом. Мельком просмотрел большое интервью на первой полосе, речь в нем шла о новых станциях и прокладывании тоннеля через Гортхоффский хребет (он даже не представлял, где это). Прочитал короткую заметку о вагонах-ресторанах, заглянул на последнюю страницу, посвященную ответам на письма читателей и анекдотам, и в этот момент в купе заглянула фрау средних лет.

— Здесь свободно? — спросила она.

Шпатц коротко кивнул. Фрау поставила саквояж на кресло, аккуратно повесила плащ на крючок для одежды, сняла с волос шелковую косынку и нервно смяла ее в руках.

— Вам помочь с сумкой? — Шпатц поднялся и, не дожидаясь ответа, водрузил оказавшийся очень легким саквояж на багажную полку. Женщина пробормотала слова благодарности, села и уставилась в окно, так и не выпустив косынку из рук. Глаза ее были красными, очевидно, она только что плакала. Шпатц почувствовал неловкость. С одной стороны, хотелось как-то подбодрить незнакомку, с другой — может быть, она совсем не хочет сейчас поддерживать разговор... Как бы в таком случае поступил Крамм? Возможно, он бы сделал какую-нибудь смешную неловкую глупость, попросил за это прощения, и через четверть часа они бы уже обнимались, и дамочка смотрела на него полными обожания глазами. Шпатц оглядел купе в поисках предмета, который можно было бы уронить, но как назло, ничего не глаза не попалось. Поэтому Шпатц сделал вид, что снова погрузился в чтение газеты.

— Вы не должны, — сказала фрау, отвернулась от окна и посмотрела на дверь.

— Что вы имеете в виду? — Шпатц отложил газету на соседнее кресло.

— Не должны чувствовать неловкость. Нас свела случайность, и не вы причина моих проблем.

— Почему вы решили...

— Это написано у вас на лице.

— Проклятье, — Шпатц глянул в свое отражение на оконном стекле и нахмурил брови. — А мне всегда хотелось считать, что вид у меня суровый и непроницаемый.

Женщина засмеялась. Раздался пронзительный свист, поезд качнулся, и перрон стал медленно уплывать назад. Фрау вздохнула с заметным облегчением.

— Вы очень милы, молодой человек, — она откинулась на спинку кресла. — Далеко вам ехать?

— До Шиферберга.

— Значит мне придется наслаждаться вашим обществом совсем недолго, — фрау улыбнулась уже более кокетливо. — К родственникам?

— По работе, — Шпатц присмотрелся к собеседнице внимательнее. Пожалуй, она чуть моложе, чем ему показалось сначала. На пальце правой руки — след от кольца. Видимо, сняла незадолго до того, как сесть в поезд. Юбка выглядит как часть униформы или мундира, блузка бежевая шелковая, явно дорогая. Туфли кожаные, отлично пошитые, скорее всего на заказ. А вот плащ, который она сразу сняла, словно с чужого плеча — великоват и явно дешевле остальной одежды. Светлые волосы убраны в простой пучок на затылке и схвачены тонкой лентой. Выглядело так, будто она очень торопливо одевалась. Будто от кого-то бежала.

— Будет очень нетактично, если я спрошу, кем вы работаете? В Шиферберге могут искать работу либо шахтеры, либо мелкие торговцы. А вы не похожи ни на того, ни на другого.

— Очень нетактично, — Шпатц подавил мгновенный порыв честно ответить на вопрос фрау. — Но я рад, что вас это интригует. Попробуете угадать?

— А вы будете мне подсказывать? — она кокетливо заправила за ухо выбившуюся прядь волос и чуть наклонилась вперед. Ровно настолько, что в вырезе ее блузки стало видно белье.

— Договорились, — флиртовать с ней Шпатцу не хотелось, фрау была совершенно не в его вкусе, но он все равно решил подыграть. Просто потому что так проще скоротать дорогу и не прокручивать в голове бесконечно мысли о том, куда подевался Бруно, виссен ли Флинк и какие на самом деле цели преследует Дедрик штамм Фогельзанг. — Буду говорить «холодно» или «горячо».

— Хорошо... — фрау медленно оглядела Шпатца с ног до головы. — На вас отлично сидит костюм, значит вы все время носите именно его, а не униформу... Значит, не полицай и не военный. Так?

— Не все полицаи носят форму...

— Вы не сказали, верно ли предположение!

— Так предположения не было, пока что было только рассуждение, кем я не могу быть и почему, — Шпатц пожал плечами.